Зигмар пытался освободиться из трясины, ибо чувствовал, что почва начинает твердеть, а ему вовсе не улыбалось оказаться в каменной ловушке.

— Помочь? — спросил Редван. Лицо молодого воина покрывала мертвенная бледность, и Зигмар видел, какую глубокую рану нанесла ему демоница. Весь бок у него был залит кровью, и нога тоже.

— Если можешь.

— Попробую. — Редван схватил Зигмара за руку и потянул на себя. И хотя лицо его исказилось от боли, он вытащил императора без единого стона. Зигмар встал на ноги и понял, что колдовские чары рассеялись: топь вновь стала каменистой почвой.

— Ну вот, — прошептал Редван, — теперь я, пожалуй, прилягу.

Зигмар успел подхватить его и осторожно опустил наземь, снял разорванную кольчугу. Залитая кровью кожа юноши приобрела землистый оттенок. Когти демоницы глубоко исполосовали весь его бок.

— Воды! — крикнул Зигмар.

— Проклятье, ужасно больно, — прошипел Редван. — Стерва оказалась быстрее, чем я думал.

— Ты про эти царапины? — уточнил Зигмар. — Брось, парень, ерунда. Блохи Ортульфа кусают сильнее.

— Должно быть, у старого пса чертовски громадные блохи, — проговорил Редван, кривясь от боли. — Может, Вольфгарту стоит оседлать их, тогда мы сможем летать в бой верхом.

Зигмар улыбнулся и взглянул вверх, на склон холма, где Вольфгарт, Белые волки, Вороновы шлемы и Ларед стояли посреди груды трупов. Вперемежку лежали демоны и воины, ибо то была победа, добытая кровью героев. Придет черед оплакивать павших, но сейчас время тех, кто остался в живых.

— Вот вода, — услышал Зигмар голос Альдреда и поднял голову. Рядом с графом эндалов стояла его сестра. Альдред протянул кожаную флягу, и Зигмар омыл чистой водой раны юноши.

— Он выживет? — спросила Марика, опускаясь на колени рядом с Редваном.

— Раны обширные, но неглубокие, — сказал Зигмар, стараясь не думать об отвратительной грязи на когтях демоницы. — Если не загноятся, думаю, он выкарабкается.

— Рад слышать, — прошептал Редван.

— Мой император, о нем позаботятся лучшие лекари Марбурга, — пообещал Альдред.

— Я сама его выхожу, — заявила Марика.

Альдред протянул Зигмару руку и проговорил:

— Я был глупцом, друг мой. Смерть отца ослепила меня, и я усомнился в твоей дружбе. Идрис Гвилт подлил масла в огонь, и его темная вера едва не стоила моей сестре жизни.

— Он поклялся, что моя жертва спасет наш народ, — сказала Марика, и Зигмар подивился, как быстро она оправилась после всего, что пережила. Воистину эндальские женщины так же выносливы, как женщины унберогенов. — Заставил поверить в то, что наше спасение зависит только от меня, что я должна пойти на болота и позволить этому… этому существу меня поглотить.

— За это он поплатится жизнью, — решил Альдред. — Я обреку его душу на вечные страдания, предав его тело смерти в болоте.

— Другого он не заслужил, — согласился Редван. Марика поднялась с колен, и Альдред взял ее за руку так, словно больше не намеревался никогда отпускать.

— Туман уходит, — заметил Альдред. — Думаю, дорога обратно будет счастливей, чем дорога сюда.

— Конечно, — согласился Зигмар. — Давайте поторопимся.

Альдред кивнул и повел Марику прочь, а Вольфгарт подошел помочь Зигмару с Редваном.

— Ну что ж, парень, вот ты и сразился с демонами. Сбылась твоя мечта? — усмехнулся Вольфгарт.

— О да, всегда мечтал о том, чтобы меня покалечила жирная бесовка.

Вольфгарт ухмыльнулся в ответ, отрывая от подкладки плаща лоскуты на бинты.

Пока Вольфгарт занимался перевязкой, Зигмар смотрел на труп демоницы, припоминая, как та отпрянула от жертвы.

— Одного мне не понять, — задумчиво протянул он. — Почему тварь не убила Марику? Мне казалось, что демоны охочи до крови девственниц.

— Уж поверьте мне, — хмыкнул Редван, — эта малышка отнюдь не девица.

Когда рассвет озарил небо на востоке, усталые от битвы, но торжествующие воины вернулись с болот. Они несли павших товарищей, но после тошнотворной вони топей свежий морской воздух отгонял все печали прочь.

Всю обратную дорогу к Марбургу возвращавшиеся воины наблюдали, как всплывают на поверхность болот тела жертв темных сил, словно поражение демонов освободило их и дало возможность вернуться в верхний мир. Болотная вода обладает свойством сохранять покойных не тронутыми разложением, поэтому в свое время их тоже с почестями проводят в следующий мир.

Вскоре после возвращения воинов Крадок сообщил, что эпидемия пошла на спад, и стало ясно, что худшее позади. Сократилось число груженых покойниками телег. Те, кто покинул дома, дабы избежать горькой участи, возвращались назад. Город оживал, рассеялся столь долго окутывавший его гнетущий мрак, вернулись свет и надежда. Несгибаемый человеческий дух расцвел нынче пуще прежнего и сделался крепче, пройдя страшное испытание.

На главной площади перед Вороновыми палатами граф Альдред повторил Клятву меча, данную его отцом: опустившись на одно колено перед Зигмаром, он протянул ему Ульфшард. Под восторженные крики, эхом прокатившиеся из конца в конец Марбурга, император принял древний клинок и затем снова вручил его Альдреду, скрепляя таким образом узы братства.

Всю следующую неделю Зигмар вместе со своими воинами гостил в Марбурге. Благодарные жители города чествовали их как спасителей и приносили дары. Сдержав данное слово, Марика лично выхаживала Редвана, но Зигмар знал, что Крадок всегда находился неподалеку. Когда Редван принялся сетовать на чрезмерно строгий присмотр за ним, Вольфгарт мигом его угомонил, ответив, что Редвану или придется вести себя прилично, или жениться на Марике, ибо Альдред будет в полном праве убить его, если обнаружит, что в спальне сестры уже похозяйничал Белый волк. Услышав о мрачных подробностях казни Идриса Гвилта, Редван понял, что рассчитывать на милость графа Альдреда бессмысленно, и все протесты юного воина прекратились.

Гвилта обрекли на страшную участь тройной смерти, и даже Зигмар побледнел, когда услышал подробности. Жреца напоили отваром ядовитых ягод белой омелы и отвели к болотам, закованного в цепи. Палач нанес по кое-как обритому черепу три точных удара дубинкой с железным наконечником. Едва живого Гвилта подтащили к трясине, где Альдред полоснул его по горлу мечом Ульфшард. Отравленного, умирающего от множественных переломов черепа и кровопотери из перерезанного горла Гвилта Ларед погрузил под воду и держал до тех пор, пока не прекратились слабые конвульсии борющегося за жизнь тела.

После стольких «смертей», обрушившихся на жреца за короткое время, душа запутается и не сможет отлететь от тела вовремя. Плоть Идриса навеки останется нетронутой во чреве болот, а душа будет навсегда заключена в трупе, как в темнице.

Жрецы Морра протестовали против столь сурового наказания, поскольку отказ в последнем путешествии души противоречил священным догматам их веры. Но их мольбы о пощаде остались без внимания, ибо эндалы веками практиковали эту казнь, и никто не смог бы усомниться, что столь жестокое наказание было вполне заслуженно.

Несмотря на то что девять коней оказались без седоков, унберогены ехали домой в приподнятом расположении духа. Они скакали по земле, которая вновь возвращалась к жизни, оттесняя и уничтожая остатки проклятия демонов после долгого заточения во мраке скорби.

Когда Зигмар со своими воинами пересек Суденрейкский мост на подъезде к Рейкдорфу, прошло два месяца с того дня, как они выступили в Марбург.

Зажав нос, император выпил отвар, который приготовил для него Крадок. Голову ломило, хотя он нигде не ударялся. Скорее, сильную головную боль провоцировали беспрестанные заботы. Как выяснилось, по сравнению со всем остальным объединение племен было самой легкой задачей.

Зигмар полулежал у себя в палате, в ногах свернулись Ортульф, Кай и Лекс. В очаге потрескивал недавно разведенный огонь, и умиротворяющий запах древесного дыма помогал облегчить боль за глазами. По возвращении из Марбурга император всецело посвятил себя подготовке похода на Ютонсрик, хотя случались и радостные моменты, озарявшие его будни.