— Ты император, — проговорил Вольфгарт, — и всегда предвидел все лучше меня, но я не помчусь в Ютонсрик сломя голову до тех пор, пока не буду уверен, что мне в спину никто не ударит.

— О чем ты? — спросил Зигмар, останавливаясь перед Вольфгартом.

— Речь об Альдреде Эндальском, — пояснил Альвгейр.

— Об Альдреде? — переспросил Зигмар. — Эндалы наши братья, нас на протяжении многих поколений связывает Клятва меча. По какому праву вы бесчестите человека, который присягнул мне на верность?

— В том и дело, — заметил Вольфгарт. — Присягал-то его отец, не он.

— И ты полагаешь, что Альдред очернит имя отца и пойдет против нас? — потребовал ответа Зигмар, рассерженный тем, что его побратим смог помыслить о подобной подлости.

— Очень даже может. Ведь тебе не ведомо, что у него на душе.

— Мне кажется, что Вольфгарт считает эндалов весьма загадочными личностями, — поспешно вмешался Эофорт. — Король Марбад был лучшим другом твоего отца и благородным союзником племени унберогенов, но Альдред…

— Я скорбел вместе с Альдредом, когда мы зажгли погребальный костер Марбада, — напомнил Зигмар. — Сын знает, как я почитал его отца.

— Мы все скорбели о Марбаде, — проговорил Альвгейр. — Но я согласен с Вольфгартом. Неразумно кидаться на одного врага, когда в спину дышит другой.

Вольфгарт встал, посмотрел прямо в глаза Зигмару и сказал:

— Пока эндалы гостили у нас, я за ними наблюдал, и не понравились мне взгляды этого Альдреда. Он смотрел на тебя так, словно ты собственноручно воткнул копье в грудь его отца.

— Хочешь сказать, он винит меня в гибели Марбада?

— Ты, должно быть, ослеп, раз не заметил, — процедил Вольфгарт. — Даже Ларед вел себя очень невежливо, и я не удивлюсь, если вскоре эндалы и вовсе перестанут захаживать в наши края.

— Ты тоже так считаешь? — спросил Эофорта Зигмар.

— Думаю, стоит принять это во внимание, — осторожно ответил советник. — Как говорит Альвгейр, перед осадой Ютонсрика нужно убедиться в преданности тех, кто останется за спиной. Сначала следует удостовериться в верности Альдреда, заручиться его поддержкой, и только потом карать ютонов.

Зигмар хотел было гневно обрушиться на них за такие слова, но прошлой осенью он видел горечь во взгляде Альдреда и знал причину. Марбад был дорог Зигмару, но Альдреду он приходился родным отцом. Ничто не могло стереть из его памяти тот факт, что, не брось Марбад в разгар боя клинок Ульфшард Зигмару, смерть бы его не настигла.

Зигмар тяжело вздохнул.

— Вы правы. Злость на Мария и скорбь о гибели моих людей ослепили меня, я осерчал на мудрость моих друзей. Я видел муку в глазах Альдреда, но предпочел не замечать ее. Весьма неразумно с моей стороны.

— Все мы ошибаемся, не казни себя, — буркнул Вольфгарт.

— Нет. Я император и не могу позволить себе рубить сплеча, иначе погибнут люди. Отныне я не приму ни одного важного решения, не посоветовавшись прежде с вами, ибо вы все дороги моему сердцу, а эта корона слишком тяжела. Мудро править мне поможет ваш честный совет.

— Можешь рассчитывать на меня, я не премину указать тебе, что ты ведешь себя как осел, — заверил друга Вольфгарт. — Уж положись на меня.

Зигмар улыбнулся и пожал ему руку.

— Так как, ты все еще намерен устроить весенний призыв? — осведомился Альвгейр.

— Пока что нет. Сведем с Марием счеты позже.

— Тогда что сейчас прикажешь, повелитель?

— Когда потеплеет, собери отряд из сотни Белых волков, — сказал Зигмар. — Наведаемся к графу Альдреду в Марбург и посмотрим, что там творится у него на душе.

Колонна всадников продвигалась грязной, размытой дорогой средь сырых земель племени эндалов: сотня воинов в красных доспехах, каждый вооружен боевым молотом с длинной рукоятью. Во главе ехал Зигмар, рядом с ним Редван со знаменем императора в руке. Алое полотнище стяга вяло болталось на древке, потому что не было ветра, и ткань намокла во влажном воздухе.

Путешествие начиналось вполне сносно. Снега таяли быстро, потеплело даже раньше, чем предвещали ноющие кости стариков. Удача сопутствовала путникам три дня, пока всадники ехали по мощеной дороге поблизости от столицы Зигмара.

Потом хорошая дорога закончилась, и остальную часть пути пришлось пробираться по грязным тропам и изрытым колеям. Вольфгарт и раньше путешествовал здесь, и, хотя ему вовсе не хотелось оставлять Медбу накануне рождения малыша, он настоял на том, чтобы сопровождать Зигмара.

Альвгейр остался в Рейкдорфе в качестве регента императора. Великий рыцарь Империи, без сомнений, понимал всю важность возложенных на него как на хранителя города обязанностей, но очень тревожился при мысли о том, что защищать Зигмара будет кто-то другой. По настоянию Альвгейра вместе с отрядом поехал Крадок. По мнению Альвгейра, лучший целитель в землях унберогенов в случае беды сумеет спасти жизнь Зигмара.

Император оглядел Редвана: юный воин был всего на два лета старше его самого, когда он впервые отправился в военный поход. Молодой Белый волк почувствовал пристальный взгляд и повернул голову, лицо его сияло от возбуждения.

Зигмар едва помнил себя таким юным и порывистым и вдруг позавидовал видению жизни этого молодого человека, когда всё в новинку и мир кажется полным возможностей.

— Вольфгарт, далеко ли до Марбурга? — спросил Редван.

— О боги! Слушай, парень, — рыкнул Вольфгарт, — я тебе скажу, когда мы будем близко. Перестань спрашивать.

— Просто я думал, что мы бы уже должны увидеть город.

— Ну да, ты бы вон там его и увидел, если бы не проклятый туман. — Вольфгарт подмигнул Зигмару. — На болотах вокруг Марбурга живут демоны, они насылают гибельный ветер, так что не дыши слишком глубоко, а то в такого же превратишься.

— Правда? — пробубнил Редван, стараясь не разжимать губ.

Крадок уже давился смехом, а Вольфгарт тем временем продолжал:

— Да уж, парень, так тебе скажу: эти туманные демоны — ужасно коварные твари. Король Бьёрн сражался с ними, когда тебя и в помине не было на свете. Ехал он как-то раз в Марбург, все равно как мы сейчас, и угодил в туман, а там на демонов напоролся, пришлось им с королем Марбадом биться с ними. В туман вошла сотня воинов, да тех, кто вышел, можно было по пальцам пересчитать, остальных утащили под темные воды трясин.

— Боги! Не такая смерть пристала воину! — вскричал Редван.

— И это, друг мой, еще не самое худшее, — продолжал Вольфгарт, опасливо поглядывая по сторонам, словно демоны шныряли совсем близко.

— Не самое худшее?

— Нет, к несчастью, — скорбно вещал Вольфгарт, и Зигмар видел, что его друг просто упивается, изводя Белого волка. — Говорят, что души тех утопленников до сих пор обитают в болотах, и когда всходит Гиблая луна, они поднимаются из водных могил и пожирают живых. Поверь, парень, это жутчайшие создания: у каждого по мертвому глазу, острые как иглы зубы и загребущие когти. Того и гляди утянут тебя на дно, чтобы ты навечно был с ними.

Отец Зигмара рассказывал о туманных демонах, что охотятся в болотах вокруг Марбурга. Вольфгарт, разумеется, сильно преувеличивал, но, как и всякий истинный сказитель, он вплетал в правду вымысел ради красного словца.

— Демоны, говоришь? — протянул Редван. — Никогда я не дрался с демонами.

— Считай, что тебе повезло, — заметил Зигмар, вспоминая бой с нежитью в Серых землях — промежуточном блеклом мире между жизнью и смертью. Отец пересек царство Морра ради того, чтобы его спасти, и отдал жизнь за единственного сына. Ком подкатил к горлу Зигмара, когда он вспомнил жертву отца.

— Клянусь зубами Ульрика, много бы я отдал ради того, чтобы сразиться с такой тварью! Только представь, Вольфгарт: девицы меня после такого подвига просто облепят!

— Поверь, Редван, — покачал головой Зигмар, — мне довелось сражаться с тварями из жутких миров, и так я тебе скажу: моли богов, чтобы тебя не угораздило столкнуться ни с одной из них.