Твердынями в землях людей.
Глава семнадцатая
ВОЛКИ СЕВЕРА
Они потерпели поражение.
Только забрезжил рассвет, а войско шагало уже восемь часов подряд. В тени Срединных гор шли на юг нестройными рядами окровавленные бойцы. Вглядываясь в лицо каждого проходящего воина, Зигмар видел в угрюмых глазах одно и то же: неверие в случившееся.
Они потерпели поражение.
Прежде войска Империи никогда не проигрывали. Как же так?
Никто не мог поверить, и менее всех — Зигмар.
Был яркий весенний полдень, идеальный для сражения. Сидя верхом и глядя, как норсы во главе с Кормаком Кровавый Топор идут в бой, Зигмар был преисполнен уверенности в победе своего войска. Восемь тысяч воинов Империи — удозов, унберогенов, тюрингов и ютонов — организованно выстроились на лесистом склоне холма примерно в пятидесяти милях от северного побережья. Графы лично возглавляли свои отряды, и Зигмар радовался возможности идти в бой рядом с Отвином и Марием.
Накануне вечером вожди собрались на военный совет, и Зигмару больше обычного не хватало словоохотливого Вольфилы, потому что теперь удозами командовал Конн Карстен, вечно хмурый и начисто лишенный чувства юмора. С прошлой весны земли удозов погрязли в склоках меж вождями кланов, которые боролись за титул графа, но вторжение норсов положило конец распрям, и Конна Карстена спешно избрали воеводой. Такого человека полюбить было сложно, но он, тем не менее, был умелым и здравомыслящим воякой, который отлично знал окрестности. Под его командованием северные кланы заметно притормозили продвижение норсов вглубь страны, выигрывая для Зигмара время на сбор армии. Если бы не Карстен, север бы уже пал.
Разработали план военных действий, присутствие императора воодушевляло воинов и укрепляло их боевой дух, армия шла за победой. Каждый уже предвкушал сладость триумфа, почести и славу, и мысленно составлял историю о славной кровопролитной битве, о которой расскажет, вернувшись домой.
Но они потерпели поражение.
Как только войско под предводительством графов заняло позиции на широком поле, расцветив его яркими знаменами, чистое небо заволокло зловещими тучами. Предвещая сильный ливень, яростно засверкали молнии. Подул порывистый ветер, полил дождь как из ведра, будто пришло время легендарных потопов, которые когда-то давным-давно обрушились на мир, о чем говорилось в старинных преданиях.
Разразилась гроза, в землю вонзались молнии, и при виде столь невероятной смены погоды содрогнулись воины Империи. Но худшее было впереди.
В самой середине войска шел в бой Зигмар вместе с Белыми волками, каждый из которых стремился восстановить честь, запятнанную в войне против роппсменов.
В грохоте копыт их скакунов звучала победа.
И тут зигзаг голубоватой молнии пронзил знаменосца Белых волков.
Обугленное тело воина рухнуло с коня наземь, языки пламени пожрали стяг — символ телохранителей императора. Знамя упало в грязь, охваченное голубым огнем, которому был не страшен проливной дождь. Над склоном холма понеслись испуганные крики, и уже ничто не смогло бы унять этот страх. Потоки воды превратили землю в болото, и наступающие с трудом продирались вперед по засасывающей жиже, ослепленные вспышками молний.
Воины Зигмара еще барахтались в грязи, когда вражеские боевые рога пронзительно взвыли, и норсы пошли в атаку под увешанным черепами знаменем Кормака Кровавый Топор. Враги бились отважно, дисциплинированно и, что хуже всего, действовали по заранее разработанному плану. До этого норсы всегда мчались в бой беспорядочно, сломя голову, теперь же они определенно подражали действиям армии Зигмара, двигаясь плотными рядами. Их теперешний боевой порядок демонстрировал доселе неведомую им сплоченность.
Улюлюкающие темнокожие всадники верхом на вороных скакунах, вооруженные короткими луками, окружили тюрингов графа Отвина и обрушили на них смертоносный град точных стрел. Наступление тюрингов захлебнулось, и на их уже рассеянные ряды напало множество норсов верхом на черных как ночь конях, превосходящих размером любого племенного скакуна Империи. Ведомые исполином в кроваво-красных доспехах, который мог быть только самим Кормаком Кровавый Топор, норсы безжалостно истребляли тюрингов.
Ютонские всадники бросились на помощь и смогли отбить нападение, но вражеское копье успело пронзить грудь графа Отвина. Возглавлявший контратаку Марий перекинул через седло раненого предводителя тюрингов и вывез из кровавого боя. И лекари до сих пор пытались спасти его жизнь.
Все военные хитрости Зигмара оказались просчитаны, его воинов вновь и вновь отбрасывали назад. Близился вечер, и Зигмар наконец нашел название сосущему чувству в животе — его терзало отчаяние. Сражения им не выиграть, и Зигмар приказал трубить отступление. Только тут дала трещину поразительная дисциплина норсов, которые вместе с вождями племен бросились добивать раненых.
Ужасно бросать своих на произвол судьбы, но гнусная кровожадность норсов гарантировала, что они не станут преследовать отступающих. Ночь наступила холодная, безрадостная, раны перевязывали на ходу или во время кратких остановок на отдых.
Рядом с Зигмаром ехал Вольфгарт, взмыленные бока его коня покрывали хлопья кровавой пены. Друг остался цел, разве что длинный разрез поперек безрукавки говорил о том, что вражеский клинок чудом не ранил его.
— Долгая выдалась ночка? — сказал Вольфгарт.
— И, боюсь, такая она не последняя, — отвечал Зигмар.
— Мы в следующий раз им покажем.
— Хотелось бы, чтобы так.
— Ты сомневаешься? Брось! Это варвары, звери. Сколько у них племенных тотемов! Значит, много военачальников.
— Полагаешь, это хорошо?
— Ну конечно! — воскликнул Вольфгарт. — Когда столько вождей собираются вместе, они вскоре начинают меж собой драться.
— Не уверен, друг мой. — Зигмара поразила убийственная четкость действий врага, а особенно воина в блестящих серебристых доспехах, сражавшегося сразу двумя мечами. — Готов поклясться: они досконально изучили нашу тактику. Если мы будем продолжать считать норсов сворой невежественных варваров, то потеряем всю Империю сразу.
— Ты чересчур высокого мнения о них, — покачал головой Вольфгарт. — Я могу выучить всяким фокусам даже животное, только это не означает, что оно умно.
— Нет, но их действия… Такое чувство, что их вел кто-то, кто обучался в Империи и знает, как сражаемся мы. Я всю ночь размышлял, вспоминая каждый их маневр. Пытался понять, как норсы смогли нас победить.
— И до чего додумался?
— Вновь и вновь я приходил к одному и тому же выводу. Я недооценил их, и за мою ошибку воины расплатились своей жизнью.
— Тогда мы ее больше не повторим, — подытожил Вольфгарт, и Зигмар подивился неистощимому оптимизму побратима, который верил в него даже после поражения.
Вольфгарт потер лицо рукой, и Зигмар заметил, как тот устал.
С тех пор как император пытался казнить Кругара и Алойзиса, Вольфгарт практически неотлучно находился с ним. Графов освободили, и Зигмар на коленях молил их о прощении. Объединенными усилиями Эофорта и Альвгейра удалось предотвратить гражданскую войну, и в конце концов Кругар с Алойзисом приняли извинения и признали, что Зигмар действовал не по своей воле, им повелевала корона некроманта.
Но уязвленная гордость требовала компенсации, и обоих графов щедро одарили золотом и землями.
Зигмар мог только пообещать, что впредь такого не повторится, ибо ненавистная корона была теперь спрятана очень надежно.
Вольфгарт предлагал просто утопить ее в болоте, но Зигмар понимал, что нельзя так небрежно избавляться от столь опасного и могущественного предмета. Он поддел золотой обод сломанной веткой рябины и отнес ее прямо к верховной жрице Алессе в храм богини Шалльи. После священной церемонии корону запечатали в самом глубоком подвале и перекрыли к ней доступ с помощью всех заклятий, известных жрецам Рейкдорфа.
