Вместе с белыми искрами пропало зрение, и Гованнон даже застонал от огорчения, что вновь перестал видеть. Он услышал голос Бизена, перекрывающий рев горна:

— Пап, ты пришел! — Сын захлопнул дверцу топки укрепленным железом задником башмака. — Я не хотел тебя будить, пап. Но вот этот вот гном сказал, что сейчас это неважно.

Когда дверца топки закрылась, жар в горне спал, хотя его все еще было достаточно, чтобы отогнать противоестественный холод, стылыми пальцами впившийся в Рейкдорф. Беженцы стремились устроиться у подветренной стены кузницы, которая пока что оставалась одним из самых теплых мест в городе.

— Па, как ты? — спросил Бизен. — Может, пойдешь, поспишь еще?

— Все нормально, — заверил сына Гованнон, направляясь туда, где заметил гнома с увесистым молотом.

— Ты слепой человечий кузнец? — послышался хриплый голос, одновременно суровый и снисходительный.

— Это я, — подтвердил тот. — А кто ты такой и почему находишься в моей кузнице?

— Я мастер Аларик, рунный кузнец короля Кургана Железнобородого из Караз-а-Карака. Я пришел, чтобы потребовать обратно то, что принадлежит нам. Ты, человечек, увяз в неприятностях.

— Ты о чем? Ничего не понимаю, — поморщился Гованнон, и тут до него дошло, кто перед ним. — Подожди-ка. Ты мастер Аларик? Тот, кто выковал корону Зигмара? И рунное оружие?

— Среди всего прочего, да, — раздраженно проворчал Аларик. — Знаешь ли, я занимаюсь кое-чем поважнее, чем изготовление безделушек для человечков.

— Ну конечно, конечно. — Гованнон с легкостью передвигался по кузнице. — Встретиться с тобой — большая честь для меня. Столько лет я восхищаюсь твоей работой! Только жаль, что я не видал рунный клинок Блодамбан Кровавая Смерть до того, как потерял зрение.

— Кровавая Смерть, — проговорил Аларик. — Что ж, справедливое прозвище.

— Бизен, принеси пива для нашего гостя. Хорошего пива, — сказал Гованнон.

— Ага, па. Сейчас, па.

Бизен прошел мимо отца. В руках у него сверкал клинок, причем Гованнон отлично его видел, словно смотрел глазами Кутвина.

— Погоди-ка. — Гованнон взял сына за руку. — Это что такое?

— Это меч мастера Альвгейра, па, — отвечал Бизен. — Житель гор помог мне закончить его.

— Помог тебе…

— Закончить, — радостно подтвердил Бизен. — Теперь осталось только отнести его мастеру Холтвину, чтобы он приделал к этому мечу рукоятку.

Гованнон совсем забыл о мече Альвгейра, который уже давно начал ковать. Хотя он дал слово закончить оружие маршала Рейка к зиме, обещание оказалось невыполненным, ибо работа над боевой машиной гномов отнимала все время и силы кузнеца.

— Покажи! — потребовал он.

Бизен поднес ему клинок, и Гованнон поразился отделке. Выгравированные на безупречном металле вдоль осевой линии угловатые символы искрились странным светом. Все вокруг по-прежнему было мутным и размытым, но клинок кузнец видел ясно и отчетливо, и при виде такого совершенства глаза его увлажнились слезами.

Он осторожно коснулся краев и не удивился, обнаружив: оба они настолько остры, что человеку с точильным камнем такого эффекта не достичь никогда.

Он повернулся к Аларику и спросил сдавленным голосом:

— Это ты сделал?

— Я пришел по другому поводу, но увидел, что клинок нуждается в доработке, — пояснил гном. — Ничего особенного, просто доделал то, что ты начал, и добавил остроту рун.

— Я их вижу, — поразился Гованнон.

— Кое-что видно отчетливее, чем другое, человече, — уклончиво ответил гном. — А теперь поговорим о том, зачем я сюда пришел. Барагдонназ.

— Я не знаю, что это, — рассеянно сказал Гованнон, который сейчас мог думать лишь о совершенстве клинка.

Словно заскучав от глупости собеседника, Аларик вздохнул. И разъяснил:

— Боевая машина, которую Гриндан Диплок вез обратно к принцу Ульдракку Жуфбарскому. Та самая, в которую ты самовольно внес изменения, не одобренные Гильдией.

— Ты имеешь в виду Громовик? — уточнил Гованнон и пошел в угол кузницы, где снял с машины промасленную парусину.

Отчетливо видеть ее он не мог, а потому коснулся руками теплых металлических цилиндров. Гном присоединился к кузнецу и отвел его руки.

— Вы так зовете барагдонназ? — покачал головой Аларик. — Вам, человечки, только дай волю, тут же придумаете какое-нибудь глупое название.

— Я ее починил, — гордо заявил Гованнон. — На это ушло некоторое время, но в конце концов получился металл нужной плотности, хотя проб и ошибок я сделал немало.

— Починил? Халтура, если я хоть что-то вообще понимаю. Тут больше ошибок, чем я бы мог предположить в работе сотни учеников, — проворчал Аларик и обошел боевую машину кругом, выстукивая ее костяшкой пальца.

Гном прислушивался к звукам, кряхтел и хмыкал, пока не обошел Громовик полностью.

— Па, что он делает? — спросил Бизен.

— Не знаю. — Кузнец был сердит на то, что гном так пренебрежительно отозвался о самой лучшей его работе.

— Я слушаю металл, человечки, — объяснил Аларик. — И делать это гораздо удобнее без вашего лепета.

Больше Гованнон не мог сдерживаться, и его прорвало:

— Мне удалось починить машину, чтоб ее, и, держу пари, этого не смог бы сделать ни один кузнец в здешних землях. Если бы мне только удалось подобрать формулу пороха, тогда бы мы могли стрелять из Громовика.

— Стрелять? — Аларик от изумления даже разинул рот. — Ты хотел из него стрелять?

— Конечно, а что еще можно с ним делать?

— С неиспытанным цилиндром, изготовленным человечком? — спросил гном и пнул груду ядер, сложенных возле боевой машины. — К тому же ядра неровные и неодинаковые. Грунгни и Валайя, увольте меня от человечков с не по рангу буйными фантазиями! Даже если я позволю вам стрельнуть из барагдонназа, скорее всего, вы сами и все находящиеся поблизости разлетитесь на тысячу крохотных угольков.

— Обожди минуту! — оборвал его Гованнон. — Разведчик из племени унберогенов спас жизнь гнома, который закопал Громовик. Мы отыскали его, и привезли сюда. Починил эту штуковину опять же кузнец-унбероген. Как минимум ты должен быть нам благодарен.

— Благодарен? За это⁈ — рявкнул Аларик, гневно буравя Гованнона взглядом и уперев руки в бока. — Представь себе, что твой лучший меч нашел зеленокожий и разломал его надвое. Потом этот варвар привязал обломки к камню, только что найденному в навозной куче тролля, и при этом считает, что меч починил. Вот что сейчас я вижу своими глазами.

— Что ж. Но, окажись я в кольце врагов, я радовался бы тому, что в моем распоряжении есть такое оружие, — огрызнулся Гованнон, раздраженный тем, что гном твердит одно и то же. — Точнее, я был бы при этом безумно счастлив.

Мастер Аларик на миг призадумался. Наконец он сдался и вздохнул.

— Может, ты прав, человече, — задумчиво проговорил он. — Традиция — это одно, но готовый всем нам перегрызть глотки враг — совсем другое. Вот что я сделаю: приготовлю тебе черного пороха на пару залпов. А ты ни единому гному об этом не скажешь.

— Так ты поможешь нам сделать так, чтобы Громовик заработал? — воскликнул Бизен.

— Пожалуй, — согласился Аларик. — Только когда вы соберетесь стрелять, сперва удостоверьтесь, что меня нигде поблизости нет.

Как всегда, на Холме воинов было свежо и прохладно. Гробницы высокочтимых унберогенов окружало спокойствие и тишина, здесь можно было бродить средь могил предков и размышлять обо всем, что произошло в жизни и сделало человека тем, кем он стал. Зигмар вспомнил, как пришел сюда в День определения, сразу после того, как кузнечным молотом сломал Вольфгарту руку.

Отец отправил его бродить меж могил и прислушиваться к шепоту предков. Когда юноша вошел в склеп деда по имени Дрегор Рыжая Грива, он совершил жертвоприношение Морру, а потом внезапно все погрузилось в темноту. Когда Зигмар оказался замурованным в гробнице, он стал молиться Ульрику, и бог волков даровал ему силу освободиться из дедова склепа.