Зрение Халеда аль-Мунтазира стало вновь обычным, и он увидел, что по ступеням к нему поднимается великий властелин живых мертвецов. Нагаш возвышался над вампиром, и бурлящая в нем сила была столь велика, что ее с трудом сдерживало даже его бессмертное тело. Возможности глаз Халеда аль-Мунтазира значительно превосходили человеческие, но даже он видел колоссальную мощь некроманта лишь отчасти: огромная и неудержимая, энергия существующих за пределами понимания миров противодействовала бездне смерти и черпала могущество в темных ветрах, источник которых был неизвестен даже величайшим практикам того города, который когда-то поглотили пески.

Силой светилась металлическая длань некроманта — вместилище энергий, втянутых в нее массовым истреблением целого города со всеми жителями. Когда Халед аль-Мунтазир шел по улицам, он смеялся, потому что чувствовал под ногами движение и знал, что это место уже являлось могилой.

В Империи было полно позабытых гробниц и курганов давно погибших воинов. Эта крепость — не исключение. Здесь люди жили на вершине горы трупов, захороненных тысячи лет назад, и даже не догадывались об этом.

Халед аль-Мунтазир закрыл глаза и послал чувства на поиски живого, которое могло спрятаться и избежать смерти. Он ничего не нашел и посмотрел в горящие изумрудным огнем глаза некроманта.

Вампир покачал головой, и тогда некромант поднял свою длань в небо.

Сверкающий столб зеленого света залил небеса мертвым сиянием и безудержной яркостью пронзил облака и противоестественную тьму. Тело Нагаша порождало огонь, искрящийся поток скользил по его невидимой плоти, наполнял череп некроманта, вливался в иссохшие кости, образовывал фантомные органы и через истлевшее тело втекал в тяжелые пластины доспехов. Подул черный ветер и разрушил серебристый свет, что заливал землю. Земля содрогнулась от неизмеримо мощных энергий, которые Нагаш посылал в самую глубину горы.

Блуждавшие в городе волки подняли морды и завыли. Тьма вдруг осветилась тысячами крохотных зеленых огоньков — это мертвецы Хирстдунна пробуждались от вечного сна для службы в армии убийц. Когда мертвая плоть окровавленных мужчин, наполовину съеденных женщин и их убитых отпрысков воскресала, они вскрикивали.

Мертвые меноготы вставали на ноги и брали в руки мечи, которые лежали рядом с их зверски истерзанными трупами. Те, кому оружия не досталось, отрывали от своих бывших домов острые деревяшки вместо колов, хватали крюки, топоры и ножи мясников.

Повинуясь беззвучной команде, они все как один шли к северным вратам города, движимые единой грозной целью. Мертвецы вливались в ряды страшной многотысячной армии. Теперь по всей этой выродившейся державе будут вставать из сырой земли трупы, разбуженные от вечного сна самым могущественным некромантом — выходцем из пропавшего царства Нехекхара.

Высоко над Нагашем в небо впитывались черные миазмы, образуя свод тяжелого угольно-черного облака, которое все время расширялось. Ночная тьма была ничем по сравнению с ним, ибо было оно совершеннейшей пустотой и забвением света, а не просто его отсутствием.

Грозный мрак расползался по небу, подобно лоснящемуся масляному пятну на воде, и, насмешкой над приближающимся восходом солнца и жизнью вообще, полз по направлению к линии горизонта.

В Империю пришла смерть.

У кого-то головы не хватало,

Но он ровно стоял безголовым,

Кто-то остался без рук,

Кто-то был проткнут насквозь.

Кто-то в доспехах восседал верхом на коне,

Кого-то сожрали твари.

Одни утонули, другие сгорели,

Кто-то свихнулся, а кто-то помер.

От скорби у милосердной Шалльи

Льются из глаз сверкающие слезы,

Оплакивает она долю людскую:

«О, горе мне!» — но не слышны ее стенания.

С океана дул холодный соленый ветер. Гудел колокол на высокой башне Приливов. Над доками кружили чайки. Граф Марий Ютонский на миг застыл, смакуя запахи своего города. Здесь, в отличие от многих городов Империи, не воняло экскрементами, отбросами и навозом. Ютонсрик благоухал богатством, преуспеванием и благополучием.

Дома в городе строили из дерева и камня, наиболее старые из них примостились на скалах и утесах удобной природной бухты, словно самой природой задуманной как порт. Над городом доминировал Наматир — темный скалистый мыс в форме листа, на котором стоял замок Мария. Светлая каменная крепость графа ютонов со стройными башнями и блестящими крышами представляла собой изысканное смешение мощи и изящества. Со стороны земли город защищали высокие каменные стены, капитально отремонтированные гномами-каменотесами, которых за баснословную плату наняли после осады Зигмара.

Ютонсрик всегда был городом мореходов, поэтому большинство здешних зданий было оформлено в морском стиле, ведь именно морю столица ютонов была обязана своим процветанием. Над многими домами возвышались мачты с надутыми парусами и носовые украшения с потерпевших крушение кораблей. Часто встречались изображения Мананна в виде грузного мужчины с железной короной, также было много изображений морских волн и подводных тварей. Вдоль набережной тянулись склады и погрузочные пирсы для кораблей, которые каждый день бросали здесь якоря, — отличные сооружения, выстроенные на деньги богатых купцов, наживших благодаря Ютонсрику баснословные состояния.

Гавань была забита сотнями кораблей с несметным количеством разноцветных парусов из разных королевств. Рядом стояли суда удозов и эндалов, с ними соседствовали корабли с флагами таких государств, о которых большинству жителей Империи даже слышать не доводилось. У пристани теснились посудины всевозможных размеров и форм, безостановочно шел процесс разгрузки и погрузки.

Торговля была источником жизненной силы Ютонсрика и приносила городу несметное богатство.

И все же несколько лет назад все чуть было не погибло от руки того, кого ныне Марий почтительно называл императором. Граф усмехнулся. Он-то знал, что давно должен был заключить с Зигмаром союз, только по тем причинам, о которых лучше бы императору не знать.

Ютоны всегда были независимы, а потому стояли в стороне от формирующейся Империи. Хотя теперь, глядя на благоденствующий город, Марий знал, что от союза с Зигмаром они только выиграли. Вложение оказалось стоящим. Чтобы не допустить распространения эпидемии среди бедняков, лекари предложили содержать улицы в чистоте и построить новую богадельню для больных и нуждающихся. Все это претворили в жизнь на деньги, взимаемые как налог за швартовку торговых судов. А после того как они с Зигмаром обменялись Клятвой меча, объемы торговли возросли настолько, что каждый год граф получал больше золота, чем мог потратить.

Марий проезжал мимо башни Приливов на белом жеребце — подарке друга и соратника Зигмара, а сине-зеленая попона на прекрасном животном была соткана умелицами из племени тюрингов и подарена королем берсерков. Откинувшись в седле, он ехал извилистыми мощеными улицами, ведущими в старый город и доки. Жители Ютонсрика кланялись своему графу, а он одаривал их самой доброжелательной улыбкой.

Да, день для прогулки выдался великолепный, но темная пелена у горизонта предвещала шторм. Марий содрогнулся и плотнее закутался в плащ из медвежьей шкуры. Его изысканное одеяние из восточных шелков и практичной дубленой кожи безошибочно выдавало богача. Вместе с тем одного взгляда на графа ютонов было достаточно, чтобы понять: он прекрасно владеет висящим в ножнах на поясе мечом.

Мария сопровождал отряд всадников, голубые плащи воинов аккуратно ниспадали на крупы лошадей. Совершенную кавалькаду портил лишь неуклюжий Вергуззен — новый помощник графа, который ехал на толстом гнедом мерине и с виду напоминал тюк спрессованного сена.