Белые волки продолжали бороться, но мертвяки напирали со всех сторон, и численное превосходство врага наконец сделало свое дело. Атака задохнулась окончательно. На виадуке громоздились груды костей, ржавого железа и зловещих черепов.

Рискуя жизнью, Редван спрыгнул с коня и опустился на колени возле Хольстефа. Он был мертв, в холодном воздухе над вспоротым животом поднимался пар. Редван нашел боевой рог и протрубил отступление, но Белые волки уже были считай что мертвы.

По рогу ударила облаченная в доспехи нога, он раскололся, а Редван едва успел увернуться от черного меча, который чуть не прикончил его. Он вскочил и отразил молотом нисходящий удар клинка. От соударения железа посыпались зеленые искры, а руки у него на миг онемели. Редван судорожно проглотил подступающий к горлу комок желчи и отступил назад, чтобы разглядеть противника.

Сердце Редвана екнуло, когда он увидел перед собой мертвого рыцаря в черных доспехах и плаще, сотканном из кошмаров и горя. Древними были доспехи и меч воина, их покрывали ржавчина и могильная грязь, но тем не менее он светился так, что Редван сразу понял: перед ним предводитель армии мертвецов. На черепе у него был шлем с поднятым забралом, и зеленое пламя в страшных глазницах обещало смерть быструю и лютую.

Удар черного меча был нацелен в горло, но Редван успел увернуться, хотя противник атаковал с невозможной для живого человека ловкостью и скоростью. Щита у Редвана не было, а потому оставалось только блокировать и отражать удары. Независимо от того, сколь умелым воином он был, его оружия для победы было явно недостаточно. Лезвие меча, соскользнув с поставленного молотом блока, пробило броню, удар пришелся по ребрам. Редван вскрикнул, когда черный клинок обжег его, словно льдом. От раны разошлось холодное оцепенение, а когда меч повернулся в ране, сердце Редвана замерло. Он отшатнулся от грозного противника. Только когда меч перестал касаться тела Белого волка, сердце его мучительно и тяжело вновь застучало в груди.

Мертвый предводитель снова бросился на Редвана, но не успел нанести удар, потому что на него налетел чей-то конь и повалил на парапет виадука. Леовульф нагнулся и протянул руку Редвану, а черный рыцарь тем временем поднимался на ноги, его переломанные кости срастались опять, а череп ухмылялся, радуясь появлению еще одного живого человека, которого можно убить.

— Нам с ним не справиться… — задыхаясь, выдавил Редван.

— Знаю! — воскликнул Леовульф. — Вставай!

Редван схватил протянутую руку и, несмотря на мучительную боль, все же забрался на круп коня. Мертвяки приближались, и Редван опасался, что лошадь Леовульфа не выдержит двух тяжеловооруженных воинов.

Вражеский предводитель двинулся к ним, но через несколько шагов замер, словно почуял приближающуюся из-за спины двух воинов страшную опасность. От полученной раны плоть Редвана сделалась ледяной и посерела, но, услышав в лесу вой зимней бури, он содрогнулся уже от другого холода. С неба посыпались снежинки, когда по виадуку пронесся вверх студеный ветер, в котором слышался волчий вой. Мертвяки в нерешительности замялись и ослабили натиск.

Хор волчьей ярости не сулил врагам ничего хорошего, и Редван в изумлении наблюдал за тем, как порыв студеного ветра налетел на черного военачальника, который едва его не убил. Этот ветер пригвоздил мертвяка к месту, сковав древние доспехи и разлагающуюся плоть льдом. Резкий шквал впился в чудовище миллионом острых льдинок, и зимняя буря с оглушительным воем разметала давно почившие останки и кости.

Мертвяки раздвинулись, словно какая-то неведомая сила прокладывала себе путь меж их сплоченных рядов, и тут появился некто громадный в облачении из волчьего меха, в плаще из вьюги. В руках у него был большой заиндевелый посох с сияющим ледяным наконечником. Лицо великана скрывала изображающая череп волка маска, а мускулистые руки и ноги были голыми, но лютый холод, похоже, не беспокоил его. Мертвяки замерли, когда он еще только приблизился к ним; справа и слева от него вприпрыжку скакали два волка: один — белый как лунный свет, другой — черный как смоль. Бой на виадуке прекратился, и Белые волки встали плечом к плечу, когда перед ними остановился воин в волчьем облачении.

— Пламя Ульрика призвало меня, — сказал он голосом, который шел будто из дальних просторов стылого севера.

Редван узнал этого воина: он видел его один раз на коронации Зигмара в Рейкдорфе, и его омыла волна ледяной боли.

— Ар-Ульрик! — вскричал Леовульф. — Ар-Ульрик пришел!

Услышав тревожные крики часовых, Медба бегом бросилась в центр Трех холмов. От страха сжималось сердце. Воительница бросила взгляд через плечо, дабы удостовериться в том, что Ульрика и мальчики находятся под защитой Гарра, предводителя отряда Орлов королевы. Из ловко спрятанных домов, увитых зеленью, выскакивали вооруженные луками и копьями азоборны. Непросто отыскать эти дома, неужели врагу это все-таки удалось?

За плечо она закинула лук, а в руках держала длинное копье с наконечником в форме листа, которое обычно хранилось на колеснице королевы. Это оружие благословил жрец Таала, и острие всегда попадало в цель. В мозгу Медбы промелькнула тысяча возможных напастей: мертвяки каким-то образом умудрились обнаружить Три холма, зеленокожие напали на них с гор, лесные зверолюды по следам нашли столицу азоборнов… Только все это казалось маловероятным. От вражеской армии город отделяло войско королевы Фрейи, и, хотя в последнее время зеленокожие проявляли повышенную активность, разведчики с гор не сообщали, что те собираются в большие группы. Значит, остаются только зверолюды…

Фрейя поручила Медбе заботиться о своих сыновьях и оберегать их. Довольно того, что королева отправилась на войну без нее, но если она к тому же проворонит врага и Три холма подвергнутся нападению, это будет уже в высшей степени непростительно! Медба обогнула зеленый пригорок, поросший кустарником, и увидела вооруженных луками азоборнок, которые стояли к ней спиной. Хотя они натянули тетиву, но стрел не спускали. Вокруг материнских ног носились дети, страха не чувствовалось, и вообще не было признаков чего-то ужасного.

— Что здесь, во имя Таала, происходит? — спросил Гарр, который догнал Медбу вместе с детьми. Ульрику он держал за руку.

Зигульф с Фридлейфром обнажили охотничьи ножи. Гарра защищали доспехи из вареной кожи и килт со вставками из бронзы, он был силен и черноволос. Один из самых молодых воинов отряда Орлов королевы, красавец Гарр, славился неисчерпаемой выносливостью и удалью, так что слыл истинным азоборном, отвечающим всем требованиям своей повелительницы Фрейи. Гарр хорошо ладил с детьми, которые обожали его, и благодаря этому вынужденное заключение в Трех холмах казалось им чуточку менее ужасным.

— Никак не пойму, — отвечала Медба.

Она положила копье на плечо и подошла к линии лучниц. Оттуда доносились грубые голоса и лязг металла, а потому тревога ее сменилась любопытством, которое возрастало с каждым шагом. Азоборны расступились перед ней, и воительница оказалась перед сотней вооруженных гномов, с ног до головы облаченных в доспехи из серебра, золота и бронзы, сильно запылившиеся за долгий путь. Казалось, их совершенно не беспокоили нацеленные в них тугие луки и подъехавшие грозные колесницы.

Ими предводительствовал коренастый гном в броне из мерцающего серебра и золота. Забрало шлема изображало сурового бородатого бога. Руки в кольчужных перчатках он сложил на рукояти громадного топора. Воин поднял забрало, из-под которого появилось лицо с резкими чертами, напоминающее скалистый утес, и глаза, мерцающие, словно два обсидиана. Бороду он заплетал в косы, закрепленные железными кольцами. Гном сплюнул набившуюся в рот пыль.

— Кто тут у вас, человечки, за главного? — спросил он.

Медба шагнула вперед и воткнула в землю копье.

— Я, — сказала она, — Медба из Трех холмов. А кто вы такие, и как вам удалось пройти мимо часовых незамеченными? Заходить без разрешения в земли королевы Фрейи запрещается.