— Меня звать мастер Аларик, я рунный кузнец короля Кургана Железнобородого из Караз-а-Карака, а что касается твоей королевы — она, скорее всего, мертва, — заявил гном.

Азоборны с недоверием и ужасом уставились на него. Словно хладные пальцы вцепились в сердце Медбы, но воительница попыталась сохранить самообладание перед лицом страшных новостей.

— Теперь о том, как мы тут оказались, — продолжал гном, совершенно не обращая внимания на то впечатление, которое произвели его слова. — Я вас вот о чем спрошу: неужели вы в самом деле считаете, что не существует других дорог, кроме наземных? Корни вашего человечьего города уходят так далеко вглубь, что даже скрати их не пропустят. Здесь повсюду можно выбраться наверх. Удивлен, что вы до сих пор не обнаружили ходов и не позаботились о своей безопасности, но что с вас возьмешь, вы же всего-навсего человечки…

Медба оскорбилась, но изо всех сил попыталась сдержать раздражение.

— О чем ты говоришь? — наконец спросила она. — Королева Фрейя выступила из Трех холмов всего неделю назад.

— Фрейя? Такая высокая рыжеволосая женщина в доспехах, которые даже дитя малое не прикроют? Ездит на черной с золотом колеснице?

— Так, — подтвердила Медба.

— Верно, значит, это она, — заявил Аларик. — Порой вас, людишек, сложно различать. Так вот, мертвые разбили ее армию при переправе. Неприятная вышла история, мало кто спасся. Мертвяками командует вампир, выдающийся мастер клинка, и те, кого он убил, нынче маршируют с армией Тьмы на север.

Медба потрясенно молчала. Слишком неожиданно было это обрушившееся на них горе. Ее познания о гномах не были обширными, но ей было известно, что этот народ никогда не лжет и не присочиняет подробности ради красного словца, а еще император считает их верными союзниками.

Для горного народа правда была словно твердый камень, неуступчивая и нерушимая.

— Сколько их? — спросила воительница. — И как много у нас времени в запасе?

— Сейчас его армия насчитывает около четырех тысяч, — сказал Аларик. — Здесь они будут самое позднее через день, причем они даже не думают хорониться. Они разнюхали о местонахождении вашего убежища так же верно, как то, что золото блестит.

— Значит, нужно уходить, — подытожила Медба. — Пойдем на запад, в Рейкдорф.

— Правильно, — согласился Аларик. — Так и сделайте. И поторопитесь.

Мертвецы обрушились на Марбург в глухую полночь. Призрачный туман стал собираться над болотами вокруг устья Рейка, там, где река изобиловала предательскими песчаными отмелями и узкими каналами гавани. Географическое положение Марбурга не было по природе столь идеально, как у Ютонсрика, зато город стоял на Рейке, а значит, мог контролировать судоходство в Рейкдорф.

При одной мысли об этом у Мария слюнки текли.

— Золотой город, — прошептал он. — Таким он может стать.

Всадники переглянулись, услыхав это, но никто не проронил ни слова. В отличие от прочих графов, Марий всегда соблюдал дистанцию между собой и простыми смертными.

Граф Марий вместе с сотней воинов-ютонов расположился на южном берегу основного канала, который вел к изогнутому кольцу причалов, где приготовился к встрече врага отряд Вороновых шлемов во главе с Альдредом. Пристань опустела: все корабли ушли отсюда в более безопасные южные города. Порт без судов выглядел очень странно.

Несмотря на настойчивые просьбы брата остаться в городе, Марика взяла на себя командование отрядом лучников, расположившихся на крышах и башнях за стенами крепости. Оттуда было удобно и относительно безопасно осыпать мертвяков стрелами.

За спинами лучников возвышались Вороновы палаты. Над городом господствовала по-своему впечатляющая высокая башня. Марию она казалась довольно-таки вульгарной, словно тотем, воздвигнутый давным-давно позабытым вождем древнего племени. На выступах резной птицы сидели живые вороны, от этого создавалось впечатление, что громадная башня шевелится.

Эндальские воины заняли позиции вдоль всей линии берега и пирсов, наконечники их копий и щиты вспыхивали в темноте крохотными пятнышками звездного света. Альдред был довольно упрям, но Марию с помощью Марики все же удалось уговорить его отправить детей и стариков берегом реки в Рейкдорф. Теперь Марбург стал городом воинов. Ночь за ночью проходила без происшествий. Храбрость каждого воина подтачивал страх.

По правде говоря, все даже вздохнули с облегчением, когда наконец показались мертвяки.

За береговыми подступами к Марбургу присматривали охотники. Марий убедил Альдреда отправить сторожевые суда в море, чтобы не пропустить приближения мертвых корсаров. Одно из этих судов теперь входило в темные воды гавани с порванными парусами, кренясь на тот борт, где костлявые пальцы оторвали от корпуса доски. Команда по-прежнему стояла на палубе, рулевой — у румпеля, а капитан — у штурвала, но каждому, кто их видел, сразу было ясно, что все они мертвы.

С моря наползал желтоватый туман, и Марий услышал, как глухо и невыразительно загудели корабельные колокола, что совсем недавно похоронным звоном возвестили о гибели его города. Граф понял, что боится, и даже чуть улыбнулся. Когда в Мидденхейме Бастиан ударил его ножом, Марий скорее рассвирепел, чем испугался. Вслед за монотонным звуком показались костлявые мертвецы из загробного мира, откуда нет возврата ни единой живой душе. Отзвуки породили дрожащие трупные огоньки, и Марий увидел, как в гавань входят корабли мертвецов — более двухсот, все с рваными парусами, расщепленными веслами и корпусами, сплошь покрытыми ракушками. Жутким кораблям проклятых и пропащих не нужны ни ветер, ни весла.

— Ну же, — прошипел Марий так, чтобы выстроившиеся вдоль линии причалов защитники услышали его недовольство, — давай, Альдред, нельзя же всю жизнь делать одни только глупости!

Корабли продолжали приближаться до тех пор, пока в ночное небо не взмыла одна-единственная горящая стрела.

Яркий огонь вспыхнул на всей дуге причалов — зажглись наполненные горючим резервуары, и из-за плетеных щитов появились все военные машины города. Заскрипели баллисты, засвистели в полете зажженные метательные снаряды. Десять таких боевых приспособлений сняли с восточных стен и снесли вниз, в гавань, где установили на земляных укреплениях из чудной рейкской глины.

Навстречу вражеским кораблям полетели тяжелые чугунные ядра и пылающие снаряды, которые пробивали и поджигали гнилую древесину. Продырявленные суда черная магия уже поддерживать не могла, они уходили под воду, и до позиций ютонов донеслись отдаленные радостные возгласы.

— Рано радуетесь, — сказал Марий. — Мертвяки не боятся немного промокнуть.

Военные машины снова изрыгнули снаряды, которые крушили борта и мачты. Теперь, когда обслуживающие их воины приноровились к стрельбе по кораблям, каждое ядро попадало в цель. Вражеские суда продолжали спешить к берегу. С крыш города летели стрелы, которые застревали в древесине кораблей или попадали в мертвецов.

Среди лучников Марий видел Марику. С тетивы тугого лука, явно изготовленного эльфами, она спускала стрелы с белым оперением. Похожий лук перед боем на перевале Черного Огня он подарил Зигмару, но говорили, будто император переломил его через колено. Очень обидно. Это оружие стоило столько золота, сколько Зигмару и не снилось.

После их с Марикой вчерашнего разговора более не было сказано ни слова, но Марий и так прекрасно ее понял. Пока что ему не представился случай начать действовать по ее невысказанному плану, но вполне возможно, что бездействие было как раз тем, что нужно.

— Мой господин, разве нам не пора выступать? — Из темноты вынырнул трясущийся, несмотря на толстый шерстяной плащ, Вергуззен. — Мне вовсе не по душе эти схватки, но разве мы не должны занять южную оконечность пирса при появлении мертвецов?

— Именно так предполагалось вначале, — подтвердил Марий, глядя на завязавшееся сражение.

Как только моряки-утопленники попрыгали с кораблей, Марика спустила зажженную стрелу, которая воспламенила нефть в установленных на набережной широких корытах. Ввысь взметнулась стена огня и пламенеющей змеей помчалась по всей пристани, поджигая мертвяков и быстро перекидываясь на их корабли.