— Мне хочется прикоснуться к прошлому, — наконец проговорил Вольфгарт.

— Что?

Вольфгарт вздохнул, понимая, что всякие объяснения покажутся глупыми тому, кто настолько его моложе. По правде говоря, он сам не понимал, зачем ему понадобился Клятвенный Камень. Но знал, что просто обязан ехать к нему.

— Поезжай вместе со всеми в конюшни. Скоро я нагоню вас.

Венильд кивнул и отдал приказ всадникам, которые с радостью повернули лошадей к конюшням. Вольфгарт знал, что они устали после двух тяжелых битв и долгой дороги домой. С его стороны было нехорошо ставить собственные желания выше потребностей воинов.

Он повернул коня и поехал по направлению к площади, где лежал Клятвенный Камень, но тут же обернулся, услышав за спиной стук железных подков.

— Ты же хотел ехать в конюшни вместе со всеми, — сказал он, когда с ним поравнялся Венильд.

— Хороший капитан никогда не оставляет своего командира до тех пор, пока поход не окончен.

Вообще-то Вольфгарт не нуждался в компании, но у него не осталось сил спорить с младшим по возрасту воином.

— Что верно, то верно, только так ты до постели доберешься нескоро, — заметил он.

Венильд пожал плечами, и несколько оторванных звеньев кольчуги упало наземь.

— Когда я туда попаду, значения не имеет. Поэтому я еду с тобой, — заявил он.

— Как хочешь, — сказал Вольфгарт и молча поехал вперед.

На улицах было безлюдно. Необычная мгла заставляла жителей города сидеть по домам. Весть об угрозе вторжения Тьмы уже облетела народ, и хотя в храмы приходило много людей, едва ли что-либо еще могло заставить их выйти из дома. На каждой входной двери висел талисман Морра, каждую замочную скважину заткнули фенхелем, а случайные прохожие избегали встречаться взглядами с проезжающими вооруженными всадниками и торопились свернуть в переулки или шмыгнуть в двери.

— Вот так радушный прием, нечего сказать! — удивлялся Венильд. — Разве они не знают, что мы рискуем ради них жизнью?

— Знают, можешь не сомневаться, — заверил его Вольфгарт. — Только никому не хочется вспоминать о том, с чем мы воюем. Слишком много думать о мертвецах — не к добру, а в столь темные дни только глупцам охота нарваться на еще большие неприятности.

— Да, пожалуй, — отвечал Венильд.

Вольфгарт свернул на площадь Клятвенного Камня. Почва здесь была так сильно утоптана, что стала очень твердой. Некоторые считали, что хорошо бы ее замостить, но Зигмар не согласился.

— Мы обречены, если потеряем связь с землей. Клятвенный Камень не должен делить ложе ни с одним другим камнем, — сказал император, и никто не стал возражать.

На площади никого не было, только несколько бродячих собак дрались из-за ошметков мяса, найденных в отбросах мясника, да из кузницы Беортина доносился сиплый рев мехов. Вольфгарт улыбнулся. Старый кузнец умер больше двадцати лет назад, но кузницу до сих пор называли его именем. Нынче в ней творил ученик Беортина, мастер Гованнон, и многие считали, что в работе с металлом он превзошел своего учителя.

— Интересно, что они там делают? — спросил Венильд, когда из железной дымовой трубы вылетело черное облако сажи и громыхнул сильный удар, который все равно не смог заглушить ругательств Гованнона.

— Кто знает? Наверное, что-то с тем гигантским громовым луком, который откопали Альвгейр с Кутвином.

— Кутвин все еще в городе?

— Не знаю, может быть, — пожал плечами Вольфгарт. — А что?

— В детстве мы дружили, — ответил Венильд. — Годы развели нас разными путями, но я бы с удовольствием повидался с ним.

— Смутно припоминаю, как вы пытались подглядывать за воинами в Кровавую ночь. Тогда, когда Зигмар впервые отправлялся в поход к Астофену.

— Неужто и правда помнишь? Я думал, что тогда ты слишком набрался.

— Не так сильно, чтобы забыть о том, как вы облажались и грохнулись на пятую точку, а потом помчались, словно за вами по пятам гнались ульфхеднары.

— Что ж, не каждый день попадаешься под руку сыну короля в его Кровавую ночь.

— Мы с Зигмаром один раз тоже пытались подглядывать, за что нас выпороли так, что вовек не забуду.

— А все потому, что ты не поспешил удрать так же быстро, как я.

— Возможно, ты прав, парень, — улыбнулся Вольфгарт.

Он натянул повод и спешился у Клятвенного Камня. Землю вокруг него ежедневно трамбовали тысячи ног. Вольфгарт опустился на колени возле теплой красной глыбы, шершавая поверхность которой была испещрена золотистыми прожилками. Ему бросилось в глаза, что золотые жилы стали тоньше, чем в тот день, когда они с Пендрагом поклялись помогать Зигмару ковать Империю. Хорошо бы, это не оказалось дурным знаком.

— Мне так вас не хватает, — прошептал Вольфгарт, вспоминая Медбу и Ульрику.

Едва слова сорвались с языка, как Клятвенный Камень стал горячим на ощупь. Вольфгарт хотел отдернуть руку, но не смог. Жар впитывался в него, зрение помутилось, и воин попал во власть неведомых сил.

— Что за?.. — только и успел сказать он, и вот уже перед его внутренним взором возникло множество черных с золотом колесниц, которые катили по зеленым просторам меж холмов. За ними ехали сотни всадников, шли облаченные в кольчуги воины с боевой раскраской. Над войском реяли красно-золотистые знамена.

Вольфгарт признал окружавший Три холма пейзаж и колесницу королевы Фрейи во главе армии. Но правила ею не Медба, а какая-то другая женщина. Вокруг азоборнов собиралось зло, но они не видели рока, который медленно надвигался на них стеной тьмы.

Картина армии Фрейи сменилась видением Медбы и Ульрики, которые бок о бок стояли на лесистом склоне холма. Они спускали стрелы в надвигающихся на них мертвецов, но было ясно, что в спасение они не верят. При виде их испуганных лиц у Вольфгарта сжалось сердце.

На земли азоборнов надвигалась смерть, но он никак не мог предупредить родных о приближающейся погибели, не мог сказать, что знает о грозящем им роке. Он услышал волков — благородных белоснежных вестников Ульрика — и осознал, что они взывают к нему и требуют действовать.

Внезапно закружилась голова. Вольфгарт понял, что падает, и взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Видение исчезло, перед ним снова высились каменные стены Рейкдорфа. Живот крутило, внутренности сводило от страха.

— Во имя Ульрика, что с тобой? — допытывался Венильд.

Вольфгарт поднял голову и увидел, что тот держит его за плечи.

В золотистых прожилках Клятвенного Камня пульсировала жизнь, они еще больше истончились, словно камень лишился сил, даруя Вольфгарту видение.

— Мне нужно ехать, — сказал Вольфгарт.

Он, пошатываясь, встал на ноги, бросился к коню и вскочил в седло.

— Ты о чем? Мы же только что вернулись!

— Моей семье грозит опасность, — отвечал Вольфгарт. — Мне нужно спешить к ним.

Армия Фрейи уходила из Трех холмов. Провожали свою королеву на войну старики и раненые, которые по причине немощи и болезней не могли встать под ее знамя. Три тысячи воинов быстро продвигались на юго-восток по направлению к реке Авер, которая служила границей между азоборнами и бригундами.

За три дня армия покрыла расстояние между Тремя холмами и полноводной рекой, которая брала начало в Краесветных горах, бежала по землям Империи и впадала в море у города Марбурга.

В здешних землях уже давала о себе знать надвигающаяся зима. Земля стала твердой, идеальной для кавалерии и колесниц, и армия походной колонной двигалась вниз по течению реки к переправе у Аверструна.

Несмотря на зловещие небеса, которые нависли над миром и покрыли все пеленой полумрака, боевой дух армии был высок. Фрейя вдохновляла своих воинов и по пути встречалась со многими любовниками, а также заботилась о том, чтобы непомерно преувеличенные эротические сказания распространялись по лагерю быстрее быстрого. Как всегда, королева командовала армией с передовых позиций, ее черную с золотом колесницу невозможно было спутать ни с одной из других азоборнских колесниц.