— Что за место такое? — спросил Редван, который не отставал и одновременно в ужасе разглядывал затонувший город. Обрушившиеся вершины самых высоких башен торчали над поверхностью озера грудами остатков былой роскоши, преданной забвению и разрушению.

— Не знаю, — отвечал Зигмар. — Может, Моркейн? Когда Лукас Хаук произнес это слово, я не понял, что это: название или имя. Теперь понимаю.

— Моркейн? Никогда о таком не слыхал. — Редван покачал головой, словно отрицая существование мегаполиса. — Будь здесь город, разве мы бы о нем не знали?

— Возможно. — Зигмар оторвал взгляд от призрачных обломков. Вокруг зубчатых стен мерцающего замка сгущался туман. — Вероятно, мы наблюдаем здесь останки того, что давным-давно исчезло с лица земли. Хаук поведал нам, что Морат избежал участи Моркейна. Может, таким образом он хранит воспоминания.

— Что же случилось с городом?

— Непременно спрошу у него, — сухо отозвался Зигмар.

— Понял, — ухмыльнулся Редван, поднимая молот. Близкая битва стерла прежние страхи Белых волков, и, глядя на решительные лица своих воинов, Зигмар возликовал сердцем при виде такой силы. Отвага пересилила страх, преследовавший армию в горах.

Почувствовав обращенный на него хладный взор, Зигмар посмотрел на жуткую башню в центре крепости. Рукоять Гхал-Мараза стала горячей.

На вершине белой, как кость, башни стоял человек в черном — он сгустком мрака выделялся даже на фоне грозовых небес, которые поглощали весь свет вокруг. Неземные ветра развевали его полночные одежды, и даже на таком расстоянии Зигмар видел бледные уродливые черты существа, которое было скорее мертво, чем живо. Некромант держал в руке посох из черного дерева, на челе его, скорее напоминавшем череп, сияла золотая корона, которая, казалось, пульсировала в такт с биением сердца самого Зигмара.

— Морат, — прошипел Зигмар, когда черный маг поднял посох. Изо льда, скал и даже самого воздуха полыхнул испепеляющий свет, будто подходил к завершению какой-то древний ритуал.

— Не отступать! — крикнул Зигмар, и голос его, ободрявший воинов, повторило эхо. С обоих флангов послышались тревожные крики: из руин выступавших надо льдом башен вылезали неуклюжие гадкие твари.

Омерзительные разлагающиеся мертвецы в драных одеждах, пошатываясь и спотыкаясь, лезли из развалин дюжинами, а затем и сотнями. Смерть настигла их столетия назад, доспехи за это время проржавели, но мечи и копья все равно несли погибель.

Костлявые кулаки разбивали лед, скелеты выбирались на поверхность из подледных башен и поднимались на ноги, обращая ухмылявшиеся, пышущие злобой черепа в сторону живых и теплых врагов. Словно по команде генерала, они маршировали в ногу тесным строем и разбивались на отряды наподобие тех, что выстроились напротив них.

Увидев столь кошмарное зрелище, армия Зигмара замялась, ибо эти мерзкие создания самим своим видом оскорбляли все живое и противоречили естественному положению вещей в природе. Сердца вновь затопил страх, который недавно подавила отвага, и никто не мог сделать даже шага навстречу полчищу мертвецов.

Но то было еще не самое худшее.

Адской пастью распахнулись железные врата твердыни Мората, и оттуда строевым шагом вышло еще одно воинство облаченных в доспехи мертвецов. Впереди летел ужас, и когда воины-мертвяки в серебристых доспехах и окровавленных одеждах подошли ближе, в армии Зигмара пронесся мучительный стон.

При виде ужасного войска Зигмар содрогнулся, ведь на вражьих нагрудниках красовались знаки Ульрика и Морра. На их костях гнила и разлагалась плоть, но смерть настигла их не так давно, чтобы до неузнаваемости изуродовать лица. Под командованием ненавистного некроманта на живых шли их братья и сыновья, и каждый человек Зигмара при виде своих павших товарищей чувствовал одновременно ужас и сострадание.

— Защитники Империи! — воскликнул Зигмар, и голос его разнесся по ледяному полю и подобно стрелам истины коснулся сердца каждого солдата. — Вы самые храбрые в землях, где отвага течет в жилах каждого человека! Бросив вызов страху, вы поднялись в горы и добрались до этого жуткого места благодаря крепости духа и пылающему в сердцах огню! Хотя эти монстры надели личину ваших друзей, они не ваши братья по оружию. Их души подчинены воле злодея, и единственное, что вы можете для них сделать, — это освободить их и дать возможность перенестись в Чертоги Ульрика. Мы идем в бой под знаменем Дракона, так пусть не дрогнет рука и клинок поразит мертвого врага, потому что они будут убивать без колебаний!

Воины ответили императору нестройными одобрительными восклицаниями, но все же Зигмару удалось пробить броню парализующего ужаса, который приковал его людей к месту. Страх перед толпой мертвых все еще не оставил их, но его теснили снова разгоравшиеся угольки храбрости.

Полчища живых и мертвых шли в бой друг другу навстречу, и Зигмар взглянул на башню некроманта. Золотая корона Мората сияла, словно путеводная звезда невообразимой мощи.

— Подлый колдун прячется на вершине своей башни! — воскликнул Зигмар. — Я сорву у него с головы корону и заберу себе!

Мертвые шагали молча. Никаких боевых кличей, воззваний к взиравшему на них богу с просьбой даровать силу или же божественное покровительство. И это было очень скверно. Когда люди сражаются с людьми, их ведет ненависть и гнев, а эмоции одновременно туманят ум и дают силы, но эти отвратительные создания были совершенно бесчувственны. Они решительно надвигались на армию людей, их гниющие лица и тошнотворные ухмылки давали всем понять, что их ждет в случае провала.

Когда Зигмар вел своих воинов в бой, он всегда воодушевлял их личным примером, а потому и сейчас высоко замахнулся Гхал-Маразом и ринулся на живых мертвецов.

— За Ульрика и Волков Севера! — воскликнул он.

Белые волки последовали за ним, завывая наподобие своих тезок и размахивая молотами. Гвардейцы графа с Пендрагом во главе бросились на врага с длинными мечами, выкрикивая столь крепкие ругательства, что услышь их грузчики Ютонсрика, наверняка покраснели бы. Воины Срединных Земель слева от Зигмара с боевым кличем атаковали тех мертвяков, что вылезали из развалин подледных башен.

Вражеский воин вознамерился пронзить Зигмара копьем, но действовал слишком медленно, и император первым обрушил молот на лишенный плоти череп. Мертвец упал, кости скелета рассыпались, ибо была разрушена сила, которая связывала их воедино. Тут же на императора бросился следующий, но он увернулся и вдребезги сокрушил врагу грудь ударом сверху. Вокруг бились Белые волки, каждым ударом молота проламывая черепа и кости.

Мертвецы — не чета отважным воинам, но их было столько, что конца и края не видно. Когда падал один, на его место тут же вставало два других. Неуклюжие существа с бледной кожей, лохмотьями болтавшейся на костях, выбирались из погребенного города, и Зигмар сверху видел, как сотни других лезут на башни, чтобы подняться на поверхность.

Ржавое копье зацепило наплечный доспех императора, он покачнулся. Взмахнув молотом, сокрушил копейщика, но поскользнулся и тяжело упал на лед. Тут же на него накинулись мертвяки. С механической точностью рубили топоры и мечи, и Зигмар едва успевал перекатываться и ставить блоки. Приходилось раздавать пинки направо и налево, ломая врагам ноги и колени, но мертвецы все равно наседали. От нагрудника отскочило копье, костлявая ступня опустилась прямо на лицо. Пришлось отклониться в сторону и широко взмахнуть молотом, дробя вражьи бедра и расчищая вокруг себя пространство.

— Держись! — крикнул Редван, протягивая Зигмару руку. Белый волк временно повесил молот на пояс, но все равно держал знамя императора. Зигмар схватил его руку и поднялся на ноги, стараясь не повалить на лед себя и товарища.

— Спасибо, — поблагодарил Зигмар. — Потерял равновесие.

— Я заметил. Их тьма-тьмущая, верно?

— Неужели тебе многовато?