При виде новой напасти азоборны и жители Рейкдорфа бросились бежать, позабыв об организованном отступлении. Они спешили к воротам города, в ужасе оттого, что мертвяки их окружат и отрежут от дома. Даже Фрейя, в храбрости которой никто не сомневался, спасалась бегством вместе с сыновьями, Медбой, Ульрикой и Кутвином. Дэгал, движимый обретенным мужеством, сформировал из нескольких выживших Орлов королевы арьергард, и даже если кто-то подумал, что странно подчиняться приказам столь юного воина, то вслух никто ничего не сказал.

И в самом городе Рейкдорфе отверзлась земля, из-под нее, повинуясь колдовству Нагаша, тоже выбрались мертвяки. Он приказал им восстать из мертвых и идти убивать живых. Сотни мертвецов крались по улицам города в поисках теплокровных, торопились прикончить и пожрать живую плоть.

Альвгейр вместе с Теоном оказались в кольце врага. Их отступлению помешало появление нового полчища мертвяков. Они были безоружными, эти скелеты, но быстро похватали с земли оружие убитых унберогенов. Только что вставшие из могил мертвецы действовали беспорядочно, но они представляли собой изрядную силу благодаря своей численности.

Пока Гованнон, Бизен и гномы рубили несокрушимый скелет Крелла, на севере мертвецы тоже вылезли из могил. Несмотря на то что топоры гномов были острее любого оружия, сделанного руками человека, даже им было нелегко совладать с доспехами, выкованными в кузнях тех, кто молится кровавым богам севера.

Армия смертных была окружена и обречена.

Зигмар зараз сокрушил два скелета — ратников в доспехах тысячелетней давности. Императора окружали сотни восставших из мертвых воинов, но все-таки унберогены продвигались вперед. Гхал-Мараз пылал серебристым светом, при каждом ударе с него сыпались мерцающие искры. От молота уже пали сотни мертвецов, но еще многие сотни ожидали своей участи.

Подле Зигмара смертоносными взмахами меча крушил врага Вольфгарт. Силы его убывали, каждый удар был слабее предыдущего. Гхал-Мараз делился с Зигмаром своей мощью, Вольфгарт же такого источника не имел. Венильд тяжело сгорбился в седле и сражался из последних сил, но знамя Зигмара все еще реяло над героическими воинами, которые шли за ним в бой.

Когда под лошадиными копытами хрустнули кости последних мертвяков, Зигмар Унберогенский с пятьюдесятью воинами выехал на пустой участок земли перед невысоким холмом, где их ожидал Нагаш. Основание возвышенности окружили могучие воины в тяжелых кольчугах из черного железа, вооруженные длинными алебардами с ледяными клинками. Над некромантом парил целый сонм духов, его окружала полная тьма. Зигмар не знал, как обстоят дела у остальной части его армии, но понимал, что должен прямо сейчас покончить с Нагашем, иначе к утру его войску придет конец.

В непосредственной близости от Зигмара находились тысячи мертвецов, но ни один из них не обернулся к его отряду, словно бы их здесь и не было.

— Почти что на месте, — заметил Вольфгарт и оглянулся, желая удостовериться в том, что мертвяки в самом деле не собираются их атаковать.

— Верно, — согласился Зигмар. — Еще немного, и я одолею его как раз там, где намеревался.

Вольфгарт искоса взглянул на него и расхохотался:

— Ох, Зигмар! Я устал почище, чем на перевале Черного Огня, а это о чем-то да говорит, но тебе все равно удалось меня рассмешить.

Зигмар кивнул, чувствуя вес давящей на брови короны, увеличивающийся с каждым шагом, который конь делал по направлению к склону холма. Он чувствовал гнев короны, ибо как мог простой человек осмелиться надеть ее и не поддаться черной власти? Создатель был совсем рядом, поэтому она возобновила свои атаки на Зигмара, насылая видения неописуемых наслаждений, ужасов провала, искушая богатством, властью и обожествлением.

Но Зигмар добрался туда, где не было места заботе о своем «я». Он служит народу и во что бы то ни стало исполнит свой священный долг. Зигмар избавился от всех своих земных страстей во имя блага Империи.

Короне Нагаша больше нечем было его искушать или пугать, ведь он всего себя посвятил служению одному идеалу. Такого ни одному некроманту никогда не понять — как можно всего себя отдать достижению высшей цели и как один человек способен изменить баланс между жизнью и смертью, успехом и провалом.

Здесь и сейчас Зигмар как раз был таким человеком. Он верил в это с того самого времени, когда в День определения бродил среди могил предков, но понял тогда, когда невредимым вышел из Пламени Ульрика. Всю свою жизнь шел он к данному мигу и знал, что с этим противником ему суждено биться один на один. На холме внезапно установилась тишина, а Зигмар перекинул ногу через седло и спрыгнул на землю. Сражение бушевало вовсю, но император слышал лишь свое тяжелое дыхание и волчий вой вдалеке. Он подошел к Венильду и протянул руку к красному с золотом знамени.

— Пришло время передать знамя мне, друг мой, — сказал он.

Венильд, ослабевший от потери крови, кивнул, и Зигмар принял древко из рук воина.

— Что это, во имя Ульрика, ты делаешь? — потребовал ответа Вольфгарт, который тоже спешился. — Садись на коня, ты, глупец!

— Нет, — покачал головой Зигмар. — Я собираюсь разделаться с Нагашем прямо сейчас.

— Что? Ты вот так пешком пойдешь к этому ужасному некроманту?

— Вот именно, — ответил Зигмар и повернулся к холму. — Не ходи за мной. С ним я должен сразиться сам.

— Но хотя бы скажи мне, почему!

— Потому что так нужно, — отвечал Зигмар. — Ты же знаешь, как это бывает. В конце всех саг герой непременно сражается в одиночку, иначе какой он герой?

— Провались эти саги, — выругался Вольфгарт. — Я тебя не оставлю.

— Придется! — отрезал Зигмар, а древние воины у подножия холма тем временем расступились, давая ему проход. — Ты нужен Венильду.

Вольфгарт взглянул на воина и успел его подхватить, когда тот падал с седла. И вот опять с лесистых холмов и туманных долин до них донесся волчий вой, прилетевший в Рейкдорф на крыльях северных ветров.

Пока Вольфгарт опускал вконец обессилевшего Венильда на землю, Зигмар отвернулся и пошел вверх по холму к Нагашу. В одной руке он держал знамя, в другой — Гхал-Мараз.

Он слышал, как Вольфгарт звал его, но не оглянулся.

Каждый шаг был сродни битве — ярд за ярдом приходилось бороться с самим собой, дабы победить столь естественное для человека желание спастись бегством от этой мерзости. Над вершиной холма извивались черные духи — призрачные пропащие души, обреченные прислуживать Нагашу. Зигмар ощутил, как на него уставилось гибельное око Нагаша, который мгновенно узнал о нем все, что только можно было узнать.

У подножия холма клубились черные миазмы, разъединившие Зигмара с миром смертных за его спиной, и он почувствовал, как все в нем содрогнулось от отвратительной близости бессмертного некроманта. Броня поскрипывала от стужи, по нагрудному доспеху и оплечьям расползлась паутина инея. Зигмара согревал только Гхал-Мараз, начертанные на рукоятке руны пылали яростным огнем. В тепле молота Зигмар черпал поддержку, ибо корона сжала голову ледяным обручем.

Корона не могла соблазнить Зигмара, но не прекратила вгрызаться в его мозг. Он ближе и ближе подходил к некроманту, тело которого все больше удлинялось во тьме, росло и становилось внушительнее, словно близость короны придавала ему сил.

Нагаш, покрытый сверхъестественной броней из заколдованного черного железа, ростом вдвое превосходил Зигмара. Кости монстра светились ядовитым зеленым светом, каждое сочленение в броне искрилось внутренним огнем, коренящимся в древней магии бесчисленного множества дующих с крайнего севера ветров. Он держал сплетенный из глубочайшей тьмы длинный тонкий посох в виде перевившихся змей и меч длиной в рост Зигмара, который лизали сполохи синего пламени. Холод, исходящий из него, пробирал Зигмара до костей.

Нагаш сверху вниз взирал на Зигмара, который сопротивлялся этому смертоносному взгляду и чувствовал, как его руки и ноги леденеют и наливаются свинцом. На него глядели две сферы сумрачного зеленого огня — два ока, которые видели мир еще до того, как на землях Зигмара появились люди. Между ними лежали тысячелетия. Зигмар был даже не в силах постичь умом такое количество лет. Не мог он представить себе столь древний мир, как не мог вообразить Империю будущего в грядущие тысячелетия…