Мужчины и женщины со слезами на глазах смеялись и плясали, ибо им ничто уже не грозило. Они плакали от радости и крепко обнимались. Близость смерти возродила в каждом сердце благодарность за бесценный дар жизни. И хотя со временем это чувство постепенно поблекнет, сейчас все праздновали восхитительный миг, который не забудется никогда.

Нагаш вел войну не только в Рейкдорфе, черные нити сплетенной им паутины протянулись по всей Империи. Когда угасла страшная воля, толкавшая воинство Тьмы на стены крепости Марбурга, мертвяки попадали наземь. Те, что пытались пробраться в Мидденхейм, свалились и полетели вниз с крутой горы Фаушлаг. Удозы в изумлении взирали на то, как мертвецы прекратили военные действия в тайных долинах и рассыпались в прах у стен крепости Конна Карстена на вершине утеса.

Когда мертвяки исчезли и оставили его город в покое, граф Алойзис взмахнул знаменем черузенов на крепостных валах Хохергига, а граф Кругар победоносно выехал из врат Таалахима. В восточных пределах Империи граф Адельхард собрал своих воинов вокруг Бехахорста — остроконечной верхушки камня в северных низинах — и в ознаменование окончания боев выпил с ними кумыс за победу.

Тихо было в южной стороне, потому что тамошние народы уже погибли. Среди южан уцелели только мерогены. Граф Генрот вывел своих воинов из каменных крепостей, моргая отвыкшими от света глазами на зарю нового дня, и никак не мог поверить, что его народ чудом спасся.

Легионы Нагаша прекратили свое существование, и жизнь продолжалась.

Кончилась долгая темная ночь смерти.

Халед аль-Мунтазир взбирался на вершину холма. Из-за невероятного поражения Нагаша кости у него ломило, а плоть ныла. Доспехи вампира были искорежены, огонь, который чуть не поглотил его самого, превратил белый плащ в обожженные лохмотья. Поражение некроманта грозило обернуться и его гибелью тоже, но он по происхождению был выше, чем древний король-жрец Нехекхары.

Рядом с ним с трудом тащился Сигурд. Новоявленный вампир тяжко страдал. Азоборны едва его не прикончили. Его бессмертная плоть была в весьма плачевном состоянии. Сигурда спасло лишь высокородное происхождение, но чтобы восстановить себя, вампиру придется подкрепиться живительной влагой дюжин тел. Халеда аль-Мунтазира тошнило от хныканья Сигурда, но оба они были вампирами, а потому он не мог бросить его на милость варваров-смертных.

На холме не осталось ничего живого. Каждая травинка усохла, каждый дюйм почвы стал бесплодным. Халед аль-Мунтазир взбирался на холм, и на испепеленном песке оставались его следы. Он шел к вершине, где находился тот, кто смог победить некроманта.

Зигмар стоял к нему спиной, рядом с ним мягко светился молот, а у ног лежала корона Нагаша. Корона тускло блестела, и вампир задавался вопросом, чего бы он мог достичь, если бы обладал этим венцом. Император был изранен и обморожен. Вампир видел, что смертный на грани полного изнеможения. Легкая жертва.

— Ты уничтожил то, что не поддавалось уничтожению, — проговорил Халед аль-Мунтазир.

— Я говорил, что тебе в моих землях не рады, — даже не обернувшись, сказал Зигмар. — Я предупреждал, что убью тебя, если увижу еще раз.

— Пустые угрозы.

Вампир сделал шаг по направлению к Зигмару. Сигурд застонал от голода и боли, запах крови притягивал его потухший взгляд.

— Думаешь? — обернулся к нему Зигмар. — Проверь, и отправишься за своим хозяином.

— Ты слаб, — заявил вампир. — Изнурен. Я могу убить тебя и напиться твоей крови до того, как ты шевельнешь рукой, чтобы меня остановить. Корона станет моей, и все, чего ты сумел здесь достичь, обернется ничем.

— Давай, нападай, — проговорил Зигмар и взмахнул молотом Гхал-Мараз.

Халед аль-Мунтазир расхохотался, но стоило ему увидеть жгучую ненависть в глазах Зигмара, он поперхнулся своим смехом. Там были сила и мощь, несвойственная смертным, холодный огонь, который исходил вовсе не из здешних царств, а из давно позабытого места за пределами этого мира. Зимнее сияние лилось из обители богов, мира за пределами воображения, где не действуют законы природы. В глазах Зигмара пылала эта сила, хотя сам он об этом не подозревал.

Тут Халед аль-Мунтазир понял, что, если он сделает хоть один шаг вперед, его бессмертная жизнь в тот же миг оборвется. Впервые с тех пор, как он пробудился нетленным вампиром, Халед аль-Мунтазир по-настоящему познал страх. Руки и ноги его задрожали. Мысль об ожидающем его забвении и хладной пустоте лишила его храбрости.

Отчаянно нуждаясь в крови, Сигурд топтался на месте и не мог понять, отчего хозяин никак не решится прикончить этого смертного выскочку. Боль притупила и отодвинула на задний план все остальные чувства новоявленного вампира, и он не ощущал страшной опасности, которую таил в себе Зигмар по отношению к таким, как он. Ненависть императора к вампирам была силой сама по себе, силой, преступающей границы времени.

Халед аль-Мунтазир попятился от Зигмара и потащил за собой жалкого графа-вампира. Их проклятые души трепетали, в ужасе от внутренней силы Зигмара, обещавшей им вечные мучения, а голос гнал их прочь с поля боя.

— Так слушайте же слово Зигмара Молотодержца! — гремел император. — Проклинаю вас и весь ваш род, быть вам моими врагами на веки вечные!

Вампиры сгинули в тенях.

Зигмар смотрел на бегущих вампиров и радовался, что им не пришло в голову на практике проверить его хвастовство. Все тело болело, сердце саднило скорбью по погибшим, на душе было тяжело оттого, что чуть не случилось с его возлюбленной Империей. Вокруг него клубились зловонные испарения и нечистый дым, еще не развеявшийся после гибели некроманта. Пока Зигмар стоял на холме, свежий западный ветер принес чистый воздух и обещание новых начинаний.

Он глубоко вдохнул, наслаждаясь сладостью свежести. Он так давно не дышал чистым воздухом, без примеси мертвого зловония, могильной пыли и смерти, что почти позабыл, каков он на вкус. Освободившаяся от колдовства некроманта земля уже начинала залечивать раны, очищая все вокруг от миазмов черной магии.

Скоро произведенные Нагашем опустошения станут не более чем воспоминанием, ибо мир устойчивее, чем полагают люди. Он переживет человечество. Смертные в этом мире — лишь краткая вспышка, но за них стоит бороться.

Зигмар открыл глаза и увидел множество мужчин и женщин, собравшихся вокруг холма. То были воины его армии и союзники со всех концов Империи. Они проливали слезы надежды и скорби, облегчения и потерь.

Сражение закончилось, и они выжили.

Зигмар опустился перед своим народом на одно колено, отдавая людям дань уважения, так же как они дарили почтением его. Небо над полем брани начало светлеть, изгоняя ниспосланный Нагашем мрак. Над Империей так долго висела мрачная тьма, что люди даже забыли, каково ощущать кожей солнечное тепло. Ласковые лучи согревали землю, щедрый яркий свет прогонял зло и развеивал тьму.

Зигмар улыбнулся и поднял лицо к солнцу.

— Народ Империи! — воскликнул он. — Начинается новый день!

После сражения тела погибших собрали и отнесли на опаленную вершину холма, где Зигмар победил Нагаша. Здесь больше никогда ничего не будет расти, и жрецы Морра объявили, что это место вполне подходит для последнего упокоения мертвых. Ночь за ночью священнослужители всех богов читали молитвы за погибших и рассеивали их прах над рекой Рейк, которая несла его вниз по течению, к Марбургу и открытому океану.

Спустя месяц после победы над Нагашем граф Марий женился на принцессе Марике. На торжественную церемонию съехались Зигмар, Кругар и Алойзис, Отвин и Мирза. Сославшись на то, что у нее все еще болят нанесенные Сигурдом раны, Фрейя вместе с ранеными сыновьями вернулась в Три холма восстанавливать то, что разрушили мертвяки. Некоторые были недовольны союзом Мария и Марики, но, несмотря на это, Зигмар благословил его и подарил молодоженам пару золотых скипетров из своей сокровищницы.