— С возвращением, Великий рыцарь Империи! — приветствовал он друга. — Я так понимаю, что поход удался? Вы победили орков?

Альвгейр поднял забрало шлема и нахмурился, услышав из уст Эофорта столь официальный титул. Именовали его по-разному, и «Великий рыцарь Империи» был самым последним из дарованных ему титулов. Еще его величали маршалом Рейка, но для Эофорта он всегда останется просто другом.

— Именно так, Верховный ученый Империи, — отплатил другу той же монетой Альвгейр. — Мы настигли их у Астофена и заманили в ловушку у реки.

— У Астофена? — Эофорт пошел рядом с Альвгейром, который подъехал к поилке, чтобы конь утолил жажду. — Странно, что зеленокожие вечно появляются именно у Астофена. Интересно, почему их привлекает именно этот город?

— Какая разница? Они приходят туда. Мы их убиваем.

— На следующий год снова придется ехать и убивать.

Альвгейр кивнул, посмотрел в направлении Большой палаты с развевающимся над ней флагом в северной части города и спросил:

— Есть новости от императора?

Уже прошло девять месяцев с тех пор, как Зигмар отправился на север. Из города Ютонсрик он отплыл на судах флота графа Мария и повел воинов Империи за стылые моря, в земли, которые многие уже называли Норсией. Теперь норсы узнают, каково нападать на его царство.

— А как же, — сказал Эофорт. — С Фаушлага Редван послал весть о том, что корабли Зигмара пристали к берегу в землях удозов, в местечке под названием Хаугрвик.

— Думаешь, они его нашли?

— Герреона? Сомневаюсь, — покачал головой Эофорт. — Мы бы услышали.

Альвгейр кивнул, ибо предполагал, каков будет ответ на его вопрос.

— Когда же Зигмар вернется в Рейкдорф?

— Наверное, скоро. Раз они закончили заморскую войну, значит, уже возвращаются домой.

— Хорошо, — кивнул Альвгейр. — Пора бы ему приехать. Какая же Империя без императора!

Альвгейр был прав. После великой победы над норсами князья вернулись в свои земли для того, чтобы перегруппироваться и укрепиться, но Зигмар не поехал в Рейкдорф, а собрал воинов и пошел войной на норсов. Теперь изгнанные племена северян не будут чувствовать себя в безопасности средь мерзлых земель, безнаказанно скрываясь за стылыми водами океана. Но без императора люди племени унберогенов стали беспокойны, попрятались за высокими стенами, ощетинились копьями. Теперь многие торговцы предпочитали наведаться на побережье, в Марбург или Ютонсрик, или шли на восток, в город Трех холмов, или же на юг, в Сигурдхейм.

Унберогены очень ждали возвращения императора.

Конь опустил голову к воде. За рыцарскими лошадьми прибежали оруженосцы, и Альвгейр похлопал своего скакуна по крутому боку. Разведением боевых скакунов занимался Вольфгарт, которому удалось вывести широкогрудых могучих коней. Им важна была не скорость и высота, а сила и мускулатура, поэтому лошади рыцарей были коренастыми, драчливыми и приученными к сражениям. Их бока защищали железные пластины, которые крепились к упряжи из вареной кожи, шею и голову оберегали от вражеских клинков сочлененные полосы железа и кольчуги.

— Может, зеленокожие снова и снова атакуют Астофен из-за исторического значения города? — предположил Эофорт, возвращаясь к прежней теме.

— Какая разница, из-за чего они его атакуют, — заметил Альвгейр.

— Если бы мы знали причину, то, возможно, могли бы что-то с этим поделать, — проговорил Эофорт, а тем временем оруженосец Альвгейра увел коня, чтобы снять доспехи, обтереть, накормить и напоить. Забота о хорошем боевом коне — занятие непростое и кропотливое.

Альвгейр опустился на придорожную каменную скамью, и тут Эофорт заметил, как устал его друг. Дорога из Астофена была долгой. Хотя ныне в Империи стало гораздо безопаснее, чем во времена Бьёрна, подолгу находиться среди диких мест вдали от островков цивилизации было непросто. В лесной чаще приходилось опасаться не только орков.

— Ну, хорошо, я доставлю тебе удовольствие, ученый, и поговорю на эту тему. Только вот что им там, в Астофене, делать? — сказал Альвгейр, запрокидывая голову назад и подставляя разгоряченную кожу ветерку. — Орки — дикари, которыми движет лишь жажда крови. И никакая сила в мире этого не изменит.

— Может, ты прав, — проговорил Эофорт, присаживаясь рядом с ним. — Только это соображение нагоняет тоску.

— Какое именно? То, что я прав, или же то, что орки никогда не изменятся?

Эофорт улыбнулся:

— Друг мой, я имел в виду орков. Скажи, стоит ли еще выстроенный гномами мост южнее Астофена?

— Да, — кивнул Альвгейр. — А еще на северном берегу воздвигли святилище.

— Правда? И какому же богу оно посвящено?

— Не богу. Зигмару.

— Зигмару? — хмыкнул Эофорт. — Как мило. Остается уповать на то, что этот храм не очень велик и боги его не заметят и не обидятся.

— Само собой, — согласился Альвгейр, снимая шлем и стягивая койф.

Шлем он поставил рядом на скамью и провел рукой по мокрым от пота волосам. Эофорт обратил внимание на то, что на макушке шевелюра маршала поредела и поседела пуще прежнего.

Альвгейр заметил взгляд друга и проговорил:

— Да, ученый, никто из нас не молодеет.

Он улыбался, но Эофорт по глазам воина видел, что тот страшится приближения старости. И выдавил улыбку со словами:

— Верно, друг мой. Даже я начинаю ощущать на себе груз лет.

Какое-то время они молча сидели и смотрели на юношей, которые роились вокруг рыцарей и предлагали отнести копья, отвести лошадей и отполировать доспехи. Воины с улыбкой отклоняли их услуги. Мальчики шли за ними и размахивали палками, словно мечами, пантомимой изображая, как крушат воображаемых врагов.

— Как продвигается учеба? — поинтересовался Альвгейр, кивком указывая на стопку книг на коленях у Эофорта.

— Потихоньку. Ты же видишь, мальчикам интереснее учиться убивать, чем считать и углубляться в поэзию.

— Нам всегда будут нужны воины, чтобы защищаться, — напомнил Альвгейр.

— А также поэты, чтобы их вдохновлять. Художники и мастера, которые увековечат их подвиги. Тальманы, которые займутся снаряжением их армий.

— Молодости не свойственно задумываться об этом, — заметил Альвгейр. — Они жаждут славы, им нет дела до чисел и букв. Не для учения рождены мальчики племени унберогенов. Говорю это не в обиду тебе, ибо стремление к познаниям весьма благородно.

— Не стоит извиняться, — качнул головой Эофорт, — меня огорчает то, что нам все еще нужны воины. Разве основание Империи не предполагало окончания войн?

— Даже роза нуждается в шипах, чтобы себя защитить, — заявил Альвгейр.

— Неужели поэзия? — искоса взглянул на друга Эофорт.

Альвгейр смутился:

— Я прочел ту книгу, что ты мне дал. Ну, того поэта-бригунда, который писал саги. Как, бишь, его зовут?..

— Сигенерт, — напомнил Эофорт. — Я даже не думал, что ты ее прочтешь.

— Прочел, — отвечал Альвгейр. — Только долго читал.

— И что ты о ней думаешь?

Альвгейр пожал плечами и сказал так:

— Многое вылетело у меня из головы, но слова пришлись мне по душе.

Эофорт рассмеялся и встал на ноги.

— Любой поэт именно на это и надеется, — сказал он.

Кутвин выстрелил между вдохом и выдохом, и стрела с гусиным оперением угодила прямо в основание черепа гоблина. Удивленно взвизгнув, зеленокожий кубарем полетел с волчьей спины. Кутвин достал из заплечного колчана следующую стрелу и пронзил ею горло скакавшего на сером звере гоблина. Один из оставшихся без седоков зверей вскочил на телегу, с морды у него капала кровавая слюна.

Волк бросился на вооруженного громовым луком гнома и опрокинул наземь. Желтые клыки сомкнулись на шее жертвы, и, когда зверь ее перекусил, фонтаном брызнула кровь. Следующая стрела Кутвина поразила глазницу хищника, который с мучительным воем упал рядом с погибшим гномом.

Гоблины то ли не понимали, что их атакуют с другой стороны, то ли им не было до этого дела. Они пустили целый шквал зазубренных стрел. Большинство засело в древесине фургонов, не причинив никакого вреда, но один гном все-таки упал, сраженный двумя пронзившими грудь стрелами. Скачущие верхом гоблины не преминули воспользоваться случаем, и двое из них приказали волкам запрыгнуть на фургоны.