Звуки боя сделались громче. Кутвин вжался в толстый ствол лиственницы и осторожно выглянул из-за него, чтобы понять, что там творится внизу, на просеке.

Там проходила дорога — некогда изрытая колеями, а ныне заброшенная и заросшая высокой травой и можжевельником. Вокруг четырех фургонов, выстроившихся широким кругом средь дороги, лежали тела убитых. Из-за прикрытия телег с нападавшими сражались шестеро гномов в длинных кольчугах, вооруженных странным подобием молота и топора с короткой рукоятью. Мулы были мертвы. Гномов окружила дюжина мерзких поджарых тварей с бледно-зеленой кожей в грязных лохмотьях.

Гоблины. Хитрые маленькие твари, они были меньше и слабее орков и всегда вероломно нападали из засады. В открытом бою человек или гном непременно победил бы гоблина, только подлые злодеи никогда не сражались честно. Половина гнусного отряда была вооружена небольшими луками, остальные размахивали изогнутыми клинками, ржавыми и зазубренными. Они скакали верхом на кровожадно завывающих волках, тощих и всклокоченных, с чьих клыкастых морд капала слюна.

Два гнома засыпали мелкий черный порох в стволы громовых луков, остальные рубили гоблинов, осмелившихся к ним сунуться. При теперешнем расположении сил противников гоблины явно одолели бы гномов, но Кутвин собирался помочь им, как некогда сделал Зигмар.

Он натянул тетиву и прицелился в гоблина в шапчонке из ярко-красной кожи.

Эофорт, расстроенный неудачным учебным днем, распустил учеников, ибо сегодня они все равно заниматься больше не смогут. Он припомнил волнение, охватившее его, когда давным-давно увидел двух королевичей, Бьёрна и Беронгундана, проезжавших через их деревню вслед за отцом, Дрегором Рыжая Грива. Ехавший во главе отряда унберогенских всадников король, облаченный в отполированные бронзовые доспехи, верхом на крупном пегом жеребце, выглядел величественно. Плащ из медвежьей шкуры ниспадал с закованных в доспехи плеч наподобие снежной мантии, пламенели его огненно-рыжие волосы.

И вот могучий король Дрегор остановился прямо перед ним.

— Тебя зовут Эофорт? — спросил король.

— Да, мой господин, — отвечал он, удивляясь, что властелину известно его имя.

— И это твоя деревня?

— Да, я староста Ингаевона.

— Я слышал о тебе, Эофорт из Ингаевона. Старосты других деревень говорят, что тебе войны не по вкусу. Это правда?

— Верно то, что я убийств не люблю, хотя знаю, что это порой неизбежно. Именно поэтому я обучил наших мужчин вести бой и разделил их на четыре отряда. Также я дал указание плотникам обнести дома и амбары высоким частоколом. Да, я не сражаюсь мечом, но все же знаю, как выжить в этом мире.

— Поделом тебя называют хитрым лисом, — заметил король, разглядывая укрепленную деревню на вершине холма и окружающие ее прочные стены. — Ты не размахиваешь мечом, но вместо оружия используешь ум.

Король вздохнул, и Эофорт подивился притаившейся в его взгляде ужасной усталости. Властелин наклонился к нему и так понизил голос, чтобы его слова услышал один только Эофорт:

— В мире происходят перемены, но мать-ведьма из болот Брокенвалша говорит, что я не проживу столько, чтобы измениться вместе с ним. Это предстоит тем, кто грядет после меня. Мне нужны такие мужи, как ты, которые знают, что не все битвы можно выиграть с помощью клинков, и что когда-нибудь мирные люди будут важны не менее воинов.

— Я бы сказал, что этот день уже настал, — отвечал Эофорт.

Дрегор захохотал сочным, добродушным смехом, который поднимал дух всякого, кто слышал его.

— Для мудреца ты слишком наивен, Эофорт, но мне нравится твой оптимизм.

— Чем я могу тебе услужить, мой господин?

— Желаю, чтобы ты пришел в Рейкдорф, — повелел король тоном, не терпящим возражений. — Мои сыновья — славные парни, только все в отца и слишком упрямы; вечно рвутся в бой и не задумываются о том, что конфликт можно разрешить другим способом. Когда Беронгундан станет королем, ему понадобится мудрый советник. Я хочу, чтобы им стал ты.

— Я польщен, мой господин, — проговорил Эофорт, который на самом деле был весьма озадачен.

— Значит, ты выполнишь мою просьбу?

— Конечно. Это большая честь для меня.

Так начались для Эофорта долгие годы службы унберогенским королям. С каждым годом племя становилось все сильнее и могущественнее. Бьёрн с готовностью принимал советы Эофорта, но воинственный Беронгундан так стремился быть похожим на отца, что слушал лишь себя самого. Гордый, бесшабашный и преисполненный самомнения, Беронгундан погиб севернее горы Фаушлаг. Его разорвали на части крылатые монстры, обитающие на самых высоких горных утесах. Годом позже, когда дюжина посланных зеленокожими стрел пронзила ему грудь, король Дрегор последовал за старшим сыном в глубь Холма воинов. Корона перешла к Бьёрну.

В период правления Бьёрна мощь и влияние племени неуклонно возрастали, с соседними племенами унберогены заключали Клятвы меча и торговые отношения. К Рейкдорфу стекались золото и товары со всей земли, и, по мере того как распространялась слава о даре предвидения правителя Бьёрна, встретиться с прозорливым властелином приезжали многие короли.

Бьёрн почитал Эофорта за мудрость. После его гибели во время войны с норсами корона отца перешла к Зигмару. Новый король также прислушивался к советам Эофорта. Теперь Зигмар стал императором. Эофорт знал, что его жизненный путь подходит к концу. Зигмар оказался величайшим королем всех времен: под своей властью сумел объединить все племена людей и выковал Империю, которой теперь твердо руководил.

В Зигмаре сочетались острый ум отца и буйный темперамент деда, он стал достойным властелином Империи: воинственным во время войны, дипломатичным и убедительным при решении разногласий. Но, конечно, даже он нуждался в поддержке Эофорта, который помогал ему и направлял его.

К счастью, Зигмар извлек полезный урок из истории с Кругаром, Алойзисом и короной Мората и понимал теперь, что нет безгрешных людей, ведь только богам свойственно совершенство. С тех пор Эофорт тихонько удалился на задний план и довольствовался ролью наставника следующего поколения унберогенов.

Старик вздохнул, мысленно возвращаясь к стычке с Теоном. Юнец был груб и самонадеян, но все-таки Эофорту не следовало его бить. Ударив мальчика, он проиграл.

— Хоть я не воин, но я унбероген, — пробормотал он, улыбаясь тому, что у него снова улучшилось настроение, стоило только признать, что происхождение накладывает неизгладимый отпечаток даже на очень культурного и образованного человека. Собирая со стола книги и писчие принадлежности, он провел скрюченным пальцем по украшавшей край столешницы резьбе.

Мастер Холтвин слыл искусным умельцем. В Большой палате было много мебели, созданной его руками. Он делал удивительные вещи, которые пользовались спросом у многих правителей, например у графа Отвина и графа Адельхарда. У властелина ютонов Мария было несколько предметов мебели работы знаменитого мастера, в том числе кровать, каркас которой украшала прекрасная резьба, запечатлевшая подвиги графа во время сражения за гору Фаушлаг.

Эофорт вышел из класса и шагнул в напоенный теплым весенним солнцем мир. В этом году весна пришла рано, и фермы вокруг Рейкдорфа уже вовсю готовились к севу. Даже в сердце города вкусно пахло только что вспаханной землей, и этот запах напомнил Эофорту о том, что Империя сильна благодаря не только мечам, но и мирному труду землепашцев.

Он шел по улице среди потока юношей и девушек, которые, разинув рты, таращились на верховых рыцарей. Вот Теон, с отцом разговаривает. Интересно, расскажет ли он о наказании, полученном в классе. Вряд ли, решил Эофорт, ибо знал: отец и сын не были близки. Орвин — широкоплечий, могучий, с копной темных волос — типичный унбероген. Самоуверенность воина граничила с высокомерием, но, в отличие от сына, отец заслужил право расхаживать с важным видом.

Эофорт заметил Альвгейра, который ехал навстречу по мощеной улице, и помахал ему.