— Ты должен быть сильным, Зигмар Молотодержец, — сказала она. — Корона будет соблазнять тебя всеми потаенными секретами, глубоко спрятанными в твоем сердце.

Зигмар насмешливо ухмыльнулся и покачал головой:

— Однажды она уже искушала меня сокровенными желаниями моего сердца, и я отказался. Больше ей нечего мне предложить.

— Надеюсь, что ты прав, — проговорила Алесса и открыла ларец. — Иначе не Нагаш уничтожит земли людей. А ты.

Армия смертных текла из пришедших в ветхость ворот города и заполняла своей великой массой плоти и крови землю между двумя рукавами реки, которые сливались вместе уже за стенами, внутри города. Халед аль-Мунтазир увидел во главе войска Зигмара — воина в сияющих доспехах под стать его собственным. Грудь вампира стеснило смутное предчувствие беды, будто он наблюдал не жалкую толпу смертных, а величественное войско Нехекхары, выстроившееся для ритуального боя.

Зигмар занял место во главе трехсот вооруженных мечами, боевыми топорами или копьями всадников верхом на могучих конях в броне. Пока из ворот выходили люди императора, Халед аль-Мунтазир разгадал план Зигмара и рассмеялся, ибо на смену беспокойству пришло облегчение.

За ними выстроился второй отряд кавалерии. По обе стороны от всадников заняла боевой порядок в форме больших клиньев пехота. Некоторые маршировали как обученные воины, другие же напоминали разношерстную толпу. Стоит им почуять кровь и смерть, тут же разбегутся. Вот к северному флангу присоединился еще один отряд кавалерии, на каждом щите красной краской было нарисовано солнце. У южного рукава реки заняла позицию горстка колесниц, и вампир улыбнулся, увидев едва прикрытую доспехами Фрейю.

— Некоторых смертных ничто не научит, — подумал он вслух.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Сигурд.

— Они полагают, что могут победить, — ухмыльнулся Халед аль-Мунтазир. — После всего, что случилось, они все равно думают, что у них есть шанс одержать верх! Надежда их убьет. Упование на чудо послало их сюда на бесславную смерть вместо того, чтобы смириться и принять неизбежное.

— Зигмар всегда будет думать, что победит, — сказал Марк, — до тех пор, пока клинок не пронзит его сердце. И я бы не стал так уж уверенно заявлять, что он не прав.

Халед аль-Мунтазир посмотрел на свое творение и нахмурился.

— Думаешь, они могут победить нас этими жалкими силами? — Он перевел взгляд на армию Зигмара, пытаясь прикинуть, сколько воинов находится в распоряжении императора. — В лучшем случае у него пятнадцать тысяч. Мы превосходим его более чем в два раза. Наше многочисленное войско ему не победить.

— Бывало, что битвы проигрывали и при более значительном превосходстве, — пожал плечами Марк.

— Невозможно, — ухмыльнулся Халед аль-Мунтазир.

— Ты не знаешь Зигмара, — вступил в разговор Сигурд.

Черный конь под ним рыл копытом землю и фыркал от нетерпения.

И вот опять в груди вампира вспыхнул уголек смутного предчувствия беды, но он вмиг его погасил. Исход сражения решит не только численность войск. Ужас перед мертвецами лишит мужества многих воинов Империи. К тому же каждый павший встанет и будет сражаться за армию мертвых. И хотя Марк и Сигурд пока что не развили свои колдовские способности, его собственные представляли грозную силу. Но даже они казались лишь бледной тенью по сравнению с колдовством Нагаша. Одного слова некроманта было достаточно, чтобы заставить встать из могил мертвецов, умертвить живых, навлечь на людей природную ярость небес.

Нет, эти графы-вампиры просто чрезвычайно осторожны, но все же предчувствие не даст ему покоя до тех пор, пока не закончится этот последний ужасный бой, который, собственно, не что иное, как хитрый ход, чтобы заманить их в ловушку. Он окинул взглядом армию смертных, которая под резкие звуки военных рогов, труб и барабанов начала медленно продвигаться вперед по направлению к безмолвному войску мертвяков. Впереди основных сил живых всадники Зигмара быстро мчались к центральным отрядам Нагаша.

Халед аль-Мунтазир проследил за линией атаки Зигмара и глумливо расхохотался, поняв, куда направляется император.

— Что смешного? — поинтересовался Марк.

— Зигмар хочет вызвать на поединок Нагаша, — не веря своим глазам, отвечал тот. — Он считает, что может победить его.

В центре войска мертвецов грозно взревел Нагаш — столп ужаса и льда. Во все стороны от некроманта разлетались черные молнии; яростный смертоносный вихрь черной магии сокрушил сотни находившихся поблизости от него выходцев с того света. Небо пронзил громогласный вопль бешеной злобы, хлынул холодный дождь — это раненые небеса оплакивали земли людей.

Халед аль-Мунтазир уловил страшный гнев некроманта и через миг понял его причину. Когда Зигмар с горделивой осанкой подъехал ближе к войску мертвяков, вампир увидел у него на голове царственно сверкавшую корону Нагаша. Она пульсировала серебристым светом, магия ее была не видна глазам смертных. Казалось, что вокруг императора разливается призрачное сияние. Халед аль-Мунтазир сперва принял корону за какую-то дешевку, обычную безделушку смертных, на которую наложил жалкие чары затрапезный маг. Но накатывавшие от нее волны затаившейся силы говорили о другом.

— О, кровь древних… — прошипел Халед аль-Мунтазир, разъярившись при виде простого смертного, осмелившегося нацепить корону, изготовленную самим властелином мертвых. Вплетенная в неведомые металлы невероятная сила совсем не подобает какому-то там мешку крови и мяса, она принадлежит только господину живых мертвецов. Однажды Зигмар уже надевал корону, которая чуть было не погубила императора, но сила воли человека все же смогла воспротивиться сладкозвучной песне.

Внезапно вампира пронзила страшная мысль…

Вдруг Зигмару удалось подчинить силу короны?

Может, в этом все дело? Что это, западня? Армию мертвецов заманили к Рейкдорфу, чтобы разбить Нагаша?

— Вперед! — скомандовал Халед аль-Мунтазир. — Сейчас же вперед!

Зигмар ощущал тяжкий вес короны, которая давила над бровями, громадная мощь грозила сокрушить череп и наводняла разум всеми возможными искушениями власти, которые она предлагала ему и раньше. В прошлый раз осилить корону ему помог Вольфгарт, на сей раз придется справиться самому. В разуме императора клубились черные мысли о мести, власти и господстве, но он знал им цену и пока что мог отстраниться от них.

Вести в бой такое огромное войско людей — великая честь, только вот противостоит им скопище исчадий ада. Полчище зеленокожих на перевале Черного Огня было больше, но и его армия тоже. А этот противник может вставать из мертвых…

Уйма неуклюжих мертвяков впереди. Оборванная, шаркающая орда трупов в разных степенях разложения. Многие носили одежду воинов и крестьян Империи, и Зигмар держал себя в руках, чтобы гнев не подпитывал черную магию короны. Темные всадники ехали с каждого фланга вражеской армии, прожорливые стаи мертвых волков и омерзительных каннибалов рыскали вдоль берегов южного рукава Рейка. Под предводительством Гарра и самой Фрейи азоборны сошлись с нежитью. На головной колеснице Зигмар видел королеву-воительницу, Зигульф правил, а Фридлейфр выступал в качестве копьеносца. При виде скачущих в бой мальчиков у императора душа перевернулась, но ведь они уже прошли обряд посвящения в воины и, если выживут, еще не раз будут сражаться не на жизнь, а на смерть.

Вольфгарт скакал рядом с Зигмаром, выпрямившись в седле во весь рост и приветствуя Медбу взмахом руки. Колесница его жены мчалась рядом с королевской, и кроме самой воительницы там находились Ульрика и Кутвин. Каждый был вооружен луком и имел огромное количество стрел, освященных жрецами Таала.

Венильд ехал рядом с Вольфгартом и, не веря в свое счастье, крепко сжимал древко знамени Зигмара. Развевающийся боевой флаг с золотым легендарным зверем представлял все то, за что билась армия смертных, за что готова была умереть. Быть знаменосцем — великая честь, которой всегда удостаивался Пендраг, пока был жив. Зигмар думал, что теперь нести знамя в бой захочет Вольфгарт, но тот предпочел свой огромный меч. Зигмар понял друга и не возражал, а потому знаменосцем стал капитан Венильд. Вспоминая, как они впервые познакомились, Зигмар обрадовался, что флаг понесет тот, кого он знает лично.