Я тебе покажу…
Голос напоминал скрежет сталкивающихся материков. То был жуткий рокот, не имеющий ничего общего с подлинным голосом. Это говорила сама смерть. Зигмар оторопел, когда увидел леса и горы, разобщенный народ и его смятение. Каждый камень был залит кровью, всюду поблескивало железо оружия. По всей земле передвигались такие огромные армии, что дух захватывало. Они безжалостно истребляли все на своем пути.
На обочинах дорог лежали тела погибших мужчин, женщин и детей. К колам привязывали еще живых пленников и оставляли на растерзание диким зверям. Везде Зигмар видел кровь, изувеченные трупы и тела заживо сожженных в домах людей. Он оплакивал свой народ, который постигли такие несчастья, и разгневался, поняв их источник. Взгляд его упал на город, выстроенный в месте слияния многих рек, к которому маршем продвигалась огромная армия. Солдаты были в одинаковой форме, над ними реяли аляповатые знамена.
Они шли стройными рядами и распевали песни, в которых говорилось о воинской гордости. Зигмар с горечью увидел, что маршируют вовсе не монстры, не зверолюды и не мертвецы, а люди. Хуже того — люди Империи.
Вглядись получше…
Хотя Зигмар понимал, что смотреть не стоит, ибо именно этого хочет Нагаш, но ничего не мог с собой поделать. Он увидел, что на знаменах армии красуются черепа и лавровые венки, перекрещенные копья и орлы с распростертыми крыльями. И на каждом из них было вышито одно-единственное слово:
Зигмар.
Все эти воины сражались под его именем. Они несли с собой необычное оружие: деревянные палки наподобие гномьих громовых луков. За походной колонной на телегах везли неведомые боевые машины. Дальше, за фургонами с провизией и припасами, следовали два железных бегемота: хитроумные устройства на колесах с железными ободами, извергавшие пар и черный дым из установленных сзади топок.
Этот мир создал ты. Эта кровь будет пролита во имя твое. Разве не лучше позволить расе людей зачахнуть? Род человеческий живет лишь ради неопределенности и разрушения. Другого пути у него нет. Мертвые не ссорятся из-за пустяков, как делают правители. Мертвые не сражаются друг с другом. У мертвых нет ни желаний, ни мелочной зависти, ни честолюбия. Царство мертвых — это мир во всем мире…
Зигмар сопротивлялся речам некроманта, ибо понимал: на сей раз придется сражаться не только физически, но и духовно. Чтобы прогнать видение, он закрыл глаза. Нагаш стремился победить его с помощью замаскированной под правду лжи.
— Возможно, Империю в будущем ожидает примерно это, — произнес Зигмар. — Но царство смерти — отсутствие развития и изменений, которые оправдывают существование мира. То, что ты зовешь неопределенностью, я называю самой жизнью.
Он отринул отвратительное видение, и, когда открыл глаза, перед ним уже не было мрачного зрелища грядущей Империи, воюющей с самой собой. Он увидел населенный призраками склон холма и противостоящее ему исчадие сверхтьмы.
— Покажи мне, на что ты способен, — сказал Зигмар и, воткнув в землю знамя, поднял над плечом Гхал-Мараз. — Потом я тебя уничтожу.
Быть по сему.
Меч Нагаша резко устремился вниз, и Зигмар блокировал его молотом. При соударении вспыхнуло обжигающее синее пламя, и руку Зигмара сковало холодом. Нагаш вновь рубанул мечом, стараясь добраться до Зигмара, который отскочил в сторону, но все же меч зацепил краешек оплечья лат. Железо вмиг замерзло и раскололось на множество мелких ледяных осколков. Из плеча Зигмара потекла кровь, а Нагаш подскочил к нему, быстрый, словно зимний шквалистый ветер. Меч вонзился в нагрудный доспех Зигмара и разбил его вдребезги, словно оконное стекло.
Зигмар быстро отшатнулся прочь, чтобы меч не пронзил его грудь, и взмахнул молотом Гхал-Мараз, отражая еще один удар. Теперь в ход пошел посох некроманта, и от земли отскочили извивающиеся молнии. Энергии окутали Зигмара, и, когда они обожгли его плоть хладным огнем, он вскрикнул от боли. Но тут ему на помощь пришла корона, которая до этого терзала его на протяжении всего сражения. Чистое воплощение зла, она была ориентирована на противление колдовству. В корону Нагаша была вплетена испепеляющая энергия, и Зигмар почувствовал, что, оскорбившись, она нейтрализовала жгучий огонь.
К нему склонилось зловеще ухмыляющееся лицо Нагаша, слишком страшное и громадное, чтобы раньше быть человеческим, и Зигмар бросился в сторону, когда из пасти некроманта вырвалось черное губительное дыхание. Стоило этому дыханию коснуться склона холма, как все на холме увяло и умерло, и Нагаш приготовился посохом и мечом погубить неразумного смертного, выступившего против него.
Низко просвистел меч некроманта, и Зигмар перепрыгнул через него, а молотом блокировал удар посоха. И снова удар был настолько силен, что император понял: долго он с таким натиском справляться не сможет. Он кинулся к некроманту, но Нагаш успел уклониться от удара.
Вновь Зигмар атаковал, и Нагаш резко опустил посох вниз, блокируя мощный удар. Гхал-Мараз наткнулся на переплетенных змей, при столкновении с чудовищным колдовством Нехекхары ярко вспыхнула энергия рун гномов. Зигмар вложил в удар всю свою ненависть, и посох некроманта сломался, из него с протяжным воплем вылетела освобожденная магия. Лишившись посоха, Нагаш покачнулся, и Зигмар обратил внимание на то, что прежде сжимавшая его рука состоит из мерцающего металла, поверхность которого похожа на маслянистое серебряное зеркало.
Нагаш распрямился в полный рост, у его ног кружили вихри черного дыма. Их сила оттеснила Зигмара назад, а с вершины холма подняла в воздух камни и песок. Адский ветер рассеял мечущихся в воздухе завывающих призраков и открыл взгляду бушующее внизу сражение во всем его ужасе.
Узри участь плоти и познай отчаяние!
Меж городом и холмом земля являла собой кровавый хаос. Как в ночь перед сражением Зигмар заглянул в сердца людей, так ныне Нагаш показал ему в замедленном движении бой, в который император повел свой народ. План Зигмара был прост: прорваться через центральные войска мертвецов и убить некроманта. Он заранее знал, что многие погибнут, защищая Рейкдорф от мертвяков, но слишком жутко было воочию видеть вершащуюся бойню.
Зигмар часто видел сражения и смерть. За свою жизнь ему пришлось потерять друзей и любимых, он не раз посылал воинов в бой, понимая, что из-за его приказов жены станут вдовами, дети осиротеют, а любимые разлучатся навеки. Но сейчас императору было особенно тяжело видеть массовое убийство своего народа.
Гибли тысячи воинов, вышедших сегодня сразиться с врагом. Бессмысленным оказался первоначальный успех войска людей, поскольку погибшие оживали вновь. Павшие в бою вливались в ряды войска мертвецов и бросались на бывших братьев по оружию. Утром армия смертных была велика, ныне она уменьшилась до нескольких мизерных отрядов, которые бились из последних сил.
Даже если Зигмару удастся одержать победу и убить Нагаша, за этим сражением навек сохранится дурная слава, этот день всегда будут считать днем смерти и горя. Иначе быть не может: погибло слишком много народа. Зигмар услышал насмешливый хохот довольного Нагаша. Ведь погибшие жители Империи станут его новыми приспешниками, которых он поработит, чтобы превратить этот мир в бесплодную пустыню.
Среди сражавшихся на юге Зигмар увидел Фрейю и Медбу, которые вместе с детьми отступали к Рейкдорфу. Унберогенов и азоборнов прикрывал отчаянно защищавшийся юноша, который организовал хрупкую малочисленную стену щитов. Но мертвые волки и кровожадные пожиратели плоти наседали на них, и жить им оставалось считаные минуты.
Нагаш привлек взгляд Зигмара к центральным отрядам на поле боя. Там Теона и Стражей Большой палаты, которые пытались пробиться к воротам Рейкдорфа, окружила орда новоприбывших воинов армии Тьмы, только что пополнивших ряды мертвяков. Альвгейр тяжело прислонился к Теону и едва ли был в сознании. Зигмар сильно опечалился при виде опасной раны старого друга.
