— Когда это ты сражался с демоном? И почему меня не было с тобой? — удивился Вольфгарт.

— Не спрашивай меня, — угрюмо отозвался Зигмар. — Не стану говорить об этом, потому как такие разговоры привлекают зло. В мире немало демонов, не нужно призывать их лишний раз.

Вольфгарт пожал плечами, а суровый взгляд Зигмара отбил у Редвана охоту задавать вопрос, готовый уже сорваться с его губ. Заморосил дождь, и всадники молча ехали еще около часа, пока наконец туман не начал рассеиваться и дорога не пошла в гору. Вдалеке виднелись деревни; перемазанные в грязи крестьяне, погонявшие лошадей с провислыми спинами, обрабатывали пропитанные водой поля.

Здешней земле не хватало цвета и жизни, все небо заволокло тучами, над высокими горами на юге сверкали молнии. Куда ни кинешь взгляд, всюду унылые оттенки серо-коричневого. Не это ожидал увидеть Зигмар. Земли вокруг Рейкдорфа были золотисто-зелеными, щедрыми, плодородными. И даже если жизнь людей не особенно баловала, в поселках унберогенов царило довольство. Здесь же император не находил ничего подобного. Здесь правила безысходность.

Несколько раз на последних этапах пути всадникам приходилось съезжать на обочину, чтобы дать дорогу похоронным телегам, на которых громоздились трупы. Каждую повозку сопровождали хмурые рыцари в черном и священнослужители Морра в темных одеяниях, чьи монотонные песнопения и унылое позвякивание колокольчиков приглушал туман. За похоронными дрогами шли плакальщики и выли, и рвали на себе волосы, и хлестали себя веревками с узлами и крючками.

Белые волки при виде этих процессий всякий раз прикрывали рты плащами и, чтобы отогнать гнилостные испарения зла, делали знак Шалльи. Зигмар ехал рядом с Крадоком, а старый целитель разглядывал повозки, где из-под холстин виднелись трупы. Окоченевшие тела, остекленевшие, выпученные глаза, что говорило о поразивших людей жутком страхе и мучительной агонии…

— Похоже на легочную гниль, — решил Крадок. — Трупы не заразны, но воздух в здешних краях явно сделался ядовитым. Что-то перемешало болота и заставило подняться из глубин вредоносные миазмы, отравившие воздух.

— Это опасно? — справился Редван.

— О да, очень опасно, — ответил Крадок. — Со временем яд накапливается в легких, там собирается жидкость, человек теряет силу до тех пор, пока не сможет ни говорить, ни двигаться.

— И что тогда? — спросил Вольфгарт.

— Тогда человек умирает в собственной постели.

— Помоги, милосердная Шаллья, — прошептал Зигмар, прикрывая рот. — Нужно принять какие-то меры безопасности?

— Нет, если, конечно, не собираешься здесь жить, — сказал Крадок.

По сырой дороге всадники проехали через рощу мертвых деревьев с голыми ветвями. Взобравшись на поросшую кустарником вершину холма, Зигмар почувствовал запах моря и увидел Марбург. Столица эндалов была выстроена на зазубренной скале черной вулканической породы, резкими очертаниями выделявшейся на фоне скупого пейзажа туманных пустошей да бескрайних трясин. Здесь могучий Рейк впадал в море, и на его обычно неторопливых водах метались клочки желтоватой пены.

В струях дождя искрился выдающийся в море черный мыс, на котором был отстроен город, а на его вершине вздымалась в небо на высоту более шести футов неровная лента из бледно-голубого камня, словно выраставшая прямо из скалы. Вот и все, что осталось от сторожевой заставы, выстроенной древним эльфийским народом, который, как говорили, переселился куда-то далеко за океан.

Даже с такого расстояния поражало великое мастерство древних каменщиков, плавные изгибы стен были выполнены с большим изяществом. В то время как манеру строительства гномов отличала простота и добротность, эти сооружения были когда-то настоящим произведением архитектуры и искусства.

А ныне на бледном камне громоздились земляные валы — убожество в сравнении с бывшим аванпостом, и Зигмар почувствовал глубокое сожаление. Он даже представил, как тот раньше мог выглядеть: изысканная прочность серебряных и золотых стройных башен, арочные окна с тонкими стеклами, множество разноцветных флагов…

Видение исчезло, как только он увидел торчащие из земляных валов толстые заостренные колья, которые одновременно укрепляли почву и защищали от нападения врага. Черные стяги повисли на флагштоках двух каменных башен, построенных по обе стороны от мощных деревянных ворот. Обе башни были выстроены из того же черного камня скалы, причем каждая формой напоминала большого ворона.

Над городом вздымались высокие столбы дыма, из-за стен виднелись крыши домов, крытые серым сланцем. Над башнями Вороновой палаты в самом сердце Марбурга кружили стаи черных птиц.

За городом темнела громада океана, простиравшегося до самого горизонта. Над водой висели серые клочья тумана, на волнах покачивались несколько суденышек, которые тащили за собой рыболовные сети. Только у Зигмара не было никакого желания пробовать рыбу, пойманную в столь мрачных водах.

— О боги, более унылое место и вообразить невозможно! — воскликнул Редван и помахал перед носом рукой. — Вонь похуже, чем из пасти орка!

— Помнится, в прошлый раз все было иначе, — сказал Вольфгарт. — Тогда Марбург был славным городом, отличался добрым пивом и вкусной едой. Право слово, я не узнаю его.

Зигмар и рад был бы возразить Редвану с Вольфгартом, только нельзя было отрицать, что над Марбургом сгустилась атмосфера несчастья и уныния. Земли эндалов были погружены в беспросветное отчаяние.

— Вперед, — скомандовал Зигмар. — Нужно выяснить, что тут произошло.

По расширявшейся на подъездах к городу и мощенной деревом дороге они приближались к Марбургу. Впереди возвышались черные угрожающие башни-вороны, и у Зигмара даже мурашки побежали по спине, едва он оказался в их тени. Врата города были раскрыты настежь, пешие эндалы в коричневых и черных одеждах расступались перед забрызганными грязью всадниками.

Отряд унберогенов производил сильное впечатление. Ехали они верхом на могучих боевых конях, вскормленных зерном, разведением которых в своих землях занимался Вольфгарт. Он еще давно пообещал вывести таких лошадей, которым будет под силу нести всадников в железных доспехах, и взялся за работу с тем же рвением, с которым Зигмар строил свою Империю. И в результате селекции ему удалось получить самых крупных в округе скакунов ростом в шестнадцать ладоней, с широкой грудью, сильными ногами и крепкими спинами. Вольфгарт стал богатым человеком, ибо его кони пользовались большим спросом среди состоятельных людей, и даже несколько графов захотели приобрести их, когда увидели, как они скачут.

Белые волки выглядели не менее впечатляюще: могучие воины, одинаково хорошо владеющие тактикой пешего и конного боя. Защищали их самые лучшие доспехи, но при этом бойцы презирали шлемы и щиты, а их красные плащи аккуратными складками ниспадали на спины лошадей. В облике воинов не было места слабости, их длинные волосы и бороды развевались на ветру.

Через открытые врата Зигмар провел Белых волков на мощеный двор. Там их встретили воины в черных нагрудниках и шлемах, вооруженные длинными копьями с бронзовыми наконечниками. Зигмар мигом насторожился, ибо приветствовать императора должны по-другому. Скорее, так встречают приезд недруга, чье появление переносят с трудом.

Посреди двора стояли двое: воин в черном шлеме, полностью скрывавшем его лицо, и облаченный в зеленые струящиеся одежды мужчина. Зигмар направился к ним. Воин был настоящим богатырем, тогда как второй человек был совсем стар, борода его доходила почти до пояса. На плетеном ремне у него висел длинный изогнутый клинок. Опирался старик на посох из светлого дерева, увитый белой омелой.

— Отчего это у меня такое чувство, будто мне в спину нацелена стрела? — прошептал Вольфгарт.

— Потому что так оно и есть, — отозвался Редван, кивком указывая вверх.

Зигмар тоже заметил воинов на башнях-воронах и кивнул, зная о том, что за ними наверняка стоят лучники с натянутыми стрелами. Альдред вряд ли настолько глуп или напитан горечью, чтобы убить императора, но чутье предупреждало его об опасности.