— Его цель тебе неведома, было бы неразумно так думать.

— Хорошо, тогда я скажу так: пока что наши цели, похоже, совпадают, — сказал Зигмар. — И довольно. Брансюйл обладает силой, и нам нужна эта сила, чтобы бороться с тем, кто носит метку Кровавого бога.

— Очень возможно, — согласился Аларик. — Но мне все же это не нравится.

Целое утро и большая часть первой половины дня ушли на то, чтобы добраться до края кратера, о котором говорил Брансюйл. Хотя все вокруг было укутано снегом, скалистый край кратера торчал черным и голым. Светлый камень с блестками, который то и дело попадался им на глаза в последнюю неделю, уступил место темному глянцевому, чаще встречающемуся там, где горы дышат огнем и дымом. Начал редеть даже хилый кустарник, листьями которого они растирали коней и подкармливали их. Воздух стал каким-то шероховатым, словно затуманился от невидимой пыли, и, когда Зигмар спешился и прикоснулся к лишенному снежного покрова камню, он оказался теплым.

Край кратера находился над ними в сотнях футов и был почти таким же высоким, как гора Фаушлаг, причем никаких приметных троп Зигмар не заметил. Отряд вел Аларик, который безошибочно находил скрытые теснины и ступенчатые поднятия, по которым можно было добраться до верхних склонов. Восхождение у них получилось изнурительным, люди и лошади взбирались к вершине, тяжело дыша и обливаясь потом.

На краю кратера силуэтами вырисовывались Аларик и гномы, которые чуть разочарованно наблюдали, как тяжело поднимаются люди. Зигмар тяжко хватал ртом воздух: тут вообще дышалось с трудом, гораздо тяжелее, чем должно бы.

— Старайся дышать медленно, — посоветовал Аларик. — Здесь воздух разрежен; вам, людишкам, нелегко приходится на такой высоте.

— Я думал, гномы предпочитают горные глубины, а не вершины, — проговорил Зигмар.

— Гномы хорошо справляются с любыми крайностями, — без малейшего намека на иронию заметил Аларик.

Зигмар кивнул, взобрался на гребень кратера и взглянул вниз, на руины того, что некогда было форпостом погибшей империи. Возгласом изумления вырвалось то немногое, что осталось от его дыхания.

Древний звездопад выдолбил в горе огромную впадину: широченную крутосклонную чашу в тысячи футов поперек и в сотни глубиной. На дальней стороне кратера через плотину из уплотнившегося камня срывалась вниз дюжина исполинских водопадов, и над руинами большого чернокаменного города взметнулись сверкающие радуги. Высокие башни и огромные храмы с золотыми куполами и длинными серебряными шпилями соперничали с величественными дворцами и богато украшенными замками, и каждое новое здание, на которое смотрел Зигмар, казалось ему величественнее прежнего. Там, где когда-то были разбиты прекрасные парки, теперь образовались большие озера, по широким проспектам текли реки, которые затем исчезали в глубоких трещинах на дне кратера.

Город был построен затейливо: улицы располагались концентрическими кругами, а главные магистрали рассекали эти круги и сходились у здания в самом сердце города — огромного многоярусного храма, выстроенного из глыб светлого камня, которые были высечены явно в других местах — это Зигмару сразу стало ясно. Запредельно изукрашенный, с увенчанными резными львами колоннами, по обе стороны от входа располагался целый караван статуй животных. От внутренней стороны кратера в город вела широкая дорога, по которой могла пройти изрядная колонна людей. Интересно, что же случилось с этой дорогой на другой стороне кратера?

Брансюйл шагнул на край кратера, его темные глаза вглядывались в тайные плоскости, куда не мог проникнуть глаз простого человека.

— Торопитесь! — призвал он. — Рушится последняя защита!

Зигмар ехал во главе своего отряда, и каждый воин был воодушевлен тем, что они загнали в тупик монстра, которого так давно выслеживали. Ведущая в кратер дорога была ровной, она привела их на один из главных проспектов, которой шел вокруг расположенного в его середине дворца. Ориентироваться в городе было совсем несложно, ибо его сакральная геометрия оказалась безусловно простой.

Сверху архитектура города казалась впечатляющей, но вблизи оказалась таковой вдвойне. Все здания были огромными, в землях Империи таких не строили, и Зигмар дал обет, что и его государство вскоре сможет похвастаться такими же величественными постройками. Несмотря на то что здешние дома возвели тысячи лет назад, почти все сохранились в первозданном виде. Бесславно погибли только те, которые разрушились из-за землетрясений или были размыты водой.

Слева от императора ехал Леодан, справа — Венильд со знаменем Зигмара.

Следом двигались Кутвин, Теон и Горсет. Гномы разделились на две колонны и, не сбавляя темпа, бежали по обе стороны отряда всадников. Горсету, как самому младшему воину среди верховых, было назначено неприятное задание: везти на своем коне колдуна Брансюйла. Зигмар придерживал лошадей, чтобы они шли быстрым шагом, ибо полагал, что их скорость может понадобиться им позже. Воины пребывали в мрачноватом расположении духа, но при этом в состоянии азарта, их радовала мысль о том, что после победы над Креллом они смогут вернуться домой.

Дважды им приходилось делать крюк, когда они натыкались на завалы, незаметные сверху, или же им преграждали путь вздувшиеся ледяной водой реки, слишком глубокие, чтобы перейти их вброд. Тем не менее четкость планировки позволила им без труда добраться до центра города. Они смогли перейти одну быструю реку благодаря обрушившейся в нее остроконечной каменной башне, в другой раз гномы с помощью своих молотов быстро расчистили завал.

Вскоре Зигмар уже ехал по величественному проспекту в обрамлении статуй, ведущему к храму-усыпальнице. В статуях переплелись человеческое и животное начала, но не в чудовищном виде зверолюдов, обитающих в лесах Империи. Запечатленные в камне существа выглядели преднамеренно созданными, словно их вывели умышленно. Мысль о том, что кто-то мог заниматься выведением подобных монстров, показалась Зигмару на редкость гнусной, и он даже обрадовался, что эта империя Сеттры осталась только в истории.

— Вот это место, — сказал он. Он чувствовал доносившееся изнутри странное дыхание тьмы. Та его часть, которая прошла через Пламя Ульрика, ощущала исходящие из храма эманации темной магии, и Зигмар отпрянул, чувствуя некую связь между той силой и этой. Его сильно встревожила мысль о том, что сила Ульрика может иметь пусть даже отдаленное сходство с таким злом.

Ведущий в усыпальницу вход был настолько широк, что воины смогли строем въехать внутрь, но, когда они подошли к границе тьмы, Зигмар приказал остановиться. Зигмар только повернулся в седле, чтобы взглянуть на возвышающиеся вокруг города утесы, как вдруг почувствовал на затылке холодок, словно подул холодный северный ветер. Ему показалось, будто кто-то наблюдает за ним, только это ощущение не было неприятным или пугающим.

— Что случилось? — поинтересовался Леодан.

— Все в порядке, — отвечал Зигмар.

— Лучше поспешить, — торопил Брансюйл. — Пока мы медлим, сила Крелла растет.

Из мешков достали факелы и фонари, трутницы дали искру и зажгли промасленные фитили. И уже при свете воины Зигмара целеустремленно двинулись вглубь храма. Каменная резьба на стенах вспыхивала вкраплениями драгоценных камней и золота. Зигмар заметил, как при виде такого количества древнего золота резко изменилось поведение гномов.

Ведущая вглубь храма галерея была широка и высока, и Зигмар представил себе пышный кортеж, провожавший умершего военачальника к месту последнего упокоения. В этой исчезнувшей цивилизации относились к смерти как к чему-то достойному почтения.

Кутвин, который ехал рядом с Зигмаром, сказал:

— Мне доводилось слышать, что в гробницах древних королей полным-полно ловушек. Может, нам следует продвигаться вперед осторожнее?

На это Зигмар покачал головой:

— Ловушки должны были уже сработать для Крелла.