Воздух в храме был словно заряжен вибрацией, и Зигмар ощущал, что уже готовы рухнуть чары, запечатывающие гробницу в самом центре. Издалека доносился похожий на громовые раскаты грохот мощных ударов. Эхо разносило жуткий рев, исполненный страшной злобы, и Зигмар ощутил прилив того же страха, который чувствовал перед самим некромантом. Ему довелось сражаться с огромными зверями, словно вышедшими из ночных кошмаров, демонами и приверженцами Темных Богов, но именно этот страх пробирал до самой глубинной смертности каждого человека и изобличал его наихудшие опасения. Зигмар ослабил хват на рукояти Гхал-Мараза и взмахнул сверкающим боевым молотом.

Галерея привела их в обширный сводчатый зал из темного камня, где устремились ввысь статуи древних богов, чьи имена были утрачены, и великих королей, чьи деяния давно позабыли. Далеко в вышине крыша замыкала пыльный сумрак, грандиозное пространство освещали проникавшие в многочисленные отверстия тусклые отраженные лучи.

В середине стоял большой саркофаг на золотом катафалке в окружении многочисленных воинов-скелетов в золотых и серебряных доспехах. Их в ярости разметал гигант в красной броне. Стоя перед саркофагом, он раз за разом обрушивал на него огромный топор, будто мясник, желающий разрубить тушу надвое. Из трещин нерушимого саркофага, подобно ядовитому туману, сочились струи темной магии, и Зигмар понял: последняя защита вот-вот рухнет. Даже если Крелл перестанет работать топором, саркофагу уже изрядно досталось, он продолжит разрушаться сам по себе.

Крелл был воистину огромен, на ярд выше короля берсерков-тюрингов, и шире даже того тролля, с которым Зигмар бился на перевале Черного Огня.

Тело Крелла защищали пластины брони, выкованные из металла, известного только далеким мирам, выбитая на грудном доспехе эмблема черепа корчилась, завывая в бесконечной ярости. С каждой заклепки в виде черепа капала кровь, которая заляпала всю кольчугу, драными клочьями свисавшую из-под доспехов. Из шлема торчали крученые костяные рога, и Зигмар видел, что большая часть доспехов чемпиона смерти повреждена или же кусками болтается на нем.

Зрелище было бы жалким, если бы не большие куски сушеного мяса и пожелтевшие кости, которые торчали из дыр в броне. Покрывавшая его доспехи и стекавшая с латных рукавиц кровь была не его собственной, она нескончаемыми ручьями текла из черепов убиенных во имя его адского хозяина.

— Крелл! — рявкнул Аларик. — Я нарекаю тебя Обидчиком!

Гигантский чемпион мертвецов обернулся, заслышав имя, которое носил при жизни, и устрашающе взревел. Под сокрушенным забралом сплошным кошмаром из пожелтевшей кости и серой плоти виднелась физиономия монстра. В единственной глазнице пылал жуткий зеленый огонь, и этот страшный свет предвещал только смерть.

Ухмыляющийся череп уставился на них, словно припоминая тех, кто однажды увернулся от его топора, но кому не уйти от него снова. Зигмар почувствовал, как его сковал хладный страх перед этим чудовищем. Истекающий из костей монстра ужас высасывал мужество из всех, кто стоял перед ним.

Но на сей раз врагу противостояли люди Рейкдорфа, прежде бившиеся с армией мертвецов и ведомые тем самым воином, который уничтожил великого некроманта, превратив его в прах. Бок о бок с ними стояли гномы, которые выстояли против Крелла и выжили, и их предводителем был сам величайший рунный кузнец из Караз-а-Карака. И эти гномы были его непримиримыми врагами.

Крелл взмахнул топором; на этом черном, как полночь, оружии была кровь миллиона жертв, и пыльную гробницу заполонил смрад убийств. Голоса у Крелла не было, раздался только пульсирующий низкий вой, похожий на кошмарное подобие сердцебиения, которое громыхало с каждым его шагом.

— Есть идея, как будем действовать? — спросил Аларик.

— С нашими конями, скоростью и силой! — воскликнул Зигмар, пришпоривая Таалхорсу и посылая его в галоп. Всадники последовали за ним с диким воинственным кличем, Леодан опустил копье, а Венильд взмахнул знаменем Зигмара. В атаке совсем не было грации и элегантности, с которой мчались в бой Красные косари талеутенов, не было дикого азарта Орлиных крыльев остготов, но была мощь — и был Зигмар.

И Гхал-Мараз.

Движимый гневом, стыдом или же чувством вины, Леодан первым примчал к Креллу. И вонзил копье прямо в сердце врага, словно его руку направлял сам Ульрик. Холодный железный наконечник пробил окрашенный красным металл, а деревянное древко копья раскололось от силы удара. Крелл даже не пошатнулся. Талеутен бросил стремена и спрыгнул с седла, когда топор Крелла с неистовой силой устремился вниз.

Громадное лезвие через седло рассекло лошадь Леодана надвое, из тела пронзительно взвизгнувшего коня хлынула река крови, он рухнул. Леодан вскочил на ноги уже с мечом в руке, а остальные всадники Зигмара атаковали врага. О доспехи Крелла лязгали тяжелые палаши, обоюдоострые и короткие острые мечи, некоторым удавалось пронзить мерзкую плоть под доспехами, другие отскакивали, высекая красные искры.

Топор Крелла свистнул в воздухе быстрее, чем могло бы пронестись любое другое оружие подобного размера, и пять всадников свалились с коней, обезглавленные с точностью палача. Их трупы без голов проскакали верхом несколько ярдов, затем повалились наземь под весом доспехов.

Зигмар увернулся от обратного удара громадного топора и обрушил Гхал-Мараз на плечо Крелла. Противоестественная броня прогнулась и дрогнула от столь яростного удара, и Крелл наконец пошатнулся. Чемпион мертвецов обернулся, пытаясь достать Зигмара топором, но рубанул только воздух. Зигмар развернул Таалхорсу и древним боевым молотом нанес удар по спине Крелла; кираса чудовищной брони раскололась, и страшный вопль монстра отозвался эхом в этом мире и в царстве мертвых.

Трещины в разломанном саркофаге расширились, усилился мертвенный запах злой магии. Зигмар вскрикнул, когда увидел, что еще шесть его всадников умертвил жуткий топор Крелла и их души покинули тела и подкормили кровожадность чудовища.

— Торопитесь! — крикнул Брансюйл. — Последние защитные чары почти истощились!

Аларик и его гномы бросились в бой. Их молоты застучали по телу Крелла, словно обезумевшие кузнецы торопливо ковали в кузне. У каждого из них на оружии были начертаны руны, преображавшие гномову магию для боя, и каждый удар наносил страшные повреждения броне монстра. В морозном топоре Аларика заключалась руническая магия, по силе сопоставимая заключенной в Гхал-Маразе, и каждый его удар срезал с врага куски металла и костей.

Крелл подпрыгнул в воздух и с сокрушающей кости силой приземлился на двух гномов, сплющив в лепешку их защищенные доспехами тела. Ударом топора он рассек надвое еще двух, и от подобной участи Аларика спас только его рунический топор.

В этом бою сошлись смертные воины и бессмертный чемпион мертвецов, и, хотя в рядах смертных бились два величайших героя того времени, силы были неравны. С каждым взмахом топора Крелла гибли люди и гномы, и Зигмар понимал, что более они не могут сносить такие потери. Трещины в саркофаге по-прежнему ширились, и душок темной магии едким ядовитым привкусом приправлял каждый вдох. От натиска столь злой силы разрушалась магия, запечатавшая в могиле давным-давно умершего военачальника, и даже камень начал растворяться в воздухе.

— Аларик, обходи слева! — выкрикнул Зигмар, на коне объезжая врага справа.

Кузнец-руноков повиновался и атаковал великана с другой стороны. Теон и Горсет сражались рядом с гномами, в промежутках между ударами громадного топора Крелла бросались вперед и рубили мечами по его доспехам. Леодан бился один, стоя прямо перед громадиной с высоко поднятым мечом. Броня на нем была расколота, и Зигмар подумал: талеутену повезло, что он еще жив. Лицо его заливала кровь, от ключицы до бедра его тело рассекла глубокая рана. Будь она на палец глубже, он бы уже погиб.

Зигмар выпрыгнул из седла и обхватил шею Крелла мускулистой рукой. Молот с грохотом опустился на шлем Крелла, корежа металл, и монстр в бешенстве взревел. Пока Зигмар заносил руку для второго удара, Крелл взмахнул рукой вверх и ударил его в висок рукоятью топора. Сила удара была такова, что из глаз Зигмара полетели искры, и Крелл сбросил его со спины. Гхал-Мараз выпал у него из рук, и он неудачно приземлился на ступени катафалка.