Хотя Гованнон практически лишился зрения, он все равно почувствовал взгляд Кутвина.

— Хочешь, прибавим еще пятьдесят шагов, я все равно попаду, — сказал лазутчик.

— Прости, — извинился Гованнон.

— У нас получится, пап? — сказал Бизен. — Что, будет большой взрыв?

— Хотелось бы надеяться, сынок. Но не очень большой.

На протяжении недель Гованнон занимался боевой машиной гномов. Он расплавил чуть ли не все запасные части доспехов для того, чтобы выковать прочный цилиндр взамен сломанного. Только каждый раз то не получалось создать нужный центр тяжести, то металл выходил некачественным, с воздушными пузырями, то вес был неправильным. Из-за изъянов смещалось равновесие деревянной подставки мастера Холтвина. А инженерное дело гномов не терпит неточностей.

Но вот наконец-то они создали абсолютного близнеца остальных цилиндров, который полностью соответствовал им по балансу, не имел воздушных пузырей и плотностью точно равнялся исходному творению. Хотя Гованнон вслух никогда не говорил об этом, но в душе тайно мечтал отправиться в горные владения, чтобы услышать возгласы изумленных его мастерством гномов, ибо ему удалось выполнить труднейшую работу.

Деревянная тележка у Холтвина вышла на славу и была изящной копией сломанной, которую вырыли из земли. Сбоку ее украшали резные изображения спасения Гриндана Диплока Кутвином и его битвы с волками. Машина гномов хранилась в кузнице Гованнона, но при всем ее совершенстве и великолепии пока что бездействовала.

Без пороха она была лишь драгоценной скульптурой.

Для своего детища Гованнон выковал множество снарядов, но понятия не имел, как сделать гномий порох, необходимый для функционирования устройства. В отчаянии он заставил Кутвина прочесть отрывки из хранящихся в Большой библиотеке рассказов путешественников, которые во время войн видели подобное оружие в действии. Из них Гованнон почерпнул сведения о том, как действуют эти машины, искусством изготовления коих владели только гномы. Но знать, как работает устройство, и заставить его стрелять — не одно и то же.

С помощью Эофорта они отыскали любопытный ютонский текст. В нем описывалось путешествие торговца по имени Эрлик Войст по землям обширной восточной империи за Краесветными горами, где в день похорон великого короля память о нем почтили громом стрельбы в небо с помощью отличного черного пороха. Войст безуспешно пытался выведать секрет его производства. Разглашать тайну состава черного порошка никто не желал. В конце концов торговец украл порох и попытался опробовать его по пути домой, в результате чего потерял три корабля и ногу.

Процесс познания проходил весьма мучительно: Кутвин читал медленно, а Эофорт был поглощен собственными исследованиями и не мог им помогать. Пока они занимались каждый своими изысканиями, Гованнон обратил внимание на то, что почтенный Верховный ученый всегда старался находиться в пределах видимости, будто боялся оставаться один в своей собственной библиотеке.

Вооружившись различными вариациями рецепта восточного пороха Войста, они перепробовали уйму пропорций угля, селитры и серы, иногда пробуя добавлять смесь ртути и мышьяка для усиления эффекта. В большинстве своем их поделки сгорали слишком медленно, тогда как другие пробивали дымящиеся дыры в стенах кузницы и устраивали пожары, грозящие сжечь Рейкдорф. После этих инцидентов Альвгейр пригрозил запретить их эксперименты, но Гованнону пока что удавалось убедить маршала в важности своих исследований.

— Ты считаешь, мы достаточно далеко, кузнец? — спросил Кутвин, прерывая ход мыслей Гованнона.

— Да, — отвечал он. — Кажется.

— Кажется?

Гованнон кивнул:

— Я почти что уверен. В эту новую смесь добавлен экстракт смолы, который должен замедлить взрывную реакцию. Теперь сила удара должна получиться достаточной для того, чтобы мы могли контролировать стрельбу из боевой машины и не опасаться того, что ее разорвет на части.

— Или нас, — добавил Бизен. — Мы же не хотим тоже разлететься на части, а, пап?

— Нет, сынок, мы не разлетимся, — заверил его отец.

— Что ж, если ты в этом уверен, — сказал Кутвин.

— Уверен. Зажигай стрелу.

Кутвин сунул намоченный в масле наконечник стрелы в огонь, и Гованнон услышал, как он натянул тетиву.

— Лучше заткните уши, пока летит стрела, — предупредил Гованнон, когда лук разогнулся.

Горящее древко пролетело по воздуху и вонзилось в мешковину. Почти что в тот же миг раздался взрыв, а из мешка вырвался оранжевый столб. Вверх взметнулся едкий дым, и оттуда, где стояли бочки, вылетело черное облако.

Кутвин и Бизен повели вперед Гованнона, у которого в ушах все еще звенело от оглушительного взрыва. От бочек остались лишь щепки не больше мизинца ребенка. Участок стены почернел, и сверху на них раскричались рассерженные воины.

— Извините! — махнул им рукой Кутвин.

— Сработало, пап? — спросил Бизен, переворачивая палкой тлеющие щепки.

— Как сказать… — Несмотря на затуманенное зрение, Гованнон смог оценить размеры черной обожженной отметины на стене.

Даже с добавлением смолы взрыв оказался слишком силен. Боевую машину разорвет. Их новая смесь оказалась непригодной, а потому Гованнон достал счетные палочки и занялся вычислениями. Он выкрикивал цифры, которые записывал Кутвин, и сыпал новыми идеями относительно того, как замедлить скорость и взрывную силу.

Пока кузнец занимался расчетами, из-за угла показался отряд всадников. Не успел Гованнон услышать рокочущий голос их предводителя, как уже догадался, кто к нему пожаловал, и приготовился встретить ярость маршала Рейка.

— Чтоб тебя, кузнец! Чем ты тут, во имя Ульрика, занимаешься? Я уже предупреждал тебя об испытаниях огненного порошка! — бушевал Альвгейр, спешиваясь и размашисто шагая к Гованнону, который чувствовал запах пота и ярости, волнами накатывающий от главного воина Рейкдорфа.

— Ах, это ты, Альвгейр, — сказал Гованнон. — Верно, ты меня предупреждал, я отлично это помню.

— Тогда почему ты пытаешься обрушить стены города с его помощью?

— Ты говорил, чтобы я не сжег город, — напомнил Гованнон. — Поэтому мы вышли из Рейкдорфа и пришли сюда. Может, стена и правда немного закоптилась, но осталась цела.

— «Немного закоптилась»⁈ — взвился Альвгейр, ударив по обуглившейся древесине. — Да ты чуть дыру в ней не пробил.

— К научному открытию ведут… пробы и ошибки.

Альвгейр двинулся вдоль стены, сверкая глазами и пытаясь сдержать гнев. Гованнон хотел напомнить ему о том, что может получиться в результате, но знал: сперва Альвгейру нужно выпустить пар, а потом уже он будет способен прислушаться к голосу разума.

— Чтоб вас всех! Мы обречены, если для нашего прогресса требуются эксперименты слепца, простофили и охотника, — раздраженно заявил Альвгейр. — И скажи, разве ты не обещал сделать мне меч? Я же поручил тебе выковать самый лучший клинок в этих землях, и ты собирался сковать мне его к первому снегу!

— Пока что снега нет, — заметил Гованнон, поднимая лицо к небу.

— Нет, но пойдет самое большее через неделю, а я еще не видел никакого намека на меч.

— Будет тебе меч, маршал, — пообещал Гованнон. — И еще кое-что куда более впечатляющее, насколько я могу судить.

— О чем это ты? — спросил Альвгейр, и Гованнон услышал в его голосе интерес: а вдруг неведомое оружие гномов действительно может заработать. — Что, получилось?

— Нет, — устало ответил Гованнон. — Пока что нет, но мы уже близки.

— Этого недостаточно, Гованнон, — предупредил Альвгейр. — Или сделай так, чтобы машина начала действовать в ближайшие несколько дней, или же я погружу ее на телегу и отправлю на восток, к гномам. Ясно я выразился?

— Вполне, — отвечал Гованнон.

Дракон затрубил, и его громогласный суховатый рев пронесся над крепостными валами. Марий бросился наземь, спасаясь от едкого дыма дыхания монстра. Когда его окатило жаром, граф ютонов понял, что на сей раз это был просто жгучий выдох давным-давно мертвых легких, а не губительные пары, от которых у людей от костей отваливалось мясо.