Воины с криками разбегались прочь от страшной твари. Крепко вцепившись в меч, словно можно совладать со страхом, просто сжимая клинок с вплетенным в металл оградительным волшебством, Марий перекатился на бок. Невероятно, но, похоже, это помогло, потому что перед лицом самого страшного из всего, что ему довелось повидать за свою жизнь, он стал бояться меньше.

Пустые глазницы монстра горели изумрудным огнем. Восседая верхом на громыхавшей костями шее, надо всеми возвышался всадник. Его латные рукавицы потрескивали энергиями тьмы, которые вливались в мертвого дракона и наполняли неживое тело подобием существования. Вокруг роились зловонные тучи жирных мух-кровососов и плотоядных тварей, готовых поживиться останками павших от дракона.

Из-под капюшона всадника на застывших в страхе смертных взирали горящие огнем глаза черного колдуна, будто он понимал, что где-то здесь, в пределах досягаемости, находятся правители города.

— Альдред! — крикнул Ларед и бросился к эндальскому графу. — Назад!

Марий почувствовал на себе пустой взор абсолютного зла, но рукоять меча у него в руках стала горячей, и чары всадника миновали его, не причинив вреда.

Когда на Мария вновь нахлынуло чувство неуязвимости, он улыбнулся и расслабил пальцы, сжимавшие обвитую медью рукоять, Дракон качнулся и двинулся вперед неуклюжей походкой. Он напомнил Марию выброшенную на берег рыбину или живущих на утесах над Ютонсриком ширококрылых птиц, которые прекрасно летали, но по суше еле передвигались.

Дракон махнул когтистой лапой, и с полдюжины воинов из отряда Вороновых шлемов повалились наземь, обливаясь кровью. Голова монстра резко нырнула вниз, и он схватил с земли еще одного. Человек закричал, но вопль тут же оборвался, когда дракон перекусил его надвое. Ларед пытался оттащить Альдреда назад, но, к чести графа Марбурга, надо сказать, что тот не двинулся с места. Меч Ульфшард сверкал волшебным огнем, ясный свет отражался от тусклых чешуек, присохших к драконьим костям. Ютоны и Вороновы шлемы пытались поразить чудище длинными пиками, но острия скользили по шкуре или отскакивали от твердых как железо костей. Вокруг дракона кружили десятки воинов, бросали копья и наносили удары алебардами. Марий держался за спинами бойцов, стараясь не приближаться к страшным когтям и зубам монстра.

Всадник с огненным взором подался назад, и по крепостным валам пронесся порыв жаркого ветра южных пустынь. Эндальские воины с воплями попадали на колени — их тела поразила черная магия. Плоть несчастных на глазах сморщилась и разложилась, кости сделались ломкими и рассыпались. Марий чувствовал бурлящие вокруг него энергии, но оставался цел. Злое колдовство не тронуло и Альдреда. Все-таки здорово иметь меч, на который наложили чары эльфы или чужеземные короли.

Мощная магия ошеломила Лареда, кожа у него сделалась мертвенно-бледной. Шея дракона качнулась вниз, он разинул пасть, из которой все еще стекала кровь и свисали кишки последней жертвы. Предводитель Вороновых шлемов вонзил меч в пасть монстра и сломал несколько зубов. От черепа отскакивали стрелы, меж ребер вонзился большой дротик, посланный боевой машиной. Альдред устремился на помощь Лареду, но тот оттолкнул его.

— Назад! — крикнул он.

Он отвлекся лишь на миг, но это дорого ему обошлось. Челюсти дракона сомкнулись у него на голове и плечах. Тело Лареда отверзлось, словно полный крови бурдюк, верхняя часть отделилась от торса. Альдред выкрикнул имя своего капитана, к нему подоспел Марий и обрушил меч на голову дракона.

Его ярко пылающий клинок рассек кость черепа, от которой отлетел обломок размером с кулак. Дракон взревел и хотел схватить нового врага зубами, но Мария уже не было на прежнем месте. Он нырнул под челюсть монстра, очутился слева от него и вонзил меч ему в глаз. Из раны вырвалась струя зеленого пламени.

Теперь Альдред бросился на чудовище, Ульфшард пылающим узором рассек его морду. Дракон встал на дыбы и хлестнул лапой. Коготь разрезал грудь Альдреда, и эндальский граф пошатнулся. Из глубокой раны полилась кровь, он повалился наземь.

Марий подбежал к раненому Альдреду, но всадник в капюшоне швырнул в него из железных пальцев разветвленную черную молнию. Охваченный злой силой мертвого колдуна, граф закачался, по жилам разлился нестерпимый холод, волшебство меча изо всех сил сопротивлялось нахлынувшей тьме.

— Будь ты проклят! — вскричал Марий, скорее рассвирепев, чем испугавшись. — Только не это!

Его меч ярко вспыхнул, и вплетенные в металл волшебниками Небесной Башни Божественного Дракона заклинания тысячелетней давности спасовали пред смертоносной энергией черного колдуна. Клинок Мария вспыхнул, подобно солнцу, по всей его длине летели искры — это таяла магия. А потом меч взорвался сияющими лучами света, которые спиралями устремились ввысь, сопровождаемые звуками колоколов и бьющегося в далекой башне стекла.

Черная магия колдуна в полную силу обрушилась на Мария, но через несколько секунд поток ее иссяк. Граф поморгал, пытаясь избавиться от круживших перед глазами черных мушек, и увидел Альдреда, который стоял перед вздыбившимся драконом, выставив перед собой светящийся голубым огнем Ульфшард, который засасывал в себя черные молнии колдуна.

Казалось невозможным, что какой-либо меч, пусть даже заговоренный, смог пережить такой удар, но Ульфшард был древним клинком бессмертного заморского народа эльфов. Тамошние кузнецы владели искусством магии и знали секреты волшебства еще до того, как человечество выбралось из грязных горных пещер. Эльфы сковали этот меч с доскональным пониманием магии и того, как победить посвятивших себя служению злу.

Сильна была магия колдуна, но все же оказалась слабее вплетенных в древний Ульфшард сил. Марий изумленно взирал, как Альдред, истекая кровью из смертельной раны на груди, опустил свой клинок и направил гибельные энергии Тьмы вниз. Земля у ног графа обуглилась, вмиг всякая жизнь покинула ее, и черная магия рассеялась по прочной скале, на которой стояла крепость.

По воздуху пролетела стрела с белым оперением и воткнулась в грудь колдуна, который гневно взвыл. Вот еще одна стрела, ярко вспыхнув ясным светом, пронзила черную хламиду, и колдовству мертвеца пришел конец. Когда к Марию стали возвращаться силы, он увидел Марику, которая спокойно приближалась к восседавшему на драконе всаднику и спускала в мертвую тварь стрелу за стрелой. В ее руках сиял лук. Вплетенные в дерево серебристые нити пылали тем же ясным голубым огнем, которым светился Ульфшард.

В темного колдуна вонзились очередные стрелы, и Марий почувствовал обуявшее существо отчаяние, ибо волшебство эльфов разорвало связь между колдуном и его хозяином. Марий вскочил на ноги, Альдред упал на колени и завалился набок, Ульфшард выпал из его рук. Марика послала под капюшон чародея еще одну стрелу.

Он страдальчески завизжал, с дракона посыпались чешуйки, а из сочленений суставов — костяная пыль. В оставшемся драконьем глазе угас зеленый огонь, и Марий понял, что пришел черед смертельного удара. Он подхватил упавший меч Альдреда и бросился на пошатывающегося дракона. Ульфшард сиял всей силой, вложенной в него древним кузнецом и волшебником.

Марий обрушил на шею дракона голубой клинок, который перерубил громадные кости толщиной с торс человека с такой легкостью, будто крушил хрупкую глину. С ревом полетела наземь голова, и словно смерч пронесся по заваленной костями пустыне. Перед лицом волшебства Ульфшарда воля колдуна более не могла оживлять давно умершего зверя, и он начал распадаться на части, осыпаясь костями, иссохшейся плотью и хлопьями праха.

Крылья дракона поникли и на глазах истончились, их сдуло, словно пепел со старого кострища. Громадный остов разрушился, и черный колдун упал на землю. Одежды его взметнулись, капюшон слетел с головы, обнажив отталкивающую физиономию со впалыми щеками, бледной кожей, заостренным подбородком и ртом, полным похожих на иглы зубов. Марию его запавшие фиолетовые глаза показались человечьими. Это преданное Нагашу зло оказалось не безобразным порождением Тьмы, оно когда-то было человеком.