Кутвин встал на ноги и обошел кругом этот пятачок в поисках еще каких-нибудь очевидных указаний на то, что здесь что-то зарыто. Он провел по земле ногой, закрыл глаза и положился на чувства, обострившиеся за многие годы жизни в глуши.

— Здесь, — сказал он, опускаясь на колени.

Он достал кинжал и начертил прямоугольник на том месте, где, как он знал, гномы зарыли нечто под названием Громовик.

Альвгейр тоже опустился на колени рядом с лазутчиком и проговорил:

— Я ничего не вижу.

— Здесь, поверь мне, — заверил маршала Рейка Кутвин. — Горный народ — прирожденные землекопы. Кому, как не им, мастерски прятать в земле то, что не должен обнаружить враг.

— Полагаю, ты прав, — согласился Альвгейр. И перевел взгляд на рыцарей. — Орвин, вы все разбирайте лопаты и начинайте отрабатывать свое жалованье.

— Копать? — воскликнул Орвин, словно это занятие оскорбляло его достоинство.

— Копать, — подтвердил Альвгейр. — Приступайте.

Орвин вздохнул и вместе с пятью рыцарями взялся выкапывать землю из начерченного Кутвином прямоугольника. Дело шло быстро, и скоро они перелопатили огромное количество земли. Глубина вырытой ямы достигла четырех футов, но пока что ничего не нашлось.

Кутвин уже усомнился в том, что гномы действительно зарыли Громовик именно там, но тут лопата Орвина лязгнула обо что-то металлическое. Черенком лопаты Орвин начал расчищать найденное от земли, потом продолжил руками. Затем распрямился, чтобы собравшиеся могли оценить находку.

Кутвин заглянул в яму. Там поблескивало что-то железное и цилиндрическое, вроде дымохода в кузнице Гованнона, и какой-то деревянный кругляк, похожий на колесо с железным ободом.

— Во имя Ульрика, что это? — вопросил Альвгейр, склонив голову набок.

— Громовик, — сказал Кутвин. — И нам предстоит доставить его в Рейкдорф.

Удлиненное вытянутое торговое судно было выкрашено в яркий сине-зеленый цвет, спереди красовались большие темные глаза. Искусно вырезанное носовое украшение дерзко выступало над полубаком и представляло собой слившихся в объятии Мирмидию и Мананна, упоминания о коем, как подумал Марий, храмовники Ютонсрика вряд ли отыщут в святых книгах. Развевавшийся на корабле флаг правитель уже когда-то видел, только не мог припомнить, какому именно государству он принадлежит. Каждую неделю сюда приплывало столько кораблей, где уж тут удержать все в голове.

Многолюдная толпа в порту сновала туда-сюда: моряки, сборщики налогов в синих мантиях, гномы-каменщики и корабельные плотники, поставщики канатов, рабочие, уличные торговцы, картографы, проститутки и продавцы мечей. В тавернах царило оживление — только что разгрузили несколько кораблей, и матросы спешили спустить заработанные деньги.

Пахло соленой морской водой и тяжелым трудом. Марий увидел, что команда задержанного судна напирает на кольцо его стражников, которые не позволяют ей покинуть причал, и грозно сдвинул брови. Моряки-южане со смуглой кожей оливкового цвета размахивали руками и тараторили на непонятном языке, совершенно не обращая внимания на то, что находились на территории Империи, соответственно, им следовало бы говорить на рейкском наречии, если они желали быть понятыми.

— Справедливости ради стоит сказать, что они в самом деле выглядят обеспокоенными, — отметил Вергуззен.

Марий отмахнулся от замечания помощника:

— Ерунда, эти иноземцы вечно нелепо жестикулируют во время беседы. Может, они сейчас обсуждают погоду, а тебе кажется, что они стремятся поведать о конце света.

— Но все же, — стоял на своем Вергуззен, — что, если они не лгут?

— Конечно же, лгут, — напустился на помощника Марий. — Это старейшая уловка среди тех, кто нечист на руку. Слушай, Вергуззен, тут приключилось одно из двух. Или они украли товары хозяина и перенесли на другой корабль, который через несколько дней явится сюда с фальшивыми сопроводительными документами. Или же они просто придумали, что им пришлось утопить весь груз, удирая от каких-то пиратов, ради того, чтобы не платить швартовочных налогов. А потом чудненько найдут себе очень и очень прибыльное дело на берегу. В любом случае я этого не потерплю. И запру их в башне за то, что они попытались обмануть Мария Ютонского.

Решив проучить уклоняющихся от уплаты налогов, Марий двинулся к торговому судну. Отметил, как высоко оно сидит в воде. Трюмы наверняка пусты, и правитель готов был поспорить, что они опустели задолго до того, как оказались неподалеку от Ютонсрика.

Сержант услышал их шаги и обернулся. Он официально отсалютовал Марию и, прижав к груди сжатый кулак, коротко поклонился.

— Мой господин. Сержант Алвин. Этих моряков мы задержали после того, как начальник сборщиков налогов сообщил, что они отказываются платить швартовочный взнос.

Марий внимательно рассмотрел иноземцев — чумазых и всех как один смуглых и черноволосых. На пристани и у поручней корабля толпились около ста человек. Им явно не терпелось сойти на землю, многие украдкой поглядывали через плечо на море.

— Они все здесь? — спросил Марий.

Алвин кивнул и добавил:

— Может, человека два улизнули в город до того, как мы подоспели, но, думаю, тут собралась практически вся команда.

Похоже на то. Марий окинул взглядом чернявых матросов, стараясь выбрать одного наименее неряшливо одетого моряка, который должен был быть капитаном корабля. Тут же он выделил среди них одного загорелого, с копной шелковистых черных волос. Он тоже казался возбужденным и взволнованным, но по взглядам, которые бросали на него остальные члены команды, становилось ясно, что капитан именно этот человек.

— Ты, — кивнул он мужчине и жестом приказал подойти. — Говоришь на рейкском?

Моряк кивнул и поспешно протолкался к Марию через отряд стражников. Два телохранителя графа быстро обыскали его и забрали два кинжала, торчавшие из-за пояса, и крюк с планшира.

— Я граф Марий Ютонский, властелин этого города. Кто ты такой? — спросил Марий, тщательно артикулируя каждое слово.

— Меня зовут капитан Леотас Рауль, и я хорошо говорю по-рейкски.

— Значит, в этом случае у нас не будет никаких недоразумений, — заявил Марий. — Это твое судно?

— Да. — Голос Рауля был гордым и одновременно унылым. — Корабль «Копье Мирмидии» один уцелел из всего флота магистра Фьоренто.

— Каково же магистру будет услышать, что его последний корабль конфискован, — изобразил сочувствие Марий.

Не успел Рауль отозваться на страшные слова Мария, как граф спросил:

— Ответь же, капитан Рауль, как тебе нравится моя гавань? Удобно ли в ней твоему славному кораблю?

Рауль растерялся, а Марий продолжал напирать:

— Нужно ли мне повторить вопрос?

— Нет. — Глаза капитана потемнели. — Не нужно.

— Ну, так что? Как ты находишь здешний причал? Достоин ли он того, чтобы твой корабль здесь швартовался?

— Пристань твоя очень хороша, граф Марий, — холодно отвечал Рауль.

— Вот и славно. Так отчего бы тебе не рассказать мне, почему ты берешь на себя смелость встать на якорь в моей отличной гавани и отказываешься платить швартовочный налог?

— Мы пришли в твой порт без груза, — отвечал Рауль. — Если нет груза, значит, облагать налогом нечего.

— Капитан Рауль, всегда найдется то, что можно обложить налогом, — заверил моряка Марий. — Но если на корабле нет груза, значит, вы зря проделали столь долгий путь. Должно быть, магистр Фьоренто чрезвычайно богат, если может позволить себе посылать в такую даль порожние корабли.

— Господин, мы плыли сюда с полными трюмами, — ответил Рауль. — Но были вынуждены выбросить груз за борт.

— И что же вы везли?

— Тысячу тюков вышитой ткани. Краски и масла с южных островов.

— Понятно. И вы швырнули все это за борт, потому что…

— Нас атаковали черные корабли с красными драными парусами и с мертвецами на борту. Эти моряки поднялись со дна моря, чтобы охотиться на живых.

— Донельзя поэтично, — заметил Марий. — Ты, конечно же, должен понимать, что я не верю ни единому твоему слову о мертвецах?