Она замолчала. Ждала.

Алисия отвела взгляд.

— Я посылала деньги, — сказала она тихо. — И рада, что этого хватило, чтобы сохранить поместье.

Лили закрыла лицо руками. Плечи ее дрожали.

— Все эти годы, — растроганно прошептала она. — Я думала, ты забыла про меня. Что тебе все равно. А ты…

— Я не хотела, чтобы ты знала, — сказала Алисия.

— Ты боялась за меня, — закончила Лили. — Как всегда.

Они помолчали. Теплая тишина повисла в комнате, полная невысказанных слов.

— Лили, — сказала Алисия, первой нарушая молчание. — Ты должна уехать. Пока ты здесь, у меня связаны руки.

— Ричард тоже так считает, ему очень не понравилось это письмо… Мы уже начали собираться, — кивнула Лили. — Еще до того, как ты появилась.

Она встала и подошла к окну.

— У Ричарда есть родственники в горах. Маленькая деревня, куда даже почта приезжает раз в месяц. Мы будем там в безопасности. А ты… ты найди тетю Маргарет. Помнишь ее?

— Тетя Маргарет? — Алисия нахмурилась.

— Она живет на улице Роз. Мы все это время поддерживали с ней связь. У нее были какие-то старые бумаги отца. Я напишу ей, может, они помогут открыть шкатулку.

Алисия кивнула.

— Я найду ее.

Они обнялись — в последний раз. Крепко, молча, как в детстве.

— Возвращайся, — прошептала Лили. — Прошу тебя.

— Обязательно, — ответила Алисия. — Я за тобой вернусь. Как только все закончится.

Лили посмотрела на нее долго. Очень долго.

— Просто возвращайся живой, — сказала она наконец и осенила сестру священным знамением.

Алисия тихонько выскользнула в коридор.

Она уже подходила к своему номеру, когда услышала за спиной тихий шорох.

Кто-то крался следом.

Алисия не обернулась и не ускорила шаг. Только пальцы сами собой нащупали ножны кинжала.

За ней следили.

Утро следующего дня встретило Бельтайн густым туманом.

Особняк тети Маргарет стоял в глубине сада, спрятанный за кованой оградой и вековыми липами, в самом конце улицы Роз.  Когда-то он был белым — теперь его стены покрылись благородной патиной времени, а ставни выцвели до цвета увядшей лаванды.

Алисия поднялась на крыльцо и взялась за дверной молоток. Джейкоба она оставила в гостинице — тетя Маргарет не жаловала незнакомцев в своем доме.

Дверь открыла горничная — женщина лет пятидесяти, с суровым лицом и идеально гладкими волосами, убранными под чепец.

— Баронесса Вэнс? — горничная почтительно опустила глаза в пол. — Госпожа ждала вас. Прошу, проходите, — тихим, ровным голосом произнесла она, отступая в сторону и указывая рукой на гостиную, после чего добавила. — Ваша сестра прислала записку несколько часов назад, и мы подготовили для вас все необходимое.

Маргарет де Валькур, урожденная Вэнс, была той редкой породой женщин, которых время не сгибает, а лишь закаляет, как клинок, прошедший через горнило. В свои шестьдесят семь лет она сохранила прямую осанку и острый взгляд, унаследованный от рода, который когда-то соперничал с коронами за влияние на морях.

Ее муж, судовладелец средней руки, давно ушел в мир иной, оставив ей небольшое состояние, особняк в Бельтайне и пустоту, которую она заполняла садом, книгами и редкими визитами к единственной родственнице, которая еще вызывала в ней живой интерес — внучатой племяннице Лилиан.

Когда Лили написала ей, что ее сестра-близняшка, пропавшая несколько лет назад вернулась, Маргарет испытала удовлетворение человека, который долго ждал своего часа. Ибо в жилах ее текла та же кровь, что и в жилах Алисии, — кровь женщин, которые не прощали обид и умели ждать десятилетиями, чтобы нанести удар.

Старые счеты с домом Монфор, о котором она никогда не забывала, требовали уплаты, и в лице этой дерзкой, опасной девчонки, явившейся практически из морской пучины с кинжалом на поясе и огнем в глазах, Маргарет наконец обрела свое орудие возмездия.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — спросила Маргарет, и глаза ее блеснули.

На ней было утреннее платье из темно-зеленого шелка, волосы, седые, но все еще густые, убраны в высокую прическу, заколотую черепаховыми гребнями.

— У меня нет выбора, — ответила Алисия, не оборачиваясь.

Маргарет подошла к ней, поставила шкатулку на подоконник.

— Твой отец не хотел, чтобы вы знали правду, — сказала она. — Он думал, что сможет защитить вас, спрятав от света. Думал, что если вы будете жить тихо, то герцог забудет о вашем роде. Но он ошибался.

— Что за правда? — спросила Алисия.

Маргарет помолчала, глядя в окно.

— Твой отец разорился не случайно. Корабли, которые ему принадлежали, не утонули в шторме. Их захватили, а его объявили должником и банкротом. Его хотели сломать, заставить отдать то, что он хранил. Но он не сдался. Тогда его убили. Мой муж, Жан, пытался ему помочь — он был судовладельцем, имел связи, думал, что сможет защитить семью. Его нашли в порту с перерезанным горлом через неделю после смерти твоего отца. — Ее голос был спокойным, но Алисия видела, как побелели костяшки пальцев, сжимающих подлокотники кресла. — Меня не тронули. Вдову, бездетную, беззащитную... они посчитали безобидной. И я позволила им так думать. Все эти годы я ждала. Ждала, когда кто-то из рода Вэнсов вернется, чтобы нанести удар.

Она замолчала, и в глазах ее мелькнуло что-то темное, давно похороненное.

— Я и сама не все знаю, но твой отец, Эдвард Вэнс, был не просто морским торговцем, — сказала она наконец. — Он был хранителем. В нашей семье, из поколения в поколение, передавалось нечто — знание, сила, способность... Я не знаю точно, как это назвать. Но герцог Монфортский охотился за этим. Твой отец унес тайну с собой в могилу. Но герцог не верит, что она умерла вместе с ним.

— Поэтому он начал собирать информацию о нас, — поняла Алисия.

— Поэтому он ищет вас, — кивнула Маргарет. — И не остановится, пока не найдет.

Она открыла шкатулку — пальцы ее дрожали, когда она поворачивала ключ, висевший у нее на шее на тонкой золотой цепочке. Внутри, на бархатной подушке, лежали документы — пергаменты с сургучными печатями, бумаги с геральдическими знаками, письма, перевязанные лентами. Все это пахло пылью и временем.

— Это все, что осталось от вашего наследия, — сказала Маргарет. — Твой титул, Алисия. Документы, подтверждающие, что ты — баронесса Вэнс, старшая дочь Эдварда Вэнса, наследница всего, что принадлежало вашему роду.

— Я не знала, — сказала Алисия, беря в руки пергамент. — Отец никогда не говорил...

— Он не хотел, чтобы ты знала, — повторила Маргарет. — Он думал, что титул привлечет к вам внимание. Что враги начнут интересоваться вами. Он хотел, чтобы вы были свободны.

— Свободна, — горько усмехнулась Алисия. — Да, я очень свободна.

Она развернула пергамент, и взгляд ее упал на строки, написанные изящным каллиграфическим почерком: «Алисия Мари Вэнс, старшая дочь Эдварда Вэнса, баронета. Сим документом подтверждается ее право на титул баронессы Вэнс и все земли, принадлежащие роду Вэнсов по праву наследования».

— Этого достаточно, чтобы войти в свет? — спросила она, не поднимая глаз.

— Более чем, — ответила Маргарет. — Документы в полном порядке. Насколько я поняла, на поместье ты не претендуешь, и оно отошло Лилиан, а титул тебе. Но, — она помедлила, — тебя никто не знает. Ты давно не появлялась в обществе. Чтобы попасть к герцогу, тебе нужно, чтобы кто-то из уважаемых людей представил тебя. Поручился за тебя.

— И кто это сделает?

— Я, — сказала Маргарет. — Я — твоя двоюродная бабка, и мое имя в Бельтайне знают. Герцог не откажет мне в просьбе представить мою внучатую племянницу, которая долгие годы жила в Селеции и только сейчас вернулась на родину.

Алисия подняла глаза. Маргарет смотрела на нее с той же хищной цепкостью, что и сегодня утром, когда впервые увидела ее на пороге своего дома.