— Герцог, — король кивнул, не поднимаясь. — Я ждал вас.

— Я пришел, как смог, ваше величество.

Герцог прошел к столу, взял графин с вином и налил себе стакан.

— Я слышал, у вас были гости, — сказал он. — Те самые, которые называют себя д'Орсоли.

— Они самые, — ответил король.

— И что вы думаете о них?

Король посмотрел на герцога долго. Очень долго. В свете свечей его лицо казалось вырезанным из старого, потрескавшегося дерева.

— Я думаю, что они либо мошенники, либо сумасшедшие, — сказал он. — И то, и то одинаково опасно.

Герцог усмехнулся — сухо, одними губами.

— Вы крайне прозорливы, Ваше величество. Они крайне опасны. Вы знаете, кто она?

— Да, мне докладывали, я знаю.

— Разбойница, пиратка. Она убивала ваших подданых и грабила ваши корабли. Торговала контрабандой. И теперь эта женщина называет себя графиней.

Он скорбно вздохнул и замолчал.

Король замолчал тоже. Он посмотрел на свои руки — старые, с коричневыми пятнами, с выступающими венами, и тихо вздохнул.

— Чего вы хотите? — спросил он наконец.

Герцог шагнул ближе. Оперся руками о край стола, наклонился.

— Пленницу, — сказал он. — Отдайте мне Черную Метку.

— Зачем она вам?

Герцог выпрямился. Прошелся по кабинету — от стены к стене, от стены к стене.

— Это наше старое семейное дело, ваше величество, — сказал он. — Скажем так — я хочу закрыть старые долги.

— А как же граф?

Герцог повернулся.

— Граф останется здесь, под вашим присмотром. Впрочем, какая разница? Он самозванец. Никто не будет оплакивать его.

— А если он не самозванец? — тихо спросил король.

Герцог посмотрел на короля так, что у того по спине побежали холодные мурашки.

— Ваше величество, — сказал герцог, и голос его стал мягким, как бархат, — вы же не хотите, чтобы я начал сомневаться в вашей преданности нашим общим интересам?

Король побледнел.

— Вы угрожаете мне?

— Предупреждаю, — поправил герцог. — Разве я смею угрожать вам?

Он подошел к окну, окинул взглядом розы и фонтан.

— Я много лет верно служил вам, Ваше Величество. Не прося ни наград, земель и титулов. И теперь я прошу об одной маленькой услуге.

— Услуге? — король усмехнулся. — Вы называете это услугой?

— Конечно, — герцог повернулся к нему. — Отдайте мне эту женщину. И вы больше никогда не услышите о ней.

Король сжал подлокотники кресла. Львиные головы впились в его ладони.

Они смотрели друг на друга. Король — усталый, больной, загнанный в угол. Герцог — молодой, сильный, уверенный в своей безнаказанности.

— Хорошо, — выдохнул король. — Забирайте ее.

— Благодарю вас, Ваше Величество.

Герцог почтительно поклонился и вышел.

После их ухода король долго сидел, напряженно обдумывая ситуацию. Потом взял со стола колокольчик, позвонил. В дверях вырос капитан стражи.

— Обыскать дворец герцога Монфортского, пока он будет находиться здесь, не привлекая лишнего внимания, — приказал король. — Все, что найдете — ко мне. Живо.

Ночь опустилась на королевский дворец тяжелым, бархатным пологом.

Алисия сидела в темноте, сжимая в пальцах записку и ключ. Белый прямоугольник бумаги с аккуратным, чуть наклонным почерком — она перечитывала слова, написанные на нем снова и снова.

«Полночь. Старый фонтан в лабиринте»

Что-то было не так. Джейкоб не стал бы так писать. Джейкоб, если бы хотел встретиться, нашел бы способ прийти сам или прислать человека с посланием. Они договаривались об этом еще на «Мести»: в конце послания должен был стоять перечеркнутый крест, а здесь его не было.

«Кто-то хочет, чтобы я пришла туда одна», — подумала она.

Она подошла к двери, прислушалась. В коридоре было тихо. Замок — тот самый, который она попробовала открыть ключом, — щелкнул, но Алисия не тронула дверь. Вместо этого она сунула ключ обратно в карман и приняла решение разыскать Джейкоба.

Она выскользнула в коридор, бесшумно ступая по каменным плитам. Темно-серое платье, в которое ей помогла переодеться после ужина молчаливая служанка, почти сливалось с тенями.  Она придерживала юбку руками, чтобы та не шуршала. Масляные лампы на стенах горели тускло, отбрасывая длинные, колеблющиеся тени. Коридор казался бесконечным — дверь за дверью, портрет за портретом.

Восточное крыло она нашла не сразу. Пришлось подняться на второй этаж, пройти через пустую галерею с мраморными статуями, свернуть в боковой коридор, где пахло пылью и старыми коврами. И вот здесь, у массивной дубовой двери, стояли двое стражников в королевских ливреях.

— Стой, — один из них поднял алебарду. — Кто идет?

— Я — графиня д'Орсоли, — Алисия специально говорила говорила громко, чтобы Джейкоб услышал ее. — Я хочу видеть своего мужа.

Стражники переглянулись. Тот, что постарше, с седыми усами, покачал головой.

— Не велено, ваше сиятельство. Приказ короля. Его светлость отдыхает.

— Я просто взгляну на него, — сказала Алисия, делая шаг вперед. — Я не буду его будить.

— Не велено, — повторил стражник, перегораживая дорогу алебардой. — Простите, ваше сиятельство, но приказ есть приказ.

Алисия отступила на шаг.

— Хорошо, — сказала она, разворачиваясь. — Я приду утром.

Она пошла обратно по коридору, стараясь не показывать свои чувства, но когда за спиной стихли голоса стражников, прижалась спиной к холодной стене и задумалась.

«Джейкоба там нет, — поняла она вдруг. — Если бы он был в этой комнате, он бы что-то сделал — постучал, крикнул, да хоть ногой в дверь ударил. Но там тихо. Слишком тихо»

Она почти бегом вернулась в западное крыло, но вместо того, чтобы идти в свою комнату, свернула в боковой коридор, который вел к черной лестнице.

Осторожно, стараясь не скрипеть ступенями, она спустилась вниз и вышла через маленькую дверь в сад.

Ночь встретила ее холодом и запахом мокрых роз. Луна пряталась за тучами, и только редкие звезды мерцали сквозь разрывы. Алисия двинулась вдоль стены, минуя лабиринт, в который решила не ходить, так как посчитала записку ловушкой. Она держась в тени, осторожно пробираясь туда, где за живой изгородью угадывались очертания восточного крыла — оттуда, с другой стороны, был еще один вход. Меньший, для прислуги.

Она обогнула фонтан с мраморной нимфой — тот самый, старый, с разбитым лицом, — и замерла.

Вход в восточное крыло со стороны сада был открыт.

Тяжелая железная дверь, обитая кожей — стояла приоткрытой, и из щели пробивался тусклый свет. Алисия подошла ближе, прислушалась. Тишина. Только где-то внутри, далеко-далеко, скрипнула половица.

Она толкнула дверь и скользнула внутрь.

В узком коридоре пахло затхлостью, мышами и старой смазкой для петель. Алисия двинулась вперед, держась рукой за шершавую каменную стену.

На втором повороте она увидела свет.

Круглый зал с низким сводчатым потолком, когда-то бывший, наверное, кладовой. Посредине — грубый деревянный стол, на котором стоял масляный фонарь. И вокруг — люди в черных сутанах, с капюшонами, надвинутыми на лица. Монахи ордена Святого Климента.

Их было шестеро. А в центре, привязанный к стулу, с кляпом во рту, сидел Джейкоб.

— Джейкоб! — крик вырвался у нее раньше, чем она успела подумать.

Он повернул голову. Глаза его — серебристо-серые, даже в этом тусклом свете — расширились от ужаса. Он замычал сквозь кляп, рванулся, но веревки держали крепко.

— А вот и графиня, — раздался голос из темноты — сладкий, вкрадчивый, как патока.

Брат Морсини вышел из тени, и в свете фонаря его лицо — бледное, с острыми скулами и маленькими злыми глазами — казалось маской смерти. Он улыбался.

— Ну что же вы не пошли в лабиринт, — сказал он. — Вам там была приготовлена теплая встреча… Но вы слишком умны, чтобы попасться на такую примитивную приманку… Тем не менее, вы примчались к мужу. Женщина всегда остается женщиной.