— Джесс, — позвал он тихо, когда они шли в барак. — А ты не хотел бы... ну, выбраться отсюда? Насовсем?

Джесс остановился.

— Хотел бы, — сказал он. — Но как? Мать, брат... если я сбегу, их накажут.

— А если сбежите все вместе? — спросил Томми. — Если найдется корабль, который увезет вас далеко-далеко, где никто вас не найдет?

Джесс посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом.

— Ты странный, Томми, — повторил он. — Очень странный. — Он помолчал. — Но если такой корабль правда есть... я согласен…

Томми кивнул и похлопал его по плечу.

— Договорились, — сказал он. — А теперь — спать. Завтра рано вставать.

Они вошли в барак, и Томми забрался на свою верхнюю койку. В щель между бревнами пробивался лунный свет — тонкий, серебряный, почти прозрачный. Где-то за стеной вдалеке заухал филин, и этот звук казался единственным живым в этом мертвом месте.

Он улыбнулся своим мыслям и провалился в тревожный, беспокойный сон.

А где-то далеко, в особняке герцога, Алисия стояла у окна и смотрела на заводские трубы, которые даже ночью дымили, выбрасывая в небо искры.

— Держись, Томми, — прошептала она. — Я скоро приду. Я всех вас оттуда вытащу.

За ее спиной, в кресле у камина, Маргарет перебирала четки и шептала молитву.

— Всеблагие заступники, — шептала она, — храните мальчика. И дайте нам сил довести это дело до конца.

Время, отпущенное герцогом на размышление, тянулось медленно, как патока.

Алисия почти не выходила из своей комнаты — ссылалась на слабость после раны, которую якобы разбередила в поездке, хотя на самом деле все уже почти зажило. Она сидела у окна и ждала вестей от Томми.

И вот наконец оно пришло.

«Здесь делают новое смертельное оружие. Герцог готовит переворот, — Чертежи в сейфе у управляющего».

Алисия перечитывала записку снова и снова, и с каждым разом лицо ее становилось мрачнее.

— Наш герцог сошел с ума, — сказала она тетушке. — Судя по донесению, он готовит государственный переворот.

Маргарет, которая как раз намазывала масло на тост, замерла с ножом в руке.

— Ты уверена?

— Томми раскопал ценную информацию, — Алисия поднесла послание к пламени свечи. — На заводе разрабатывают какое-то новое оружие, но хорошо бы посмотреть на чертежи.

— Зачем герцогу это? — Маргарет отложила тост, забыв про масло. — У него и так есть и власть, и деньги, и земли.

— Таким как он, всегда мало, — Алисия сжала ладонь в кулак. — Думаешь, зачем он нанимает подростков: потому что им платить можно вдвое меньше. Он всегда хочет большего, хочет править. И он использует этот завод, этих детей, чтобы создать оружие, которое сокрушит короля.

— Надо передать, чтобы Томми уходил оттуда под первым же благовидным предлогом.

— Ты права, скоро там станет жарко, уж я позабочусь об этом.

Они замолчали.

В комнате было тихо — только потрескивали дрова в камине, да где-то в коридоре переговаривались служанки.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала Маргарет.

Дверь открылась, и на пороге появился человек в черной сутане, с дорожным посохом в руке и большим деревянным распятием на груди.

— Прошу прощения за вторжение, дочери мои. Меня зовут отец Бенедетто. Молю уделить мне несколько минут.

Алисия вскочила, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

— Святой отец, — сказала она, делая шаг ему навстречу.

Священник переступил порог и закрыл за собой дверь. Маргарет тотчас повернула ключ в замке. — Ваш человек, сударыня, сказал, что вы разыскиваете меня… Простите, что не предупредил заранее о своем визите. Но за мной могли следить.

Он был невысоким, худым, с аскетичным лицом и глубоко посаженными глазами цвета осеннего неба. Седина тронула его виски, но взгляд оставался острым, цепким — взгляд человека, который привык искать правду там, где другие ее не замечают.

— Садитесь, святой отец, — Маргарет указала на кресло у камина. — Выпейте чаю с дороги.

— Благодарю, сударыня, — священник опустился в кресло с видимым облегчением. — Дороги в вашем Бельтайне, как я погляжу, не лучше, чем в Селеции.

Он принял чашку из рук Маргарет, сделал глоток, и только после этого поднял глаза на Алисию, присевшую рядом.

— Я видел его, — сказал он. — Вашего Джейкоба.

Алисия замерла.

— Где? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все дрожало.

— На корабле «Месть». Ваш юнга, маленький рыжий мальчик, провел меня на борт, а потом мы вместе вернулись в город. Джейкоб принял меня холодно, с подозрением. Он не доверяет священникам, — отец Бенедетто усмехнулся. — И я его понимаю. Слишком многие из нас пляшут под дудку богатых, забывая о своем долге.

— Но вы не такой? — спросила Маргарет.

— Я стараюсь чтить данные обеты, — ответил священник. — Иногда это может стоит мне жизни, но пока Всеблагие хранят.

Он поставил чашку на блюдце и полез за пазуху. Достал сложенный вчетверо лист плотной бумаги, запечатанный сургучной печатью с гербом д'Орсоли — три золотые лилии на лазоревом поле.

— Это письмо старого графа, — сказал он, протягивая бумагу Алисии. — Он написал его два месяца назад, когда понял, что дни его сочтены. Я должен был передать его сыну, но тот отказался иметь со мной дело, пока я не переговорю с вами. И я передаю его вам.

Алисия взяла письмо дрожащими руками. Сломала печать, развернула.

«Сын мой, если ты читаешь это — значит, я уже мертв или близок к тому. Прости меня за то, что я не признал тебя раньше. Прости за все годы одиночества и боли. Я был трусом, и я проклинаю себя за это каждый день. Но я хочу, чтобы ты знал: я всегда помнил о тебе. Я искал тебя. И когда узнал, что ты жив — обрадовался, как в день твоего рождения. Приезжай, умоляю. Я хочу увидеть тебя прежде, чем встречусь с Творцом. Твой отец, граф Лоренцо д'Орсоли»

Алисия перечитала письмо дважды. Трижды. Потом подняла глаза на священника.

— Он должен ехать, в этом не может быть сомнений, — сказала она.

— Монахи Святого Климента перекрыли все дороги к поместью — ответил отец Бенедетто. — Они проверяют каждого, кто въезжает в графство. Если они узнают, кто он…

— Они убьют его, — закончила Алисия.

— Не только его, — священник перекрестился. — Они убьют и графа, и меня, и всех, кто встанет у них на пути. Орден Святого Климента не остановится ни перед чем. У них есть покровители среди самых знатных семей королевства. Даже при дворе.

— Зачем монахам наследство графа? — иронично спросила Маргарет. — Они же дали обет нестяжательства.

— Дали, — горько усмехнулся отец Бенедетто. — Но есть те, кто забывает свои обеты, когда речь идет о золоте и власти. Граф Лоренцо владеет землями, которые орден хочет заполучить уже много лет. Кроме того, у него есть документы — старые, очень старые документы, которые орден мечтает уничтожить.

— И поэтому они хотят, чтобы граф умер, не признав наследника? — спросила Алисия.

— Именно, — кивнул священник. — Если граф умрет бездетным, все его состояние отойдет церкви. Орден Святого Климента получит земли, документы и власть. А если Джейкоб объявится...

— Он станет угрозой, — закончила Маргарет.

— Смертельной угрозой, — подтвердил отец Бенедетто. — Поэтому я пришел к вам, баронесса. Джейкоб не поедет в Селецию один, когда вы здесь, в опасности. Он хочет, чтобы вы поехали с ним.

— Он дурак, — выдохнула Алисия, и в голосе ее зазвенели слезы. — Глупый, упрямый дурак.

— Возможно, — согласился священник. — Но он любит вас. И он готов умереть, чтобы защитить вас.

— А я не готова позволить ему умереть, — Алисия поднялась, и в ее глазах горел тот самый огонь, который делал ее Черной Меткой. — Что нужно делать?

Отец Бенедетто тоже встал. Подошел к ней, по-отечески положил руку на плечо. Ваш возлюбленный просил передать вам это. В ладонь Алисии лег небольшой кожаный мешочек.