— Ты уверена, что хочешь это сделать? — спросил Джейкоб, стоя у нее за спиной. Его рука успокаивающе лежала на ее. — Мы можем просто выбросить ее за борт. Утопить в самой глубокой впадине.

— Думаю, что не можем, — ответила Алисия. — Она сама найдет дорогу обратно. Такие вещи не тонут.

Она провела пальцами по корешку, и по нему пробежала золотая искра — та самая, которую она видела в первый раз, когда Книга заговорила с ней.

— Тогда, может быть, я смогу помочь, — раздался голос от двери.

Отец Бенедетто стоял на пороге, прижимая к груди большой деревянный артефакт, выявляющий ложь и истину, и кропильницу со святой водой. Его лицо было бледным, но в глазах горел тот огонь, который бывает у людей, готовых смотреть в лицо тьме.

— Святой отец, — Джейкоб нахмурился, — вы уверены, что вам стоит…

— Я слуга Всеблагих, сын мой, — перебил священник, переступая порог. — А это, — он кивнул на Книгу, — пахнет преисподней. Я чую исходящее от нее зло.

Он подошел к столу, поставил артефакт рядом с Книгой и поднес к ней кропильницу. Святая вода зашипела, закапала на медные застежки — те потемнели, будто их коснулся огонь.

— Видите? — тихо сказал Бенедетто. — Она не терпит благословенной воды.

Алисия подняла на него глаза.

— Что вы имеете в виду?

— То, что она питается проклятием, — ответил священник. — И ей нужна жертва. Вы, дитя мое.

Джейкоб напрягся. Его рука, лежавшая на плече Алисии, сжалась так, что она поморщилась.

— Объясните, — потребовал он.

Отец Бенедетто глубоко вздохнул и начал говорить.

— Судя по тому, что вы мне вкратце рассказали, Герцог Монфортский не просто злодей, — сказал он. — Он — носитель древнего проклятия. Сотни лет назад его предок заключил сделку с темными силами. Он получил власть, богатство, земли. А взамен обрек всех своих потомков на вечное одиночество и жажду того, чего они не могут получить.

Алисия слушала, и с каждым его словом картина складывалась в нечто цельное, пугающее и до боли знакомое. Все, что она пережила в том будущем, — пожар на «Мести», кинжал Джейкоба в спине, смерть сестры, — все это было частью одного большого, древнего механизма, который перемалывал жизни, как жернова.

Она посмотрела на Джейкоба. Тот стоял, сжав челюсти, и его серебристые глаза потемнели, как море перед бурей. Он не верил в проклятия. Он верил в порох, сталь и свою правую руку. Но сейчас даже он не находил слов.

— Святой отец, — Алисия повернулась к священнику. — Вы — человек ученый. Вы служили во Всеблагих библиотеках, видели манускрипты, о которых мы даже не слышали. Помогите нам понять. Что это за проклятие? Как оно работает? Как его остановить?

— И не говорите нам, что единственный выход — ее смерть, — добавил Джейкоб жестко.

Отец Бенедетто помолчал. Его пальцы, лежавшие на распятии, дрожали — но не от страха, а от напряжения человека, который пытается собрать воедино разрозненные куски древней головоломки.

— Расскажите мне все еще раз, — сказал он наконец. — Все, что вы знаете. О Книге. О будущем, из которого вы вернулись. О том, что вы видели на том корабле. Каждую деталь. Даже те, которые кажутся вам неважными.

Алисия глубоко вздохнула. Села на край койки, сцепила пальцы в замок. И начала рассказывать.

Она рассказала о том, как впервые увидела Книгу — в своей каюте, на рассвете, после того как очнулась в прошлом. О том, как Книга говорила с ней голосом, который был древнее моря и мудрее времени. О том, как она перенесла ее назад, чтобы спасти сестру, Джейкоба, всех их.

Она рассказала о горящей палубе «Мести» — той, которой еще не случилось. О кинжале между лопатками. О холодных глазах Джейкоба, в которых не было ничего, кроме пустоты. О смерти Лили. О том, как она кричала, когда узнала, что опоздала.

— Я видела это, — сказала она, и ее голос дрогнул. — Каждую деталь. И когда я очнулась здесь, я поклялась, что этого не случится.

Отец Бенедетто слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но Алисия видела, как побелели его костяшки, сжимающие распятие.

— Вы сказали, Книга дала вам второй шанс, — произнес он наконец. — А вы не задумывались, почему? Почему именно вам? Почему именно тогда?

— Я думала, чтобы я могла спасти Лили, — ответила Алисия.

— А если не только? — священник посмотрел на нее в упор. — А если Книге нужно, чтобы вы остались жить для продления проклятия, чтобы герцог нашел наконец свою идеальную жертву? Вспомните, в том будущем Лили была давно уже мертва, и Книгу это абсолютно не волновало. А вот когда вы получили смертельную рану… Тут она и вмешалась…

В каюте повисла тишина.

Джейкоб шагнул вперед, заслоняя Алисию.

— Вы хотите сказать, что она сама привела ее к герцогу? — спросил он, и в его голосе зазвенела сталь.

— Я хочу сказать, что Книга — не просто хранилище знаний, — ответил священник. — Она — участник игры. И у нее есть своя цель. Возможно, та же, что и у проклятия. Жертва, кровь и сила.

Алисия почувствовала, как по спине побежали мурашки.

— Тогда что нам делать? — спросила она.

— Для начала — не доверять ничему, что говорит Книга, — ответил Бенедетто. — И приготовиться к тому, что правда может оказаться страшнее, чем вы думаете.

— Но я не понимаю, — спросила Алисия, — почему эта сделка связана именно с нашим родом?

— Судя по вашим видениям, — кивнул священник. — Заклятие держится на крови Вэнсов и должно обновляться каждые сто лет. Возможно, в жертву надо было принести настоящую любовь, а может быть сыграла роль ваша родовая магия, теперь уже вряд ли мы узнаем… Но без этого… — он запнулся, будто боялся произнести следующее слово, — без этого род Монфоров перестанет существовать. Герцог потеряет все — земли, титул, власть. И даже жизнь.

— Поэтому он так хотел жениться на мне, — прошептала Алисия. — Поэтому он так настойчиво…

— Не только поэтому, — возразил Бенедетто. — Я видел, как он смотрел на вас там, на корабле. Там есть и настоящее чувство. Но проклятие сильнее чувств. Оно направляет его, заставляет искать вас. И Книга… — он кивнул на стол, — Книга помогает ему.

— Что значит — помогает? — Джейкоб шагнул вперед, заслоняя Алисию.

— Я не могу знать наверняка, но судя по всему, ей нужно, чтобы жертва состоялась, — проговорил священник. — И поэтому она вернула вас, поэтому герцог так быстро настиг нас. Поэтому он знал, где вы будете. Книга… жаждет исполнения кровавого ритуала. Она подсказывает ему путь.

В этот момент Книга дрогнула.

Страницы зашелестели сами собой, будто их перелистывал невидимый ветер. Медные застежки зазвенели, и из корешка вырвалась тонкая струйка дыма — черного, едкого, пахнущего серой и горелой плотью.

— Всеблагие заступники… — выдохнул Бенедетто, хватаясь за артефакт, который стал наливаться красным цветом.

Алисия хотела отодвинуться, но не смогла. Ее руки будто приросли к столу. Она чувствовала, как тепло, исходящее от Книги, становится жаром, а жар — пламенем.

— Джейкоб, — прошептала она, — она…

Не договорив, Алисия вскрикнула. Из развернувшейся Книги вырвался язык черного пламени — жадный, живой, голодный. Он метнулся прямо в лицо священнику, и отец Бенедетто едва успел пригнуться, прикрываясь артефактом.

— Назад! — закричал он. — Отойдите от нее!

Пламя лизало потолок каюты, оставляя на дереве черные, дымящиеся полосы. Джейкоб рванул Алисию за плечи, оттаскивая ее от стола, но Книга словно тянула ее обратно — невидимыми нитями, сплетенными из дыма и проклятий.

— Защити невинных! — крикнул отец Бенедетто. — Во имя Всеблагих!

Он плеснул на Книгу из кропильницы — и пламя зашипело, заклубилось, заметалось, будто живое существо в агонии. Черный дым смешался с паром, раздался треск, похожий на крик, — и пламя погасло.

Книга захлопнулась сама собой. Медные застежки со щелчком заперлись. На обожженной крышке остались темные пятна — там, куда попала вода.