— А что будет, когда мы доберемся до дворца? — усмехнулся он.

— Не знаю, — ответила она. — Но, надеюсь, там будет кровать. И горячая вода.

— И вино, — добавил он.

— И сыр, — подхватила она.

— И никто не будет нам мешать, — закончил он.

Они рассмеялись — вместе, легко, свободно, — и начали собираться в дорогу.

Они почти без приключений добрались до фамильного особняка д'Орсоли в Лоре. Белоснежные колонны, высокие арочные окна, кованые ворота с позолоченными лилиями на гербе. Он стоял на холме, возвышаясь над крышами столицы, и Алисия, глядя на него снизу вверх, почувствовала, как сердце замерло от восхищения и трепета.

— Это все твое? — спросила она, слезая с лошади.

— Наше, — ответил Джейкоб, и в голосе его слышалась гордость пополам с удивлением.

Управляющий дворца — сухопарый, седой старик в безупречном черном сюртуке — встретил их на пороге и поклонился так низко, будто перед ним стояли король с королевой.

— Ваша светлость, — сказал он, обращаясь к Джейкобу, — дворец готов принять вас. Мы не ждали гостей, но, узнав о вашем приезде из письма отца Бенедетто, постарались подготовить все к вашему прибытию.

— Спасибо, — кивнул Джейкоб. — Нам нужно привести себя в порядок перед аудиенцией у короля. Когда нас примут?

— Завтра в полдень, ваша светлость, — ответил управляющий. — Его Величество выразил желание встретиться с вами с глазу на глаз.

— С глазу на глаз? — переспросила Алисия. — Что это значит?

— Не знать, ваше сиятельство, — управляющий развел руками. — Но говорят, король... он эксцентричен. Любит неожиданности.

— Ну что ж, будем готовиться, — вздохнул Джейкоб.

Они прошли в вестибюль — огромный, с мраморным полом, залитым светом из огромных окон.

— Ваши покои готовы, — сказал управляющий, провожая их по широкой лестнице на второй этаж. — Я распорядился подать ужин и приготовить купальные апартаменты.

— Я так давно мечтала об этом! — воскликнула Алисия, и глаза ее загорелись.

Купальня, выложенная белым мрамором с серебристыми прожилками, занимала целое крыло первого этажа. Посередине стоял огромный бассейн с выточенными из камня ступенями, ведущими вниз. Вода парила, наполняя воздух влажным теплом, и аромат лаванды и розовых лепестков, плавающих на поверхности, кружил голову.

— Вот это я понимаю, — сказала Алисия, начиная расстегивать платье. Руки дрожали от усталости, и Джейкоб подошел сзади и принялся расшнуровывать корсет сам.

— Позволь мне, — прошептал он, и его дыхание коснулось ее шеи.

Корсет упал на пол. За ним — рубашка, юбки, чулки. Алисия осталась в одной тонкой сорочке, почти прозрачной, и Джейкоб, глядя на нее, почувствовал, как снова закипает кровь.

— Тебе определенно нужна помощь, — сказал он, подхватывая ее на руки. — Сейчас особенно.

Он спустился по мраморным ступеням прямо с ней на руках, и вода сомкнулась над ними, обжигающая, ласкающая, освобождающая. Алисия вскрикнула от восторга.

— Ты с ума сошел! — засмеялась она, пытаясь отстраниться, но он держал ее крепко.

— Конечно, — согласился он. — И тебе предстоит сумасшедшая ночь, дорогая графиня!

Он поцеловал ее, пахнущую розами и лавандой, и она забыла, где находится.

— У нас есть еще время, — сказал Джейкоб.

— Сколько? — спросила Алисия.

— Вся ночь до утра, — ответил он. — И вся жизнь.

Она улыбнулась и придвинулась ближе.

— Тогда не будем терять ни минуты, — прошептала она…

Утром их разбудил деликатный стук в дверь.

— Ваша светлость, ваше сиятельство, — раздался голос управляющего, — завтрак подан. Карета будет подана к полудню.

Джейкоб вздохнул, открыл глаза и увидел Алисию — она уже сидела в постели, поджав ноги, закутавшись в белую простыню, и смотрела на него с той самой улыбкой, ради которой он готов был свернуть горы.

— Доброе утро, ваша светлость, — сказала она.

— Доброе утро, графиня, — ответил он.

Они завтракали в малой столовой — комнате, выходившей окнами на королевский дворец, который возвышался на другом конце города, белый, как облако, с золотыми шпилями, уходящими в небо.

— Красивый, — сказала Алисия, глядя на него.

— И опасный, — поправил Джейкоб. — Как и все, что связано с властью.

— Знаю, — она вздохнула. — Просто... страшно. Вдруг король не поверит? Вдруг капеллан откажется? Вдруг проклятие...

— Не думай об этом, — перебил он. — Думай о сегодняшнем. О том, что мы вместе.

После завтрака целая вереница слуг помогла им одеться в лучшие наряды, которые нашлись во дворце: Джейкоб — в темно-синий сюртук с серебряным шитьем, расшитый лилиями д'Орсоли, Алисия — в платье цвета слоновой кости, с длинными кружевными рукавами и струящейся юбкой. Волосы ее были уложены в высокую прическу, украшенную жемчугом, и когда она посмотрела в зеркало, то не сразу узнала себя, настолько она была хороша.

Карета ждала их у ворот — черная, с гербом д'Орсоли на дверцах, запряженная шестеркой белых лошадей. Лакеи в ливреях замерли по бокам, готовые сопровождать своих господ в королевский дворец.

— Готова? — спросил Джейкоб, подавая Алисии руку.

— Готова, — ответила она, вкладывая свою ладонь в его.

Они сели в карету, и она тронулась с места, мягко покачиваясь на мостовой. Алисия смотрела в окно на проплывающий мимо Лор — старые дома, узкие улочки, цветочные лавки, шумные площади, — и думала о том, что было бы, если бы ее жизнь сложилась иначе.

Но тогда бы не было этого момента.

Тогда бы не было Джейкоба, и их любви.

— О чем задумалась? — спросил он, накрывая ее руку своей.

— О прошлом, — ответила она. — И о будущем.

— Каким ты его видишь?

— Светлым, — она улыбнулась. — Очень светлым.

Карета подъехала к воротам королевского дворца, и стражники в золотых кирасах отдали честь.

— Граф и графиня д'Орсоли! — провозгласил герольд.

Алисия глубоко вздохнула, расправила плечи — и шагнула в свой новый бой.

Тронный зал оказался меньше, чем Алисия ожидала. Она представляла себе бесконечную галерею с мраморными колоннами, золотые своды, сотни придворных, застывших в почтительном молчании. Но король Альдона, Селеции и Лидии не любил помпы — по крайней мере, их он принял очень скромно.

Зал был небольшим, строгим, с высокими стрельчатыми окнами, сквозь которые лился мягкий полуденный свет. Вдоль стен стояли, но сегодня они были пусты.

Только трон — массивный, черный, с вырезанными на подлокотниках львиными головами. И человек на троне.

Король Филипп IV оказался совсем не таким, как она себе представляла. Она ждала надменного вельможу в парчовом камзоле, с холодными глазами и пальцами, унизанными перстнями. Вместо этого на троне сидел усталый пожилой человек в простом темно-синем сюртуке. Ему было за пятьдесят, но выглядел он гораздо старше — седина в темных волосах, глубокие морщины на лбу, мешки под глазами.

— Граф д'Орсоли, — сказал король, и в голосе его слышалась усталая приветливость. — Наконец-то. Я уже начал сомневаться, что вы существуете.

Алисия присела в реверансе — неуклюже, потому что платье было слишком длинным, и она наступила на подол.

— А это, надо полагать, ваша супруга, — король перевел взгляд на Алисию. — Баронесса Вэнс. Или уже графиня?

— Графиня д'Орсоли, ваше величество, — сказала она, выпрямляясь.

Король усмехнулся.

— А вы способны на дерзость, графиня, — сказал он. — Я это запомню.

Он махнул рукой слугам, и те принесли два стула с высокими резными спинками. Алисия села, чувствуя, как под ней скрипит старинное дерево. Джейкоб сел рядом, и его рука на мгновение коснулась ее, успокаивая.

— Рассказывайте, — король подался вперед. — Я знаю, вы пришли не просто так.