Кровь все еще сочилась из пореза на пальце — тонкой, горячей нитью. Капли падали вниз, в темноту, и каждый удар о камень звучал в ее висках, как колокольный набат.

Пергамент под ее пальцами шевельнулся, как живой.

— Еще немного, — прошептал герцог у нее за спиной. — Вы такая смелая, баронесса. Такая сильная.

Его голос звучал теперь иначе. Алисия опустилась на колени перед саркофагом, прикрыла глаза и вихрь видений пронесся перед ней.

...

Она стояла в этом же склепе, но не сейчас — тогда. Сотни лет назад. Свечи горели на каменных стенах ровным, желтым пламенем. В центре зала, на том же самом саркофаге, лежала женщина — молодая, прекрасная, с распущенными русыми волосами, такими же, как у самой Алисии. Ее руки были сложены на груди, а на запястьях — алые нити, впившиеся в кожу. Невдалеке лежала уже знакомая раскрытая книга, ключ и шкатулка, такая же, как ей передала Лили.

И рядом с ней стоял Монфор.

Не герцог — другой. Он держал в руках тот самый кинжал — с костяной рукоятью, которую Алисия сжимала минуту назад. Он улыбался. И в его глазах горел тот же голод, который она только что ощущала за своей спиной.

— Ты обещал, — прошептала женщина на саркофаге, и губы ее почти не двигались. — Ты обещал, что будешь любить меня, когда я стану твоей женой.

— Ты и есть, ни одну женщину я не полюблю так, как тебя, моя дорогая супруга, — ответил Монфор, и голос его был мягким, как шелк, и лживым, как надгробная речь убийцы у свежей могилы. — Ведь ни одна женщина не сможет подарить мне такого могущества.

Он поднял кинжал, и женщина закричала.

— Кровь Вэнсов питает проклятие, — сказал Монфор, занося кинжал. — А проклятие дарует силу Монфорам. Так было, и так будет. Спасибо тебе, любовь моя.

Клинок вошел в грудь. Женщина захрипела и замерла. Кровь ее потекла по черному камню саркофага, письмена на стенах загорелись алым, и древняя сила, слепая и жадная, хлынула в Монфора.

А потом видение сменилось.

Другая женщина. Другой саркофаг. Те же алые нити на запястьях. Тот же кинжал. Другой Монфор — но с теми же глазами. Те же слова, та же ложь о любви, союзе и вместе навсегда.

И так каждые сто лет.

Вереница жертв — Вэнсы, которых Монфоры приводили в этот склеп.

Алисия открыла глаза. Она медленно поднялась с колен и повернулась к герцогу.

Герцог стоял в двух шагах, от нее, сжимая пергамент, и на его лице застыло выражение жадного ожидания. Он не заметил, что она видела. Он думал, что она просто ослабела от потери крови. Что она сейчас упадет в обморок, и он сможет закончить начатое.

— Баронесса, — сказал он, делая шаг вперед, и в голосе его зазвенела плохо скрываемая дрожь. — Еще немного. Совсем чуть-чуть. Протяните руку. Я помогу вам.

Она сжала пальцы в кулак, останавливая кровь.

— Я чувствую слабость, — сказала она, и голос ее дрогнул. — Мне нужно сесть, голова кружится.

Герцог мгновенно оказался рядом, заботливо подхватил ее под локоть, усадил на край саркофага.

— Отдохните, дорогая, — прошептал он. — Мы почти у цели. Еще немного — и все закончится.

И тут над их головами загремели шаги.

Над головами герцога и баронессы загремели шаги.

— Алисия! Алисия, дитя мое, вы здесь?

Голос Маргарет разнесся под сводами склепа, многократно усиленный каменными стенами.

Герцог резко выпрямился, убирая руку с ее локтя. Его лицо, еще секунду назад такое жадное, почти безумное, в мгновение ока стало непроницаемым. Безупречная маска аристократа снова заняла свое место.

— Госпожа де Валькур, — сказал он, повысив голос, чтобы его услышали на лестнице, — мы здесь. У баронессы закружилась голова. Мы сейчас поднимемся.

Стук шагов приближался. Сначала один — быстрый, легкий, Маргарет. Потом еще несколько — тяжелые, уверенные, с позвякиванием шпор и металлическим лязгом амуниции. Тетушка привела с собой не только кучера — человека герцога, но и где-то раздобыла стражников. Алисия мысленно зааплодировала предприимчивой родственнице.

Алисия быстро замотала порезанную руку кружевным платком. Другой рукой она схватилась за край саркофага, изображая слабость, и опустила голову, чтобы лицо было в тени.

— Ваша светлость, — Маргарет появилась из темноты лестницы, и ее глаза — острые, цепкие — мгновенно оценили обстановку. — Я забеспокоилась. Вы так долго не возвращались, а сумерки уже сгущаются. Я попросила кучера и этих любезных стражников помочь меня найти вас.

— Все в порядке, сударыня, — герцог холодно улыбнулся ей. — Баронесса захотела осмотреть развалины древней крепости, я не мог отказать.

Он посмотрел на Алисию — и в этом взгляде была и нежность, и предупреждение, и что-то еще, отчего у нее по спине побежали мурашки.

— Баронесса, — мягко сказал он, — вам лучше подняться на свежий воздух. Вы побледнели.

— Да, ваша светлость, — Алисия подняла голову и посмотрела на стражников, которые стояли у входа в склеп с озабоченными лицами. — Простите, что заставила вас волноваться. Мне стало дурно от духоты. Эти древние склепы такие... Я просто хотела увидеть место, где жили мои предки. И герцог любезно согласился меня проводить.

Она сделала усилие, поднялась с саркофага, и Маргарет мгновенно оказалась рядом, подхватив ее под руку.

— Осторожнее, дитя, — сказала тетушка, и в ее голосе звучало искреннее беспокойство. — Ты еще не оправилась после раны. Нельзя быть такой безрассудной.

— Все в порядке, тетушка, — Алисия оперлась на нее, позволяя увести себя к лестнице. — Правда.

Они пошли вверх — медленно, осторожно, ступенька за ступенькой. Алисия чувствовала на себе взгляд герцога, тяжелый, как свинец. Он шел следом, и она слышала его ровное дыхание, стук его сапог по камню.

«Он не знает, что я видела, — подумала она. — И пока он не знает — я в безопасности».

Наверху, в холодном вечернем воздухе, Алисия глубоко вздохнула, и туман, который застилал глаза, начал рассеиваться. Маргарет помогла ей сесть в карету и укутала пледом.

Герцог сел напротив и всю дорогу молчал. Только смотрел на нее, и в его глазах боролись подозрение и надежда.

Карета остановилась у особняка. Герцог предупредительно помог дамам выйти.

— Отдыхайте, баронесса, — сказал он. — Завтра мы продолжим наш разговор.

— Непременно, ваша светлость, — ответила Алисия, многозначительно улыбнувшись. — Но к чему ждать до завтра. Дайте мне время привести себя в порядок, и я удовольствием разделю с вами вечернюю трапезу.

Она позволила Маргарет увести себя в комнату. И только когда дверь закрылась и ключ повернулся в замке, она рухнула в кресло и закрыла лицо руками.

— Тетя, — прошептала она, — он убийца. Все Монфоры — убийцы. Веками они приносили в жертву женщин из нашего рода. После церковного венчания между ними образовывалась какая-то связь, видения так быстро мелькали, я не уловила всего… А потом... потом они забирали их кровь, чтобы питать проклятие, дающее им могущество.

Маргарет побледнела и сжала спинку стула так, что костяшки побелели.

— Расскажи мне все, — сказала она коротко.

Алисия рассказала о видении, о том, как каждые сто лет Монфоры приводили в склеп очередную влюбленную жертву и убивали ее, чтобы продлить свою власть.

— Тебе не откажешь в самообладании, дорогая, — Маргарет подошла, села рядом и взяла ее за руки. — Ты ничем не выдала себя.

— Благодаря вам, тетя, — Алисия подняла голову, и в глазах ее горел огонь. — Если бы вы не пришли с этими стражниками... я не знаю, чем бы все кончилось.

— Чем бы ни кончилось, — твердо сказала Маргарет, — теперь это не важно. Важно то, что мы будем делать дальше.

Алисия выпрямилась в кресле. Боль в плече, усталость, страх — все отступило, уступив место холодной, расчетливой ярости.

— Завтра в полдень я должна быть в соборе Святой Анны, — сказала она. — Я стану женой Джейкоба, а потом мы на корабле уйдем в море. Вам необходимо будет укрыться на время…