— От вас тошнит, — парировала я.

— О, не волнуйся, моя милая, ты тоже найдёшь своё место! Такое ангельское личико и такое тело, как у тебя, будут проданы за золотую цену на рынке проституции. И, возможно, я даже стану твоим самым первым клиентом, кто знает…

Я не успела среагировать. Крик, нет, скорее рёв раздался в комнате. Каз встал. Стул всё ещё был прикреплён к его запястьям, но он бросился на Рэя, нанеся ему такой сильный удар головой, что тот с чудовищным стоном рухнул навзничь.

— Ублюдок! — прорычал мой телохранитель.

Он резко пнул ногой в рёбра лежащего на земле мужчины, повторяя свой жест снова и снова, вкладывая всё больше силы. Он был в ярости, которую я никогда у него не видела. Она искажала его черты, делала его голос более низким, надувала его мышцы и казалась такой пылкой, такой разрушительной, что одновременно пугала и завораживала меня. Он излучал что-то подавляющее, пока изливал свою ненависть на неподвижное тело Рэя у своих ног.

Если он продолжит так, он его убьёт. Даже с руками, прикованными к стулу, Каз всё равно был настоящей военной машиной. И ничто не могло остановить его в этот момент. Или почти ничто.

Тяжёлая металлическая дверь камеры распахнулась за моей спиной. Двое громил, вооружённых тазерами, вошли в комнату, и как я ни кричала, чтобы предупредить Каза, ничего не помогало. Он, казалось, потерял слух, погружённый всем телом и душой в свою ярость, которую он обрушивал на то, что осталось от Рэя. Один из мужчин попытался остановить его, но Каз тут же использовал стул, всё ещё привязанный к его спине, чтобы оттолкнуть его, прежде чем нокаутировать ещё более сильным ударом головой, чем первый.

— Каз, остановись! — закричала я в панике. — Они сейчас…

Но я не успела закончить фразу. Второй громила направил первый электрический разряд в затылок Кровавого Жнеца, мгновенно обездвижив его тело. Он ударил его электрошоком ещё раз, чтобы вывести из строя, прежде чем оттащить подальше в комнату, туда, где он больше не смог бы дотянуться до нашего мучителя, всё ещё лежащего на полу. Я сдержала крик, когда увидела лицо последнего. Оно было обезображено, покрыто кровью, и он кашлял, пытаясь отдышаться.

Через несколько минут Рэй с трудом сумел подняться. Гримаса боли и ненависти искажала его лицо, и когда он приказал своим людям развязать Каза, во мне зазвучала оглушительная тревога. Он собирался его убить.

Двое мужчин подчинились, отцепив Каза от стула и заставив его встать на колени на полу, где они удерживали его. Рэй сделал шаг в его сторону. Моё сердце забилось, и ноги задрожали, когда я увидела, как он медленно достаёт из кармана острое и блестящее лезвие ножа. Он собирался его убить.

Моим первым инстинктом было попытаться встать, но эти проклятые наручники мешали мне пошевелиться. Думай, Эрато! Иначе он его убьёт! Внезапно воспоминание, как слабый проблеск надежды, вернулось ко мне, уступая место новой силе. Силе, которая излучалась из моих мышц, кипятила мою кровь и заглушала страх. Потому что я знала. Да, мой отец научил меня этому однажды. Самый быстрый способ освободиться от наручников…

Это вывихнуть себе большие пальцы.

Я вдохнула и выдохнула, осознавая боль, которую собиралась причинить себе. Но я могла только надеяться, что адреналин не позволит мне почувствовать её слишком сильно, потому что это было моё единственное решение. Иначе он его убьёт. А это было исключено.

В то время как я на секунду ощупывала свой палец, пытаясь определить самый простой способ вывихнуть кость, моё дыхание перехватило в груди, когда я увидела, как Рэй медленно наклоняется к моему телохранителю, лезвие блестело в свете лампочки.

— С чего мне начать, чтобы заставить тебя страдать, ты, сукин сын? — начал он. — Язык? Глаза? Зубы?

Эти слова подействовали на меня как электрошок, заглушив то немногое опасение, которое у меня ещё оставалось. Давай, Эрато, стисни зубы. Сейчас или никогда.

Хрусть.

Ужасная боль вырвала у меня стон сквозь стиснутые губы, пока моё дыхание сбилось, и зрение затуманилось. Несмотря на всё, мне удалось проскользнуть рукой вдоль стали. Ещё один, и я буду свободна.

Мой затуманенный взгляд направился к Казу, всё ещё стоящему на коленях. Его лицо было закрытым, не выражая никаких эмоций, в то время как нож висел над его лицом. Но я увидела, как его грудь поднимается и опускается быстрее, когда Рэй опасно приблизил лезвие к его щеке. Ему было страшно. Он собирался умереть. А я ещё могла его спасти.

Хрусть.

На этот раз я не смогла сдержать своего ужасающего стона. Когда я быстро выдернула вторую руку из оков наручников, все взгляды обратились ко мне, настороженные моим криком. Не теряя времени, я поднялась на дрожащих ногах, прежде чем броситься на вооружённую руку Рэя. Он выругался от злости, пытаясь оттолкнуть меня, но я обхватила его бицепс руками и изо всех сил укусила его за руку. Из него вырвался нечеловеческий крик, когда нож упал на бетон. Но он с силой оттолкнул меня, прежде чем резко пнуть меня ногой в живот, моя голова ударилась о пол в нескольких метрах от него.

— Проваливай, шлюха! — прорычал он. — И смотри, как я без колебаний вонжу этот чёртов нож в череп твоего телохранителя!

Он снова схватил холодное оружие и повернулся к Казу, обезумевший от ярости. Снова, без всякого контроля, мой инстинкт взял верх.

Сцена, казалось, разворачивалась в замедленном темпе, как если бы я была зрителем своего собственного тела в действии. Я увидела, как рука Рэя резко поднялась, лезвие между его пальцами. Он был готов убить его. Но это было исключено. Тогда я поднялась, прежде чем броситься перед Казом, пытаясь оттолкнуть своими изувеченными руками его нападавшего. И что-то ударило меня по коже. Прямо под ключицей. Оно вонзилось в мою плоть. Я услышала пронзительный крик. Но это был не мой крик. Он казался далёким, но в то же время таким близким, что от него заболели уши.

С широко раскрытыми глазами я медленно повернулась к высокому брюнету, стоявшему позади меня. Я почувствовала, как горячие слёзы бороздят мои щёки. И я увидела его взгляд. Он казался ошеломлённым. И обеспокоенным. Очень обеспокоенным. Слишком обеспокоенным. Но почему я вдруг плакала? Ведь мне удалось. Он не убил его. Это сработало. Он был цел и невредим.

— Но почему ты…

Каз прервал фразу, когда его глаза опустились ниже. Чуть выше моей груди. И я последовала за его взглядом, обнаружив то, что так его беспокоило. Рукоятка ножа, торчащая из моей кожи. Моя кожа красная. Красная от крови.

Словно резкий возврат к реальности, боль пронзила меня. Мои губы задрожали. Я тяжело рухнула на пол, мои ноги, охваченные спазмами, больше не могли держать мой вес, в то время как даже дышать было невыносимо больно. Меня ударили ножом. Я собиралась умереть.

Моя дрожь распространилась по всему телу, пока я почувствовала, как чьи-то руки схватили моё лицо, и чей-то голос зовёт моё имя. Но мои глаза больше не могли оторваться от этого лезвия, вонзённого в мою плоть.

— Эрато! Смотри на меня, чёрт возьми!

Мои зрачки тут же погрузились в глаза Каза.

— Эй, всё будет хорошо, слышишь? Ты справишься! Так что оставайся со мной, мой ангел, хорошо? — прошептал он мне. — Оставайся со мной, чёрт возьми!

Я смотрела на него, не в силах ответить. Мне было больно. Так больно. И как бы я ни боролась. Боролась изо всех сил. Я чувствовала, как с каждой каплей крови, вытекающей из моей раны, мои веки неумолимо тяжелеют. Мне стало холодно внезапно. Слишком холодно. И вскоре я больше ничего не чувствовала. Ни рук Каза на себе, ни слёз, струящихся по моим щекам, ни этой боли в груди.

Внезапно издалека раздался шум, который я с трудом могла опознать. Но когда я поняла, что это, мой пульс снова участился: полицейская сирена.

Вокруг нас возникла паника. Рэй и его люди поспешили покинуть комнату, бросив нас там. Мои глаза встретились с глазами Каза. Он должен был уйти! Иначе он рисковал… Но его взгляд в моих глазах заглушил мои мысли. Он, казалось, обещал мне, или, скорее, безмолвно предупреждал меня, что никогда не бросит меня здесь.