Усмехаюсь про себя, вспоминая «купание курицы». Уже доложили. Быстро работают его шпионы.

«Боюсь, боюсь», — мысленно корчу рожу в пустоту.

— А насчёт твоей кондитерской, — продолжает он, — я дам распоряжение Айдару, чтобы отвёз и сопроводил тебя. Но это в первый и последний раз, Камилла. — каждое слово отчеканено, как приговор — жёстко и холодно.

Не сдержавшись, показываю средний палец в трубку, яростно жалея, что Артур этого не видит.

И прежде чем я успеваю выдохнуть хоть слово, в трубке слышатся гудки.

Сволочь, отключился. Самодовольный индюк!

Стою, уставившись в потухший экран. В ушах звенит: «В первый и последний раз» Неужели он серьёзно хочет сделать из меня затворницу? Посадить под домашний арест? Ярость бурлит, смешиваясь с холодным страхом. Нет. Нет. И нет! Этому не бывать. Надо найти выход, пути отхода. Как избавиться от этой душащей опеки и его вездесущих глаз.

Следующий звонок делаю в швейцарскую клинику. Набираю номер, пальцы снова не слушаются.

— Альп-Клинник, добрый день, — голос дежурной медсестры на немецком языке спокоен, почти механичен.

— Здравствуйте. Я Камилла Амирова, — проговариваю медсестре на английском языке. Они уже меня знают, и поэтому наше общение не затруднено. — Мой отец, Ренат Фаритович Мавлиев. Как его состояние?

— Добрый день, госпожа Амирова. Состояние пациента стабильное. Показатели постепенно нормализуются. Поводов для волнения нет. Как только все параметры войдут в норму, доктор Шмидт назначит дату операции. — стандартная отписка, безликая и бесчувственная.

— Операция… — ловлю себя на том, что шепчу. — Она всё ещё… риски те же?

— Да, госпожа Амирова. Удаление доброкачественной опухоли головного мозга — операция сложная. Риски остаются прежними: возможная потеря зрения, слуха, двигательных функций при неблагоприятном исходе. Но доктор Шмидт подчёркивает, что шансы сохранить функции высоки при своевременном и успешном вмешательстве. Мы наблюдаем некоторое ухудшение зрения и слуха, как и прогнозировалось, но это не критично на данном этапе.

Сердце падает камнем. «Не критично». Для них обычная статистика. Для меня, это мой родной папа.

Вспоминаю его смех, руки, которые когда-то учили меня печь. Его глаза, которые сейчас тускнеют. И всё это висит на волоске. На очень дорогом волоске, который оплачивает ОН. Артур.

Если развод… Если я взорву этот брак… Отец останется без шанса. Самый опытный юрист не поможет сопротивлению влияния Артура в этом городе. Мой муж — глава общины. Он дружит со многими чиновниками города, которые не против помочь ему даже за дружбу. Ведь бизнес у Артура не совсем легальный и честный. Он сомнёт любого, кто встанет у него на пути. И тем более сомнёт меня. А вместе со мной надежду отца на выздоровление.

Горькая правда обжигает горло. Я в ловушке. В золотой, роскошной, но ловушке. И ключ от неё в руках человека, которого я теперь ненавижу.

Камилла

Отбрасываю мысли. Надо двигаться дальше. Действовать обдуманно, решительнее и быть осторожнее. Артура не так просто обвести вокруг пальца, он как хищник, чувствует подвох и обман на расстоянии.

Быстро переодеваюсь в просторную белую рубашку и чёрную длинную юбку. Минимум макияжа, чтобы скрыть мешки и тёмные круги. В зеркале отражается моё бледное, решительное лицо, а в глазах глубокая грусть.

Прохожу мимо спальни Артура. Останавливаюсь, прожигая белую дверь. Прислушиваюсь к звукам с той стороны, слышу только приглушённый голос, ничего не разобрать. Плюнув на эту девку, спускаюсь на первый этаж и выхожу из дома.

Во дворе, у подъезда, как и ожидалось, ждёт чёрный внедорожник, рядом с которым стоит Забир.

«Хм, он до сих пор не уволен?» — замечаю я мысленно, рассматривая мужчину, сто́ящего оловянным солдатиком возле автомобиля. Высокий, широкоплечий, с коротко подстриженными волосами, в тёмном костюме и в тёмных очках. — «Прям Джеймс Бонд», — усмехаюсь сама себе.

Его каменное лицо не выражает ничего, когда он открывает мне дверь. Двадцать минутная поездка в гробовой тишине. Стыдно ли мне перед ним? Есть немного, но я не сожалею. Это всё порыв и отчаяние, которое било ключом в тот момент. Каждая минута поездки — просто пытка. Я не решаюсь с ним заговорить, а он тем более.

Да и ладно. Мне с ним детей не рожать.

Машина останавливается у знакомого здания. «Вкусняшка» – вывеска кондитерской кажется теперь издёвкой. Вхожу в свою обитель, и сердце до боли сжимается, когда понимаю, что здесь я в последний раз. Посетителей здесь много, кто стоит у прилавка за выпечкой, а к то расположился за столиками у панорамных окон. Воздух здесь пропитан знакомым ароматом ванили и свежей выпечки, но сегодня кажется чужим, тяжёлым.

Встревоженные взгляды сотрудников цепляются за меня, как крючки. Шелест фартуков, приглушённый шёпот. Я держу голову высоко.

— Доброе утро, — бросаю в пространство, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и направляюсь прямиком в свой кабинет. Свой. Пока ещё.

Не успеваю дойти, как из-за угла вылетает Вера, моя помощница. Светловолосая, с огромными, обычно жизнерадостными голубыми глазами. Сейчас эти глаза широко раскрыты, полны страха и немого вопроса. Она выглядит потерянной, как будто её мир рухнул.

— Камилла Ренатовна! — она хватает меня за рукав, понижая голос до шёпота, хотя вокруг и так все замерли, прислушиваясь. — Камилла Ренатовна, это… это правда? Что вы больше не… не наш босс? — голос девушки дрожит, будто вот-вот разрыдается. Она оглядывается, словно боясь, что их подслушают. — И новым боссом будет… — она запинается, краснеет, не решаясь выговорить имя, — …кхм, новая жена… ну, вы поняли. Новая жена Артура Рашитовича? Нам уже доложили... — Вера не договаривает, но её испуганный взгляд говорит сам за себя. Новость уже дошла до них молниеносно, со скоростью света, как зараза.

Стою, глядя на её перекошенное от тревоги лицо. В груди ледяная пустота и жгучее пламя ярости одновременно. Они уже знают. Уже ждут новую хозяйку. Эту… «Гюльчитай».

— Идём ко мне в кабинет, — коротко бросаю ей, и мы заходим в небольшое помещение. Плотно закрываем дверь за собой. Я осматриваю свою обитель и понимаю, что это всё не моё, а стервы — новой жены Артура.

В кабинете пахнет кофе и ванилью, моими любимыми запахами. Окидываю взглядом своё рабочее место: стопки бумаг, образцы новой упаковки, фотографии с кулинарных выставок. Всё такое родное и привычное, но теперь чужое. Сажусь в своё кожаное кресло, Вера робко присаживается напротив.

— Вера, да, это правда, — говорю, стараясь сохранять спокойствие. — Я больше не владею кондитерской. Но это не значит, что всё кончено. У меня есть планы, и мне нужна твоя помощь.

Вера вздрагивает, в её глазах появляется надежда. — Камилла Ренатовна, я всегда с вами! Вы знаете, я… я готова на всё, чтобы помочь вам!

— Слушай меня внимательно, Вера. Ты здесь остаёшься за главную. Я не знаю, когда придёт сюда... — сдерживаюсь от резких слов, — новая хозяйка, но знай, ты ответственна, чтобы моя кондитерская процветала и дальше.

— Но...

Не даю Вере договорить, поднимаю свою ладонь.

— Послушай меня внимательно. Всё остаётся так, как и было до сегодняшнего дня. Да, и ты будешь руководить всем штатом. Если эта выскочка начнёт что-то менять, вмешиваться в работу или ещё что-то… Ты сразу сообщаешь мне. Поняла?

Вера кивает, её глаза загораются решимостью.

— Да, Камилла Ренатовна. Я сделаю всё, как вы скажете. Но что вы планируете делать дальше?

Я вздыхаю, прикрываю глаза на секунду.

— У меня есть кое-какие задумки. Но пока рано говорить. Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Но ты знай, я не собираюсь сдаваться. Я верну всё, что у меня отняли. И даже больше.

Встаю из-за стола, подхожу к окну. Смотрю на улицу, на спешащих по своим делам людей. Жизнь продолжается, несмотря ни на что. И я должна двигаться дальше. С новыми силами и новыми планами. Надо обдумать каждый шаг, чтобы не допустить ни одной ошибки. Артур силён, но я сильнее. Я докажу это.