Раздаётся скулёж лысого, полный настоящей боли. Мужик съёживается, хватаясь за промежность. Пользуясь его шоком, я тут же бью ещё раз, на этот раз ногами в живот. Он со стоном отлетает назад и вываливается из машины на землю.

Я не раздумываю ни секунды. Выскальзываю из салона с другой стороны. Я мчусь по дороге, изрытой колёсами машин, по которой мы приехали сюда. Ноги подкашиваются, в горле пересохло.

— Хамза, лови эту суку! — слышу за спиной хриплый крик лысого.

В темноте я почти ничего не вижу. Спотыкаюсь о камни и ветки, падаю, сбивая колени в кровь, но тут же вскакиваю и бегу дальше не оглядываясь. Слышу за своей спиной быстрые, тяжёлые шаги. Оборачиваюсь и вижу тёмную фигуру, которая быстро приближается. Это тот самый Хамза.

Я не сдаюсь, пытаюсь бежать быстрее, но сил нет. И тут резкий толчок в спину. Падаю плашмя на землю, ударяясь лицом обо что-то твёрдое. В следующее мгновение я чувствую жгучую боль на затылке, он схватил меня за волосы и дёргает так, что перед глазами появляются искры.

— Ты, стерва, решила проверить наши нервы? — его голос злой, хриплый. Я понимаю, что всё кончено. Веры во спасение больше нет.

Второй мужик переворачивает меня на спину. Его лицо искажено злобой. — Тварь, сейчас ты почувствуешь всё моё бешенство! Я разорву тебя в клочья!

Он и правда начинает рвать на мне платье. Ткань с треском расходится. Он грубо раздвигает мне ноги, и я чувствую на голой коже холодный металл его пряжки ремня. Потом слышу лязг, он расстёгивает ширинку.

— Надеюсь, нет у тебя венерических болезней, — бормочет он, — потому что я намерен без резинки трахнуть тебя и накачать своей спермой.

От его слов меня просто трясёт. Я тихо скулю, глотая землю и сухие листья. Чувствую, как в мои ягодицы упирается что-то твёрдое и отталкивающее. Я делаю последнюю, отчаянную попытку вырваться, но он своим телом полностью парализует меня, прижимая к холодной земле.

— Кричи, сучка, меня это сильнее возбуждает! — шипит он мне прямо в ухо.

И тут раздаётся глухой удар, похожий на удар поленом по тыкве. Мужик надо мной внезапно обмякает, своим весом ещё сильнее придавив меня к земле. Потом его тело резко оттаскивают, и оно исчезает.

Чьи-то другие руки хватают меня. Я снова начинаю биться в истерике, отталкивая незнакомого мужчину, рыча и царапаясь.

— Тише-тише, — слышу я чей-то голос. Голос, знакомый до боли.

Он прижимает меня к своей груди, крепко обнимая, и начинает гладить по обнажённой, дрожащей спине. И только сейчас, сквозь пелену ужаса и паники, до меня доходит, кто это.

Забир.

Я не могу разжать пальцы, впившиеся в куртку Забира. Кажется, если я хоть немного ослаблю хватку, он исчезнет, и я снова останусь одна с этими чудовищами. Вся дрожу, и слёзы сами текут по лицу, смешиваясь с грязью.

— Всё позади, Камилла, они тебя больше не тронут, — тихо и глухо говорит он, и его рука всё также тяжело лежит на моей спине.

А потом до меня доносятся звуки откуда-то из темноты. Глухие, мокрые удары. И голос, тот самый, который я боюсь и рада услышать одновременно.

— Ублюдок! Сука! — это орёт Артур. Его крик полон такой животной ярости, что мне становится страшно. Я слышу, как он избивает того лысого, слышу хрипы и стоны.

Моё сердце сжимается в комок. С одной стороны, это облегчение, оттого что Артур здесь. Он нашёл меня. И эти твари получат по заслугам. Но с другой стороны, за облегчением накатывает новый, холодный ужас. Теперь мне предстоит встреча с ним. С Артуром. И за мой побег муж накажет так, что мало не покажется. За то, что я чуть не сорвала его планы, какую бы игру он ни вёл.

Что он со мной сделает? Вернёт в свой дом, в свою позолоченную клетку? Или покарает так, что я пойму: эти двое в лесу были просто цветочками?

Я прижимаюсь к Забиру ещё сильнее, как будто он может меня защитить от самого Артура. Но я знаю, что это не так. Никто не может меня защитить от него.

Камилла

Забир помогает мне встать. Ноги едва держат меня, будто ватные. Охранник не отпускает моего плеча и ведёт к чёрному внедорожнику впереди. И тот перегородил дорогу машине, на которой меня привезли. Проходим мимо, и я инстинктивно прячу лицо на плече Забира. Не хочу видеть, что там, в темноте. Мне не нужно видеть Артура в таком состоянии, слышать эти звуки: хрипы и глухие удары. Меня всю трясёт, будто в лихорадке, и мысль о предстоящем разговоре с мужем кажется такой же страшной, как и всё только что пережитое. Но сейчас я просто опустошена. Хочу одного — забыться сном, вычеркнуть этот день из памяти.

Забир открывает дверь машины, и я почти падаю на заднее сиденье. Краем глаза замечаю ещё один чёрный автомобиль, из которого вышли несколько крепких мужчин — охранники Артура. Но мне уже всё равно. Я просто хочу забиться в угол и исчезнуть.

Забир накрывает меня мягким, тёплым пледом. Кутаюсь в него с головой, пытаясь отгородиться от всего мира, но сон не идёт. Сквозь ткань доносятся приглушённые голоса, неразборчивые команды. Я зажмуриваюсь, пытаясь быстрее стереть из памяти этот ужас.

Через несколько минут дверь водителя открывается, садится Забир. Двигатель заводится, и мы медленно трогаемся. Не выдерживаю и выглядываю из-под пледа. В свете фар мечутся тёмные фигуры. И только одна стоит неподвижно, чуть в стороне. В темноте виден лишь огонёк сигареты, освещающий на мгновение суровые черты. Артур.

Я не спрашиваю, куда мы едем. Просто сворачиваюсь калачиком на сиденье, уткнувшись лицом в прохладную кожу, и, наконец, проваливаюсь в чёрную, бездонную пустоту, где нет ни страха, ни боли.

Просыпаюсь оттого, что в глаза бьёт яркий утренний свет. Всё тело ломит, каждый мускул ноет, а повернуться целое испытание. Я лежу с закрытыми глазами, пытаясь собраться с мыслями, и постепенно понимаю, что нахожусь в незнакомом месте. Постель слишком мягкая, воздух пахнет чужими духами.

Я резко открываю глаза и сажусь несмотря на протест мышц. Комната просторная, светлая, с дорогой, но безличной мебелью. И у окна, спиной ко мне, стоит высокая мужская фигура. Артур.

Я замираю, не решаясь пошевелиться или произнести слово. Просто сижу и смотрю на его спину, на лёгкое напряжение в плечах. В комнате стоит гнетущая тишина.

И вдруг он начинает говорить, не оборачиваясь. Его голос жёсткий, холодный, лишённый всяких эмоций, будто читает доклад:

— Ты пока поживёшь здесь. С тобой останется Забир и ещё пара охранников. Никуда не выходить и тем более, не выезжать.

На последней фразе он медленно поворачивается. Его лицо заставляет меня внутренне сжаться. Оно суровое, будто высечено из камня. Глаза стеклянные, пустые. В них нет ни гнева, ни ненависти, ни облегчения. Просто ничего. Полный штиль.

Я сглатываю комок в горле и сжимаю в кулаках край одеяла, прижимая его к груди, как щит.

— А потом? Что будет потом? — тихо спрашиваю я, сама боясь услышать ответ.

Его немигающий взгляд пронзает меня насквозь, и по телу разливается ледяной холод.

— А потом ты свободна.

От этих слов у меня перехватывает дыхание. Я не верю своим ушам.

— Свободна? — переспрашиваю я, и голос мой звучит сипло.

Он остаётся таким же безэмоциональным. Не злится, не радуется моему спасению. Ничего. И эта пустота ранит больнее, чем крик. Словно я для него просто посторонний человек, чья судьба его больше не касается.

«Не этого ли ты хотела, Камилла?» — проносится в голове, но я не могу найти ответа.

Сейчас, как это ни парадоксально, я хочу от этого человека понимания. Хочу, чтобы он обнял меня, сказал, что всё будет хорошо. Поддержки, чёрт возьми! Но Артур стоит передо мной как инопланетянин, и между нами огромная, непроходимая пропасть.

— Разве ты не стремилась к свободе? — наконец произносит он, и его вопрос повисает в воздухе, как приговор. Явно намекая на мой побег.

— Хотела, — выдыхаю я, чувствуя, как подступают предательские слёзы. Обида сжимает горло.