Свадьба. Унижение. Шампанское. Танцы под саксофон. И... ОНА.

Мои ноги сами несут из комнаты. Горю желанием взглянуть на неё. На то, как Гульназ «счастлива» после ночи с Артуром.

Я вылетаю из комнаты, словно пуля, и направляюсь к лестнице. Прохожу мимо «нашей» спальни, заглядываю внутрь. Пусто. Кровать идеально заправлена. Закрываю дверь и спускаюсь по лестнице, стараясь не скрипеть ступенями.

С каждым шагом сердцебиение набирает обороты. Я слышу приглушённые голоса из кухни. Уверенно направляюсь туда, подгоняемая злостью и ненавистью.

Захожу в кухню и вижу картину. Застываю на пороге, сбитая с толку и неожиданностью, развернувшейся картиной. За островком сидят две фигуры.

— Ты какого чёрта здесь делаешь? — произношу не своим голосом — севшим и хриплым, а ещё полной ненависти к тем, кто сидит за столом.

Залина медленно поворачивает голову в мою сторону и осматривает меня с головы до ног любопытным взглядом. Думает, что я после вчерашнего могла измениться?

— И тебе не хворать, — отвечает нагло и со змеиной улыбкой, обнажив белые зубы.

— Я тебе вопрос задала, — игнорирую её сучью сущность, требуя ответа.

Гульназ явно начинает нервничать, ёрзая на стуле и поправляя выбившуюся прядь. На ней лёгкое белое платье. Типа продолжает играть роль невесты?

— Тише-тише, Камиллочка. Зачем так нервничать, — заглядывает в телефон, — с самого обеда. Вот ты и поспать. Хорошая жена уже с раннего утра должна порхать на кухне и готовить завтрак мужу, как это делает Гульназ, — Залина указывает ладонью с ярким маникюром на девушку, сидящую напротив неё.

Стискиваю зубы. Задела. Слов нет, как задела, и она это прекрасно понимает, продолжая ковырять рану.

— Гульназ такая умничка уже наготовила завтрак и обед. Такая она рукодельница, просто слов нет. Артуру очень повезло с женой.

СУКА! Как же я её ненавижу! Дрянь последняя.

— Ты сейчас поднимаешь свою тощую задницу и валишь из моего дома, — сквозь зубы проговариваю, явно краснея от злости.

— Хм, — Залина приподнимает одну бровь. — Вообще-то, это дом моего брата, если не знала. И хозяйка здесь не только ты, но и Гульназ. Так что, будь добра, захлопни свой ротик и помалкивай. Занимайся домашними делами. И разговаривай с гостями твоего мужа уважительно.

— Если ты сейчас не покинешь мой дом, я тебе в этом помогу.

— Камилла! Не забывайся, — угрожающе смотрит на меня.

— Да, Камилла. Я тоже полноправная хозяйка в этом доме. И Залина останется здесь. Иначе Артуру позвоню, — подаёт голос мелкая дрянь по имени Гульназ.

Та-а-ак. Хорошо. По-хорошему не может, будет, по-моему. Мне бы избавиться сейчас от этой стервы, а потом разберусь с Гульназ.

Раз такой разговор пошёл, значит, Артура нет дома. Тем лучше. Подхожу к раковине, достаю с верхнего шкафа графин с широким горлышком. Пока набираю холодной воды, эти клуши смеются и о чём-то шепчутся. Ощущаю их колкие и ядовитые взгляды на своём затылке и между лопаток.

«Смеётся тот, кто смеётся последний», — мысленно обращаюсь к ним, а сама наблюдая. Как графин наполняется водой.

— Кстати, Гульназ, как первая брачная ночь? — Залина задаёт провокационный вопрос, явно наслаждаясь моей реакцией.

Я даже зажмуриваюсь от неожиданной боли в груди.

— Всё было просто волшебно, — тихо отвечает мелкая дрянь, но в её голосе чувствуется довольство. Я сжимаю графин в руках, чувствуя, как костяшки белеют. Нет, я им этого не позволю. Не дам наслаждаться моей болью и унижением.

Отрываюсь от раковины, держа в руках графин. Медленно подхожу к столу и резко выливаю содержимое графина на Залину. Сестра мужа вскрикивает от неожиданности и подскакивает со стула, заливаясь водой. Гульназ замирает от страха, не зная, что предпринять.

— А ну-ка, брысь отсюда! — кричу Гульназ. Девушка пулей вылетает из кухни, оставляя Залину в мокром и жалком виде.

Приближаюсь к мокрой курице по имени Залина, глядя на неё сверху вниз. И она одаривает меня яростным и ненавистным взглядом.

— Ты пожалеешь об этом, Камилла! — шипит она, вытирая лицо от воды. — Я этого так тебе не оставлю! Я устрою тебе сладкую жизнь! — кричит мне, позорно убегая из кухни.

А мне плевать на угрозы этой шавки. Пусть хоть президенту нашей страны жалуется, мне уже нечего бояться. Пуганая, перепуганная.

Я вздыхаю и чувствую облегчение. Но знаю, что это только начало. Война только началась, и я не собираюсь проигрывать.

Камилла

— Больная! Ты ещё пожалеешь! — Залина с криками покидает мой дом.

Я стою у окна и чувствую лёгкую эйфорию. За окном мелькает промокшая фигура моей золовки, убегающей вдаль.

Одно дело сделано, остаётся другое. Но сначала я медленно попиваю кофе — без молока и сахара. Хочу прийти в себя после вчерашнего шампанского. Пока пью чёрный напиток, прохожусь по кухне изучающим взглядом, ничего ли здесь не изменилось, когда эти клуши чаёвничали. Но меня не оставляет в покое: почему после свадьбы Артура нет дома? Конечно, я рада такой перспективе, и нет желания видеть муженька, но всё же, это даже странно.

Невольно вспоминается наша свадьба. После банкета мы сразу же отправились на Сейшелы, где провели отличный медовый месяц, точнее, две недели.

Стряхиваю воспоминания, чтобы запретить себе вспоминать о прожитых месяцев с этим предателем. Как бы мне трудно ни было, но я поставила перед собой чёткую цель вытравить всё, что нас связывало с Артуром. С сегодняшнего дня — Артур для меня обычный человек, который дышит одним воздухом вместе со мной. Пусть он думает, что я всё ещё его жена, но я нет.

Ставлю чашку в раковину. Хочу помыть её, но вдруг думаю: оставлю как есть. Я медленно поднимаюсь по лестнице. Подхожу к двери в «нашу» спальню, пытаюсь открыть, но заперта.

«Трусливая дрянь», — мысленно усмехаюсь.

— Ты. Как там тебя? Гюльчитай, кажись. Чтобы посуду помыла после всех. В моём доме неряшливых прислужниц не терплю. Да, и заодно ужин приготовь, пока хозяева отсутствуют в доме. Поняла?

В ответ тишина, но я прекрасно знаю, что она слышала. Отправляюсь в свою комнату. Нахожу свой разряженный телефон. Когда ставлю на зарядку и включаю гаджет, то приходит бесконечное число уведомлений о пропущенных звонках и СМС. В основном это от моей помощницы Веры. Похоже, уже и до них дошла новость о передаче кондитерской третьему лицу. Похоже, новости о кондитерской разлетелись со скоростью лесного пожара.

Сердце сжимается в комок, когда всплывает образ Артура, держащего в руках бумаги о передаче прав на кондитерскую. Мою кондитерскую! Которую я сама же и поднимала с нуля, потом и кровью. Да, Артур дал мне первоначальный взнос, но в основном я сама добилась её расширения и увеличения дохода.

Пальцы дрожат, когда набираю ответ Вере: «Постараюсь приехать сегодня. Ждите». Коротко и деловито. На у меня больше нет сил.

Прокручиваю список уведомлений дальше. И на глаза попадают пропущенные от Артура. Горечь поднимается к горлу. Предатель, лжец, мерзавец. Обида, чёрная и липкая, заполняет всё внутри, когда вспоминаю всё, что прожила за последние дни.

Без раздумий и на автомате тыкаю в его контакт. И чего не ожидаю, Артур звонок принимает почти сразу.

— Скажи своему охраннику, — выпаливаю без приветствий, мой голос звучит хрипло и резко, как наждачная бумага, — чтобы твой охранник отвёз меня в кондитерскую. У меня там есть незавершённые дела. И ради Аллаха, пусть следует за мной по пятам, если боишься, что сбегу. — Делаю ядовитую паузу. — Кстати, кому ты передал «мою» кондитерскую… Плевать хотела с высока на неё.

Вспоминаю сидящую за столом Гульназ и сплетничающую с Залиной.

На другом конце тишина, напряжённая и звенящая.

— Это всё? — грубо и сухо отвечает Артур, что даже вздрагиваю.

— Всё! — бросаю в трубку, стискивая зубы.

— Я вечером приеду домой. Поговорим... — опять пауза, и в ней обещание чего-то серьёзного. — И ещё насчёт сегодняшнего инцидента.