Я делаю вид, что делаю заметки в планшете, но в голове у меня только одна мысль, один отсчёт. Скоро. Очень скоро я исчезну. Испарюсь из этой кондитерской, из этого города, из этой жизни.

Перед мысленным взором встаёт отец. Измученное лицо папы в больничной палате. Новая клиника, качественное лечение — это станет возможным. Вдали от Артура, от его контроля, и от этой унизительной двойной жизни.

Мысленно я возвращаюсь к прошлой ночи. К присутствию Артура за моей спиной. К его обещанию, которое он… сдержал? Да, Артур не прикоснулся ко мне так, как я боялась. Но глубокой ночью, погрузившись в сон, его рука всё же обвила мою талию, притянула к своему горячему, спящему телу. Я лежала, не двигаясь, боясь пошевелиться, чтобы только не разбудить мужа. И его близость пробудила во мне знакомый отклик тепла. Эта старая, предательская привычка тянулась к нему. Это было странно. Дезориентирующее.

Зачем Артуру это надо было? У него же есть Гульназ. Молодая, красивая, ждущая его ребёнка. Та, с которой всё можно.

Но утром, когда я проснулась, его место было пусто. Осталась лишь помятая простыня и это смутное, тягостное чувство непонимания.

Оно бы, наверное, терзало меня весь день, если бы не случилось другое. Если бы не ожил тот самый телефон.

Резкий, вибрирующий звонок вырвал меня из утреннего оцепенения после пройденной ночи. Сердце в груди замерло, а потом забилось с такой силой, что в глазах потемнело.

“— Алло? — шепчу я в трубку, боясь быть услышанной.

— Я буду краток, — на том конце провода раздаётся жёсткий, лишённый всяких эмоций голос Равиля. — Через два дня тебя заберут из кондитерской.

От этих слов у меня перехватывает дыхание.

— В уборной для сотрудников пекарни будет пакет с вещами, в которые ты переоденешься. Дальше выйдешь в половине четвёртого через главный выход и сядешь в старую «четырнадцатую» цвета мокрого асфальта с номером 752. Водитель отвезёт тебя в соседний район, там пересядешь в другую машину. Она доставит тебя в аэропорт. Паспорт на другое имя и деньги будут у водителя.

Щелчок в трубке. Он отключился, не попрощавшись, не пожелав удачи. Это был не разговор, а отдача приказа.”

И вот этот день настал. Сегодня.

Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. Я зашла в уборную для сотрудников под предлогом поправить макияж. Руки дрожат, когда я нащупываю на верхней полке, за коробками с бумажными полотенцами, тот самый, обещанный пакет.

Внутри пакета кремового цвета платье, белые кроссовки, тёмный свитер. И… парик. Светло-русый, до плеч. Я смотрю на него, и по телу пробегает холодок. Это всё так странно и чужеродно. Равиль собирается изменить меня до неузнаваемости?

Время словно сошло с ума. Сначала минуты шли медленно и мучительно, а теперь, когда до половины четвёртого осталось всего час, оно словно мчится. Каждый взгляд коллег, каждый шаг за моей спиной заставляет внутренне содрогаться. Вдруг кто-нибудь из них доложит Артуру или Забиру.

Волнение нарастает, сжимая горло тисками. Внутри всё кричит: «Беги! Сейчас же!» Но я должна ждать. Должна сохранять маску безразличия, делать вид, что это обычный рабочий день.

Я возвращаюсь в цех, подхожу к столешнице и смотрю на свои пальцы, вцепившиеся в холодный металл. Они белые от напряжения.

Всё может провалиться. В любой момент. Но и остаться не могу, иначе я сойду с ума.

Я делаю глубокий, дрожащий вдох. Остался всего час. Всего один час до той жизни, где я снова буду принадлежать себе. Или до полного краха, если вдруг меня поймают.

Нужно просто дышать. И ждать своего часа.

Три часа двадцать пять минут. Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно во всём цеху. Я откладываю планшет в сторону и, стараясь, чтобы мои движения выглядели естественно, направляюсь в уборную для сотрудников. Каждый шаг отдаётся гулким эхом в висках. Вот он, момент истины.

Дверь с лёгким скрипом закрывается за мной, запирая меня в тесном, пахучем помещении. Я запираю засов, прислоняюсь спиной к холодной двери и на секунду закрываю глаза, пытаясь перевести дух. Потом резко, почти яростно, хватаю пакет.

Действую на автомате, пальцы плохо слушаются. Скидываю форменный халат, под которым обычная блузка и юбка. Натягиваю кремовое платье, которое оказывается длинным в пол. Оно меняет силуэт, делает меня другой. Далее тёмная кофта скрывает очертания тела. Затем пальцы нащупывают парик. Прикрепляю его, поправляя, и в зеркале на меня смотрит незнакомая бледная женщина со светло-русыми волосами. Совершенно чужая и это хорошо.

Я почти не узнаю́ своё отражение. Почти.

Глубокий вдох. Пора.

Выхожу из уборной, не поднимая глаз, устремляясь к выходу короткими, быстрыми шагами. В кармане болтаются тёмные очки. Надеваю их, и мир погружается в тёмную мглу.

Краем глаза замечаю знакомый автомобиль Забира. Он на месте и ничего не подозревает. Горло сжимается от нового приступа страха, но я уже не могу остановиться.

Вот она «Четырнадцатая», цвета мокрого асфальта и с номером 752. Это для меня целое испытание, дойти до цели и не быть замеченной.

Я распахиваю заднюю дверь автомобиля и почти падаю на сиденье, резко захлопывая её. В салоне запах старой кожи и табака.

— Поехали! — мой голос звучит хрипло и резко, почти как приказ.

Водитель, не оборачиваясь, коротко кивает и включает передачу. Машина плавно трогается с места.

Я не оборачиваюсь. Не смотрю в окно на убывающую вдали кондитерскую, на свою старую жизнь. Я сижу, ссутулившись, обняв колени руками, и пытаюсь просто дышать.

Первый этап пройден. Но впереди всё самое сложное.

Камилла

Водитель меня довозит до назначенного места. И место встречи не в черте населённого пункта, а на окраине, рядом с лесополосой. Тишина, наступившая после выключения двигателя, кажется мне оглушительной. Водитель, не оборачиваясь, бросает короткую фразу, которая должна была стать для меня спасением, но почему-то звучит как приговор:

— Приехали. Пересаживайся вон в тот чёрный джип.

Я медленно, будто сквозь густую воду, открываю дверь и выхожу на прохладный вечерний воздух, который тут же обжигает мои лёгкие, напоминая, что я ещё жива и способна дышать.

Сумерки уже накрыли землю, забирая последние яркие краски уходящего дня и обещая скоро прийти темноте, от которой становится немного страшно. Мы находимся на пустынной окраине, где только и непроглядная лесополоса вдоль дороги. Где-то вдалеке мерцают огни какого-то маленького городка, но они так далеки и призрачны, что не вселяют никакой надежды, а лишь подчёркивают моё одиночество и беззащитность в этом гиблом месте.

Мой взгляд с невольным ужасом скользит по чёрному внедорожнику, который стоит в отдалении, огромный и сверкающий, словно хищник. Внутри меня всё сжимается в ледяной комок тревоги, а по спине бегут противные, холодные мурашки, шепчущие о чём-то нехорошем, о какой-то скрытой опасности, которую я пока не в силах разглядеть.

— Поторопитесь, вам надо успеть до аэропорта, — раздаётся сзади голос водителя, и его слова, которые должны подбодрить, звучат как удар хлыста, заставляя меня вздрогнуть и сделать несколько неуверенных шагов вперёд.

Я заставляю себя двигаться, борясь с внезапно нахлынувшим страхом, который пытается парализовать мои ноги и заставить меня остаться на месте. Подхожу к зловещему автомобилю, и в этот момент дверь со стороны водителя открывается, и из машины выходит мужчина — высокий и сильный, у него лысая голова и лицо с глубокими морщинами. Его лицо выглядит очень суровым и жёстким, как у человека, который много пережил и видел в жизни много трудного.

Он смотрит на меня пустыми глазами, в которых нет ни капли тепла или вежливости. В его взгляде только холодное и безразличное равнодушие, от которого становится страшно.

— Садитесь сзади, — коротко бросает он, открывая заднюю дверь и жестом приглашая меня внутрь.