«Брачная ночь»

Эти два слова вонзаются глубже любого ножа. Острее любого оскорбления про красоту соперницы. Представление того, что сейчас, возможно, в одной из комнат НАШЕГО ДОМА...

Нет. Я не могу. Не могу это представить. Но Залина только что заставила.

Всё рушится. В том числе моя маска спокойствия и Снежной королевы. Грудь сдавливает так, что воздуха не хватает. Боль разливается жгучей волной. Она видит это. Видит, как побелели мои костяшки пальцев, вцепившихся в скатерть. Видит микроскопическое напряжение в уголках губ. И её торжество безмерно. Эта сука победила в этом раунде. Слова Залины, как скальпель, доставили боль точно в цель: в самое незащищённое и больное место. В мою уничтоженную любовь и растоптанное достоинство.

Залина медленно поднимается, гладит меня по плечу с фальшивым участием, будто жалея.

— Держись, милая, — шепчет она ядовито. — Ты же сильная, гордая, как Артур любит. — И с этим она отходит, растворяясь в толпе гостей, оставив меня одну с ледяной пустотой внутри и жгучей болью, которую не спрятать ни за какой маской. Слова Залины о «брачной ночи» звенят в ушах, смешиваясь с музыкой и смехом, превращая праздник в адскую пытку. И в этот момент... когда я нахожусь в уязвимом положении, я вижу, как мой муж, приобняв свою невесту, ведёт её к центру зала.

Камилла

Артур даже не ищет меня среди гостей, не поворачиваясь по сторонам. Демонстрирует всем, что он увлечён своей новой женой.

А Гульназ чуть ли не тает в объятиях новоиспечённого мужа. Девушка явно счастлива, что вышла замуж за Амирова Артура. Но не понимаю, как можно было согласиться на роль второй жены... Или, тоже, как и я, думает избавиться от первый жены?

Эта свадьба — просто спектакль. У них даже не было регистрации, просто никах, а потом торжество со свадьбой. Потому что официальный брак у него со мной.

Как же я умоляла Артура развестись и оставить меня в покое. Пусть делает что хочет, хоть десять раз женится. Я готова была на всё, лишь бы он отпустил меня. И моя отчаянная выходка стала последней каплей терпения Артура. То, что я здесь — это наказание за моё поведение.

В один день, когда Артур взял меня с собой на важное мероприятие, где должна была быть встреча с важными людьми из другой общины. Я позволила себе в открытую флиртовать с одним мужчиной. Дошла до того, что уединилась с чужим мужчиной на балконе, и позволила ему прикасаться ко мне там, где это было недопустимо. Я специально провоцировала мужа, чтобы он разозлился. А в идеале — чтобы мы развелись. Видел во мне падшую женщину, которая недостойная быть женой Амирова Артура. И я добилась. Но добилась не развода, а гнева мужа. Я думала, он там всех убьёт и в том числе меня. Артур чуть не устроил войну между общинами, а меня... Конечно же, не тронул и пальцем, но запретил куда-либо выходить. Он начал меня игнорировать, как будто я перестала для него существовать. Но самое ужасное было, когда он объявил, что я должна присутствовать на его свадьбе с Гульназ.

Я проглотила это молча, стараясь не показать, что меня задело.

Задело и ещё как!

И вот теперь наказание продлевается. Он решил поселить Гульназ в нашем доме. Да, и ещё впереди брачная ночь. И не только одна брачная, таких будет много...

Я не смогу это перенести. Если Артур это сделает в моём присутствии, он для меня умрёт.

Ведущий прерывает галдёж гостей, мягко прося их соблюдать тишину. Красиво и выразительно объявляет о первом танце молодожёнов. Под столом сжимаю пальцы в кулаки и стараюсь смотреть куда угодно, только не в центр зала, где чёрное и белое начинают движение.

Музыка гремит, молодые кружатся в танце, а я сижу, словно каменное изваяние, приклеенная к своему месту. В голове роятся мысли, одна безумнее другой. Может, испортить этот момент? Закатить грандиозный скандал, с разбитием посуды и ещё лучше, испортить свадебный торт? Только кому будет от этого хуже? Нет, я не опущусь до этого. Найду способ обрезать верёвки, за которые меня дёргает горячо любимый муж. А сейчас я покорно просижу на этой чёртовой свадьбе, будь она не ладна.

Смотрю, как Гульназ смеётся, запрокидывая голову, а Артур смотрит на неё с нескрываемым интересом. Неужели он действительно любит её? Может, это способ наказать меня? Показать, как он счастлив без меня? В любом случае я не позволю ему сломить меня. Соберу все силы в кулак и выстою. Буду улыбаться, танцевать и делать вид, что мне всё равно. Пусть Артур думает, что победил. Но месть — это блюдо, которое подают холодным. И я обязательно ему отомщу.

Внезапно Артур останавливает танец и что-то говорит Гульназ на ухо. Она кивает и смущённо улыбается. Затем он берёт микрофон и обращается к гостям.

— Дорогие гости, благодарю вас за то, что разделили этот важный момент с нами. А теперь сюрприз для моей любимой жены Гульназ, — голос Артура звучит уверенно и властно.

Он поворачивается к новой жене, а точнее, второй жене, и берёт её за руку.

— Я хочу подарить тебе очень важное. И надеюсь, тебе это понравится.

Все замирают, предвкушая тот самый сюрприз, в том числе и я. Почти не дыша, во все глаза смотрю на мужа.

К Артуру подходит ведущий, что-то вкладывает ему в руку, похожий на белый конверт. Жених раскрывает его и достаёт какие-то бумаги.

— Гульназ, в честь нашей свадьбы, я дарю тебе небольшую кондитерскую. Все документы оформлены на твоё имя. Я очень надеюсь, что ты примешь мой подарок. И ты будешь счастлива продолжить развивать...

Дальше я не слышу, потому что в ушах стоит шум от собственного сердцебиения. На глаза наворачиваются слёзы, я боюсь, что просто не выдержу...

Сволочь! Какая же он сволочь!

Это была моя кондитерская! Моя!

Камилла

Воздух вырывается из лёгких, когда я вижу эти бумаги в руках Артура. Не просто бумаги – смертный приговор моей кондитерской. Моей кондитерской! Ту, где пахло ванилью и шоколадом, а мука покрывала всё тонкой пудрой. И где я могла дышать свободно, создавая кулинарные шедевры из теста. Это был мой храм. Моё убежище. И он просто... вручает ключи от него Гульназ. С лёгкой, почти небрежной улыбкой. Как будто передаёт не документы на бизнес, а коробку конфет.

Словно кувалда бьёт по солнечному сплетению. Боль невыносимая, острая, рвущая изнутри. После той ссоры, когда я спровоцировала мужа на ревность, Артур запретил мне даже приближаться к кондитерской. Но я думала... я надеялась... что это временно. Гнев мужа пройдёт, и он не посмеет тронуть. Последнее, что было моим, а не его, и тем более, не Гульназ. Как же я ошиблась. Это не запрет. Это полное уничтожение. Удар ниже некуда, прямо в самое больное, незащищённое место.

Слёзы хлынули мгновенно, горячие, солёные, неконтролируемые. Плевать, как я выгляжу. Плевать на этих людей, на их шёпот, на их жалость или злорадство. Всё рухнуло. Воздух стал густым, тягучим, невозможно вдохнуть. Ком в горле огромный, колючий и болезненный неимоверно душит. Я вскакиваю, кресло с громким скрежетом отлетает назад. Каблуки гулко стучат по паркету, разносясь по залу, пока я, ничего не видя перед собой, пробиваюсь к выходу. Пусть смотрят. Пусть видят мою слабость, моё полное поражение. Чёрт с ними...

Выбегаю на террасу, вдыхая жадно влажный и прохладный воздух, но он не приносит облегчения. Я хватаюсь за горло, пытаюсь проглотить этот ком, сделать хоть один полный вдох. Но не получается. Громкие, некрасивые и надрывные рыдания вырываются наружу. Слёзы текут рекой, смывая тушь, стекая с подбородка на шею. Мир плывёт в слезах и темноте, размытый огнями фонарей.

— Камилла, пройдёмте со мной. Я вас отвезу домой.

Низкий баритон Забира звучит надо мной, но я не поворачиваюсь. Просто тупо, на автомате, делаю шаг за ним. Музыка из зала остаётся позади, превращаясь в далёкий гул. Ноги ватные, мысли сплошная белая муть. Дальше парковка, машина, дорога по ночному городу. Я сижу в автомобиле, прижавшись лбом к холодному стеклу, обнимаю себя руками. Город мелькает огнями за окном, но я их не вижу. Только мысли: Что теперь? Как жить? Как выдержать этот ад до того момента, когда я смогу сбежать или уничтожить ЕГО?