— У тебя есть жена! — выдыхаю я, чувствуя, как гнев подступает к горлу, грозя сорваться на крик. Указываю рукой в сторону двери. — Вот и иди к ней! А меня оставь в покое! Я не хочу тебя видеть!

Уголки его губ приподнимаются, создавая ту самую улыбку — одновременно успокаивающую и обещающую боль. Я ненавижу её больше всего на свете.

— Ты тоже моя жена, Камилла, — произносит он тихо, и в его голосе звучит непоколебимая уверенность, против которой бессильны любые мои слова.

— Я перестала быть ею, — отрезала я, стиснув зубы. — В тот день, когда ты объявил о своей свадьбе во второй раз. Ты сам всё разрушил. Ты сам перечеркнул нас. Теперь у тебя есть Гульназ. И ваш будущий ребёнок. Иди к своей семье.

Я говорю это, стараясь вложить в слова как можно больше презрения и холода, но внутри у меня всё обрывается. Потому что он смотрит на меня так, будто я говорю на непонятном ему языке. Будто для него никакого «разрушения» не произошло. Я для него всё так же его собственность. Одна из... Но его.

Он медленно приподнимается на локте. Его движение плавное, хищное. Он не спешит, наслаждаясь моментом, моей нервозностью, моим страхом.

— Ничто не закончено, Камилла, — говорит он, и его голос обволакивает, как тёплый, но ядовитый дым. — Пока я не скажу, что закончено. И я этого не сказал. И никогда не скажу.

Выбежать из спальни? А как же мой секрет под подушкой? Вдруг он его обнаружит?

Да что же это такое? Почему именно сегодня и сейчас? Он будто что-то чувствует, как хищник, учуяв след.

Артур снова смотрит на меня с интересом, и его взгляд задерживается на моём туго затянутом поясе халата. Муж замечает мою уязвимость, как хищник чувствует страх. И ему это нравится, мой муж наслаждается этим моментом.

— А теперь, — он откидывает край покрывала с той стороны кровати, что ближе ко мне, вновь хлопая по простыне ладонью. — Хватит упрямиться. Иди сюда.

В его тоне звучит приказ. Ожидание полного моего подчинения. И понимание того, что любое моё сопротивление он готов сломать. Прямо сейчас. В этой комнате. На этой кровати, где спрятана моя единственная надежда на свободу.

— Слушай, Артур. Пошутили и хватит. Мне совершенно не до смеха и завтра рано вставать на работу. Поэтому прошу тебя удалиться из моей комнаты. А иначе пойду к твоей жене и попрошу её забрать своего приблудного мужа. Пусть лучше приглядывает за тобой. По-хорошему прошу, Артур, выйди, — предпринимаю другую тактику, чтобы разбудить в нём человечность.

— К Гульназ? — Он издаёт короткий, низкий смешок, в котором нет ни капли веселья. — Ты думаешь, её присутствие что-то изменит? Для меня? — Артур медленно качает головой, его взгляд становится ещё интенсивнее, ещё более пронзительным. — Ты до сих пор ничего не понимаешь, да? Ничего.

Он резко поднимается с кровати, и я инстинктивно отступаю на шаг, натыкаясь на туалетный столик. Флаконы звякают. Муж, не спеша, подходит ко мне, и с каждым его шагом воздух становится гуще. Артур останавливается так близко, что я чувствую тепло его тела сквозь тонкий халат.

— Я не шучу, Камилла. И мы оба это знаем. Ты можешь бежать к кому угодно. К Гульназ, охране. Да хоть к чёрту на рога. — Он наклоняется ко мне, его губы почти касаются моего уха, а голос опускается до опасного шёпота. — Но это ничего не изменит. Тем более Гульназ знает, что я здесь.

Я шумно сглатываю. Его близость заставляет меня терять ориентиры, но последние слова всё же отрезвляют.

— Как это знает? Она не против, что ты проведёшь ночь с другой?

Артур опять ухмыляется, заглядывая мне в лицо.

— А кто её спрашивал: против она или нет? Гульназ прекрасно знала, на что идёт, когда соглашалась стать моей женой.

— Господи, какой же ты...

— Какой? — низким и тихим голосом перебивает меня, и это «какой» звучит как ласка опасного зверя, готового в любой момент вцепиться в моё горло. Пальцами Артур скользит по шелковому воротнику моего халата, не касаясь кожи, но каждый нерв под ней напрягается до боли. — Реалист? Мужчина, который знает, чего хочет? И получает это?

Его дыхание смешивается с моим, и я чувствую головокружение. От ненависти и бессилия. От этого ужасающего осознания, что он действительно никуда не уйдёт. Что Гульназ не бронь для меня, а всего лишь пешком в его жизни.

— Ты... монстр, — вырывается у меня шёпотом. Слёзы подступают к глазам, но я изо всех сил сдерживаю их. Плакать перед ним, значит проиграть. И значит, дать ему ещё больше власти.

Артур не спорит. Наоборот, его улыбка становится шире, будто я сделала ему комплимент.

— Возможно. Но я твой монстр. И мне надоело ждать.

Его рука, наконец, касается моей кожи. Больши́м пальцем проводит по линии моей челюсти. Я замираю, превращаясь в столб. Внутри всё кричит, бушует, требует бежать, бороться, укусить его за руку. Но я знаю, чем это закончится. Борьба только разожжёт Артура ещё сильнее. А побег... Побег оставит под подушкой телефон. Мой единственный шанс.

Мне нужно, чтобы он ушёл и, эта ночь, наконец, закончилась. Есть только один способ добиться этого, не раскрывая своего секрета.

Я закрываю глаза на секунду, собирая остатки воли в кулак. Потом медленно, будто мои суставы сделаны из ржавого металла, поднимаю руку и кладу свою ладонь на его. Не нежно. А будто отодвигаю опасный предмет.

— Хорошо, — говорю я, и мой голос чужд мне: плоский, безжизненный. Я открываю глаза и смотрю куда-то в пространство за плечо Артура, не в силах встретиться с его взглядом. — Ты останешься. Но только спишь. Понимаешь?

Он замирает, изучая моё лицо. Его пальцы все так же лежат под моей холодной ладонью. Он ищет обман, игру, хитрость. Но во мне нет сил ни на что, кроме отчаянного компромисса. Отдать одну позицию, чтобы удержать главную.

— Только спишь, — повторяю я, и в голосе прорывается металлический лязг. — Иначе... Иначе я разнесу в хлам эту комнату и разбужу твою беременную жену. Ты получишь скандал, который запомнишь надолго. Договорились?

Он смотрит на меня ещё несколько томительных секунд. В его глазах читается разочарование, смешанное с торжеством. Он явно ожидал большего сопротивления, более яркой драмы. Но сейчас я сломлена. Он это видит. И это его успокаивает.

— Ладно, — наконец произносит он, убирая руку и отступая на шаг. — Договорились, — говорит он, и в его голосе слышится странная нота — не разочарования, а скорее... удовлетворения. — Только сон.

Артур отступает к кровати, снимает рубашку и бросает её на кресло. Он чувствует себя здесь хозяином, победителем.

А я стою, всё также цепенея, понимая, что только что заключила сделку с дьяволом. Остаётся мне незаметно переложить книгу с телефоном. Но какой ценой мне предстоит провести ночь в одной постели с человеком, которого я презираю? И заснуть не удастся ни на секунду.

Камилла

Каждая секунда тикает в висках, как часовой механизм бомбы. Я осторожно, будто по канату над пропастью, подхожу к кровати. Тело напряжено до дрожи.

— Я хочу лечь здесь, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул и указываю на «его» сторону, на ту самую подушку, под которой лежит всё моё будущее.

Артур поднимает на меня взгляд, в его глазах мелькает ленивое удивление, но он лишь пожимает плечами.

— Как пожелаешь, — он без возражений перекатывается на другую сторону, на мою, холодную и нетронутую.

Сердце колотится где-то в горле. Я медленно, стараясь не выдать внутренней паники, ложусь на простыню, всё ещё хранящую тепло его тела. Затылком я чувствую твёрдый прямоугольник книги под наволочкой. Почти... Затем поворачиваюсь спиной к Артуру.

— Ты в халате будешь спать? — его голос раздаётся прямо у меня за спиной, заставляя вздрогнуть.

Вспыхиваю, чувствуя, как жар разливается по щекам. Да, под халатом ничего нет, и мы оба это прекрасно понимаем.

— Да, — отвечаю я, стараясь вложить в слово как можно больше спокойствия и твёрдости. — Я буду спать в халате.