Возвращаюсь к Арине и Вере и, собравшись с духом, говорю им:

— Девочки, нам нужно держаться вместе. Что бы они ни говорили и ни делали, помните, мы команда. Мы вместе прошли через многое и вместе справимся со всем, что нас ждёт впереди.

Вера смотрит на меня своими большими, полными сочувствия глазами. Я вижу в них отражение своей боли, но также и искру надежды. Арина и Вера верят в меня, и это придаёт мне сил.

— Мы с вами, Камилла Ренатовна. И всегда будем за вас, — говорит Арина, и я чувствую, как ком в горле немного отступает.

Решаю действовать. Бесцельное страдание мне не поможет. И в этом будут помогать они. Я уверена в них, но не в остальных. Зная, что я теперь не начальница, некоторые работники кондитерской могут перемкнуть к Гульназ, кто-то из-за страха потерять работу, а кто-то в угоду себе.

— Значит так, Вера, ты готовишь всю документацию о наших поставщиках, а также заказчиков. Надо проверить все договоры, цены, условия. Если что-то покажется подозрительным, сразу мне сообщай. Арина, твоя задача — информировать меня обо всём, что происходит в кондитерской. Кто, что говорит. И кто как себя ведёт, какие распоряжения даёт Гульназ. Ничего не утаивайте.

Девушки внимательно слушают, кивая в знак согласия. Я вижу в их глазах преданность и готовность помочь. Это придаёт мне уверенности.

— Я понимаю, что это непросто, но мы должны быть бдительными. Гульназ может попытаться выжить нас из кондитерской, но мы этого не допустим. Мы будем работать вместе, поддерживать друг друга и бороться за своё место.

Арина и Вера переглядываются, и я вижу, как в их глазах загорается огонь решимости. Они готовы к борьбе.

— А что будем делать с остальными сотрудниками? — спрашивает Вера. — Им можно доверять?

— Не всем, — отвечаю я. — Будьте осторожны с тем, что говорите и кому. Не распространяйте никакой информации, кроме той, что я вам даю. Помните, что наши враги могут быть среди нас.

Я смотрю на своих верных помощниц и понимаю, что не одна в этой борьбе. У меня есть команда, которая готова поддержать и помочь отстоять то, что мне дорого. И я не подведу их.

А ещё мне надо понять, как помочь отцу и наконец, избавиться от штампа в паспорте.

Камилла

Вера помогла мне оборудовать рабочее место. Теперь мы будем сидеть вместе, подальше от Гульназ.

С одной стороны, было обидно и унизительно, что меня отстранили от руководства. Но с другой стороны, теперь у меня появилось больше времени, чтобы разобраться в ситуации и спланировать дальнейшие действия. Вера принесла старый стол и стул из кладовки, протёрла их и расставила мои вещи. В помещении было гнетуще, но мы старались не обращать внимания. Главное — мы были вместе, и это придавало сил.

Я принялась изучать документы, которые принесла Вера. Нужно было разработать тактику, как постепенно отстранить Гульназ от дел, ведь она не справлялась с поставленными задачами. Документы — это одно, но нужно было следить за соблюдением рецептов и фирменной технологии кондитерской. Позвала к себе начальника цеха — тётю Фариду. Она работала с моим отцом и была со мной с самого начала. Была уверена в ней, но не в остальных работниках. Гульназ наверняка будет искать преданных подчинённых.

— Камилла, не переживай так, — успокоила меня Фарида. — У меня всё под контролем. А если кто-то попытается нарушить порядок, ты же знаешь, что я сделаю.

— Знать одно, но уверенность не помешает, — ответила я. — Будьте начеку и распространите информацию о нашем разговоре.

— Я поняла тебя. Но хочу предупредить: Гульназ уже сегодня заходила к нам вместе с Артуром Рашитовичем.

Её слова вызвали во мне бурю эмоций. Я должна была привыкнуть к предательству мужа, но каждый раз это ранило всё сильнее.

— Как ты, моя девочка? — спросила Фарида, садясь рядом и касаясь меня рукой. В её глазах читалось сочувствие и поддержка. Эта простая женщина с добрым сердцем заменила мне мать в трудные времена. Она всегда была рядом, поддерживала меня и радовалась моим успехам. И сейчас её присутствие дарило надежду.

— Спасибо, Фарида. Я справляюсь, — ответила я, стараясь улыбнуться.

— Как так получилось, девочка моя? За что тебе такое? У меня сердце разрывается от боли. Как такое могло произойти? Всё же было хорошо? — причитала она, вытирая слёзы.

От её слов хотелось расплакаться, но не здесь и не сейчас.

— Не переживайте, я не дам себя в обиду. И не позволю им сломить меня. Всё будет хорошо, не принимайте близко к сердцу.

— Как не переживать, когда он женился на другой и привёл её сюда, в нашу обитель? Это просто не укладывается в голове. Я никогда не могла подумать, что Артур на такое способен. И отца рядом нет, чтобы защитить тебя.

— Вы не одна такая, кто задаётся вопросами. Но теперь уже поздно искать ответы. Нужно действовать. Надеюсь, вы мне поможете. Первое, не раскрывайте Гульназ все наши рецепты. Можно даже подложить ложные. Второе, будьте осторожны с остальными работниками. Она будет пытаться подмять всех под себя.

— Не волнуйся, Камилла, на меня можно положиться. Как только узна́ю что-то, сразу сообщу тебе или Вере.

Камилла

Рабочий день подходит к концу, и я с облегчением могу вздохнуть, потому что я поеду домой одна. Но, а если в идеале, уехать на край света. А можно даже к отцу и быть с ним рядом.

Сегодня получилось созвониться с папой. Состояние у отца стабильное и потихоньку готовят к предстоящей операции. А она должна состояться примерно через полтора недели. Пока его организм слабый и врачи пытаются укрепить. В такой момент я обязательно должна поехать к нему. И никакие запреты Артура мне не помешают. Он мой отец, и я его ни за что не оставлю.

Голос у папы был бодрым, и он старался шутить, как обычно. Но я чувствовала его усталость и беспокойство. Больше всего он переживал за меня и за кондитерскую. Но, естественно, отец не знает всю правду за последние недели. Я стараюсь его оградить от этого знания. Ещё не хватало, чтобы отца схватил приступ из-за последних событий. Это моя проблема и мне её решать. А отцу главное — поправить своё здоровье.

И, как назло, он спрашивал про Артура, с которым у него нормальные отношения. Естественно, папа не знает, что зять привёл в дом любовницу. И теперь дочери приходится жить под одной крышей с другой женщиной мужа. Пришлось немного приврать, сказав, что у нас всё хорошо и Артур очень занят на работе, поэтому не может поговорить с ним. Лишь бы отец поверил в мои слова. Каждый раз врать ему было всё сложнее и сложнее. Чувствую себя последней лицемеркой. Но как иначе?

Тоска по отцу разрывает, а ещё вдобавок на плечи давит невозможность навестить его.

— Камилла Ренатовна, — отвлекает меня от раздумий вошедшая в наш кабинет Вера. Бедненькой сегодня досталось, она бегала в теперь уже кабинет Гульназ раз двадцать за день. Будто та её просто мучила, постоянно заставляла разложить ей всё по полочкам. Но похоже, до Гульназ с первого раза не доходило. Казалось, любовница моего мужа просто издевалась над Верой. Но Вера держалась молодцом, не подавала виду, что ей тяжело. Но я видела, как она устала, как на её лице отражается напряжение. Она настоящий боец, и я горжусь ею. У меня нервы были уже на пределе, чтобы пойти и дать леща этой стерве, и поставить на место. Из-за множества бумаг у меня даже не было возможности выйти в цех, и проконтролировать процесс приготовления кондитерских изделий. И каждый раз себя успокаивала, что это теперь не моя протекция. Пусть этим занимается сама Гульназ. Кстати, я и к ней ни разу не зашла, хотя теперь моя обязанность здесь — это помочь разобраться с обязанностями в кондитерской.

— Да, Верочка, что случилось? — спрашиваю я, стараясь говорить мягко и спокойно. Сейчас ей нужна поддержка, а не упрёки или претензии. Она и так делает всё, что в её силах. И даже больше.