Слышу, как он тяжело вздыхает, чувствую шевеление под одеялом. Всё внутри меня сжимается в ожидании его вторжения на мою территорию, напористые прикосновения или. Но секунды тянутся, а за ними минуты, и ничего не происходит. Только его ровное, глубокое дыхание где-то позади.

Я лежу без движения, вслушиваясь в каждый шорох, пытаясь определить, уснул ли он. Веки становятся свинцовыми, адреналин отступает, уступая место смертельной усталости. Борьба с собой оказывается изматывающей. Я пытаюсь сопротивляться, но темнота за стенами, тишина комнаты и моё собственное истощение делают своё дело. Сознание начинает уплывать, мысли путаются...

И вдруг я резко прихожу в себя от тяжёлого, тёплого веса на талии.

Его рука. Он положил её на меня.

Я резко привстаю на локтях, смотря с отвращением на его большую ладонь, лежащую на моей талии. Затем медленно поворачиваю голову. Лицо Артура повёрнуто ко мне, черты смягчены сном. Он спит. Кажется, спит.

Сердце бешено колотится. Осторожно, сантиметр за сантиметром, я приподнимаю его руку за запястье. Она безвольно и тяжело повисает в воздухе. Я откладываю её в сторону, на его половину кровати, затаив дыхание. Он не шевелится.

В голову моментально приходит книга под подушкой. И это мой шанс.

Совсем не дыша, я просовываю руку под подушку. Пальцы нащупывают шершавый переплёт. Осторожно, стараясь не производить ни звука, я вытягиваю книгу. Она наконец-то в моих руках. Облегчение, сладкое и головокружительное, волной накатывает на меня.

Мне нужно спрятать её. Нужно встать и отнести, например, в гардеробную, под стопку белья.

Я бесшумно, как тень, соскальзываю с кровати, зажимая книгу в потных ладонях. Делаю первый шаг...

— Ты решила почитать?

Раздаётся за моей спиной низкий, хриплый от сна, голос, но абсолютно ясный и обжигающий меня, как удар тока. Я замираю на месте, вздрагивая всем телом. Кровь стынет в жилах.

Медленно, преодолевая паралич, я поворачиваюсь к нему.

Муж лежит на боку, подперев голову рукой, и смотрит на меня. Его глаза в полумраке блестят, как у хищника. В них нет и намёка на сон. Одна лишь холодная, собранная внимательность. Артур не спал. Или проснулся мгновенно. И видел всё?

— Это... — я безуспешно пытаюсь выдать дрожь в голосе за сонную медлительность, — это детектив, хочу убрать книгу.

Дура, зачем оправдываешься? Ведь так показываешь ему, что в чём-то провинилась.

Он не отвечает. Просто смотрит. Его взгляд скользит с моего перекошенного страхом лица на книгу в моих руках, которую я инстинктивно прижимаю к груди, как щит.

— Интересная книга? — произносит он наконец, и его голос притворно нежен. — Ты её так крепко держишь. Боишься, что её у тебя отнимут?

Артур медленно садится на кровати. И от его действий я готова упасть в обморок, потому что следом он поднимается с кровати, двигаясь плавно и бесшумно. Подходит ко мне вплотную, нависая своей тенью. Запах его тела, тёплый и терпкий, бьёт в нос вызывая... Тошноту. Точно! Тошноту.

— Детектив? — повторяет он. — Может, после тебя тоже почитать? Можно взглянуть? — приподнимает одну бровь, протягивая руку. А с меня семь потов сходит.

Я отступаю на шаг, сжимая книгу ещё сильнее.

— Нет, нельзя.

Эти два слова вырываются у меня слишком резко, слишком громко. Я вижу, как в его глазах загорается тот самый опасный огонёк — смесь любопытства и предвкушения охоты.

— Почему? — он делает ещё один шаг, и вот мы уже почти соприкасаемся. Его голос — опасный, вкрадчивый шёпот. — В ней есть что-то, что нельзя показывать мужу? Какой-то... секрет?

Он медленно поднимает руку, и я замираю, не в силах пошевелиться, как кролик перед удавом. Его пальцы не тянутся к книге. Вместо этого он касается тыльной стороной ладони моей щеки. Кожа горит от прикосновения.

— Ты вся дрожишь, Камилла, — он говорит тихо, его губы находятся в сантиметрах от моего уха. — От страха? Или от возбуждения?

— От омерзения, — выдыхаю я, но голос предательски срывается.

Он усмехается, низко и глубоко, и этот звук вибрирует у меня в костях.

— Врёшь. Я всегда мог отличить, когда ты лжёшь. Твой пульс сейчас бьётся вот здесь, — он проводит пальцем по моей шее, над местом, где под кожей стучит бешеная пульсация.

— Отстань от меня, Артур.

— Отстать? От собственной жены? — он качает головой, делая вид, что огорчён. — Я просто проявляю интерес. К твоему... чтению.

Его рука, наконец, опускается и ложится поверх моих пальцев, сжимающих книгу. Его ладонь огромная, горячая, полностью накрывает мою. Он не пытается вырвать её силой. Нет. Он просто лежит сверху, демонстрируя, что может сделать это в любой момент. Это пытка ожиданием.

— Прекрати, Артур! — повышаю голос на него. Резко разворачиваюсь и, прежде чем он успевает среагировать, делаю два быстрых шага к гардеробной.

Я захлопываю за собой дверь гардеробной, сердце выскакивает из груди. В полной темноте, на ощупь, я с дрожащими пальцами разрываю конверт, вложенный в книгу, и вынимаю телефон. Засовываю гаджет глубоко в карман старого пальто, которое ношу раз в год. Книгу же оставляю на полке, на самом видном месте. Пусть думает, что это была просто прихоть.

Делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, и выхожу обратно.

И замираю.

Артур стоит посреди спальни, спиной ко мне. Передо мной предстаёт его обнажённая спина — широкая, мощная, с рельефом идеально проработанных мышц, которые играют под кожей при каждом его движении, когда он проходится ладонью по волосам.

Я действительно зависаю на неприличное время, рассматривая уже забытое тело мужа.

А потом он поворачивается.

Мой взгляд инстинктивно скользит вниз, и я чувствую, как кровь бросается мне в лицо. Он в одних чёрных боксерах, и через тонкую ткань откровенно проступает мощный, огромный бугор, не оставляющий сомнений в его намерениях и состоянии.

— Я... — мой голос срывается. Я не могу здесь оставаться. Не могу дышать этим воздухом, пропитанным его терпким ароматом и его подавляющей мужественностью. — Мне нужно умыться.

Я резко разворачиваюсь и почти бегу в ванную, хлопая дверью.

— Долго не задерживайся! — раздаётся его властный голос в спину. — Пора спать!

Я прислоняюсь лбом к прохладной двери, стараясь унять бешеный пульс. Затем подхожу к раковине и включаю холодную воду. Ледяные струйки помогают остудить пылающие щёки.

«Идиотка, — ругаю себя я, — нужно было брать с собой пижаму! Теперь возвращаться туда... к нему... в чём мать родила под этим халатом».

Когда возвращаюсь, дрожа от холода и нервов, картина меняется. Артур уже лежит в кровати, закинув одну руку за голову. Он смотрит в потолок, его лицо задумчиво и спокойно, будто никакой напряжённости между нами и не было. Свет ночника мягко вырисовывает сильный контур его челюсти и шеи.

Услышав мои шаги, он поворачивает голову.

— Ложись, Камилла. Уже поздно.

Его голос теперь ровный, без прежней хриплой властности. Почти обыденный. Это пугает ещё больше.

Я беззвучно подхожу к кровати и ложусь на самый край, стараясь занять как можно меньше места на кровати. Опять поворачиваюсь к Артуру спиной. Но теперь, в отличие от прошлого раза, внутри нет прежнего леденящего ужаса. Потому что глубоко в кармане старого пальто в гардеробной лежит моё спасение. Артур не нашёл его. Не догадался.

Камилла

Я медленно прохожу между стеллажами с готовой продукцией, мои пальцы механически проверяют температуру хлеба, глаза скользят по корзинам с булками. Всё здесь знакомо до боли, до тошноты. Каждый запах, каждый звук — отголоски той жизни, которую я когда-то строила с такой страстью.

А теперь мне плевать.

Плевать, что круассаны недостаточно слоистые. Плевать, что багеты бледные и не хрустящие. И плевать, что «секретные» рецепты, которые я оставила, оказались пустышкой, и это медленно, но верно убивает дело моей жизни. Пусть. Скоро это перестанет быть моей проблемой.