Я отхлёбываю коньяк, пытаясь затопить этим жжением ту ярость, что снова поднимается во мне при воспоминаниях. Сейчас эти мысли опаснее. И они отвлекают. Нужно поскорее заканчивать с этим цирком.

Поворачиваюсь к Залине. Она всё также стоит на коленях, но теперь её покорность сменилась животным страхом. Она слышала про «Егеря». Все в моём окружении знают, кто это и чем он занимается. Это не охранник. Это специалист по «убеждению». Тихий, холодный инструмент, который я использую в крайних случаях.

— Ты думала, я не знал? — мой голос звучит ровно, но в нём слышна вся накопившаяся усталость и презрение. — Ты, Равиль, все вы… Вы думали, что играете в игру, пока я был слеп. Но вы просто барахтались в луже, которую сами же и создали.

Дверь в гостиную открывается беззвучно. На пороге стоит невысокий, сухощавый мужчина в тёмной одежде. Его лицо не выражает ровным счётом ничего. Это Егерь.

Залина издаёт сдавленный звук, похожий на писк мыши, попавшей в капкан. Несостоявшаяся родственница отступает, упираясь ногами в диван.

— Нет… Артур, прошу… Я всё объясню! — её голос срывается на истерическую ноту.

— Объяснять уже поздно. Ты сделала свой выбор, когда решила играть против меня. И за моей спиной. И даже не подумала о своей матери. Ты же понимаешь, что будет с ней?

Залина сглатывает шумно, а глаза начинают блестеть. Всё она прекрасно знает. Мачеха тоже пострадает из-за поступка дочери.

________

Листаем дальше, ещё одна глава —

Артур

Я смотрю на Егеря и коротко киваю в сторону Залины.

— Убери её. На время. Мне нужно, чтобы она никому не мешала. И чтобы ни с кем не общалась. Понятно?

— Понятно, — голос Егеря такой же безжизненный, как и его лицо.

Он делает шаг к Залине. Та отскакивает с диким криком.

— Не подходи! Артур, я же люблю тебя! Я всё для тебя! Я…

Голос Залины обрывается, когда Егерь быстрым, точным движением хватает её за руку. Она пытается вырваться, но его хватка похожа на стальные тиски. Он не применяет излишней силы, просто ведёт девушку к выходу, игнорируя её вопли и рыдания.

Гульназ, наблюдающая за этой сценой, замирает в ступоре. Слёзы высохли на её щеках. Теперь на её лице «жены» — просто ужас.

Я поворачиваюсь к ней.

— А ты… Поздравляю. Твой побег не удался. Фидан отвезёт тебя обратно в твой «родной» дом. Прямо к отцу. Уверен, у вас найдётся о чём поговорить. Особенно о твоей беременности и о том, как ты собиралась растить моего «наследника».

Она молча опускает голову. Сопротивляться бесполезно, и она это понимает.

Фидан берёт Гульназ под локоть и также без лишних слов выводит из гостиной. Дверь закрывается. Тишина.

Я остаюсь один. Глоток коньяка уже не приносит облегчения. В ушах до сих пор стоит визг Залины. Перед глазами — испуганное лицо Гульназ. И за всем этим — призрак Камиллы. Всегда Камиллы.

Я подхожу к телефону и набираю номер Забира. Неважно, что между нами произошло. Сейчас важнее другое.

— Алло? — слышу его спокойный голос.

— Это я, — говорю я, и мой голос звучит хрипло. — Как она?

На том конце тишина, вязкая и гнетущая. Никогда у нас с Забиром не было неловких моментов. Всё было чётко и по делу. А сейчас... А сейчас между нами стоит одна женщина.

«Полный пиздец» — потираю устало переносицу, еле сдерживая себя, чтобы не раздолбать свой телефон к херам.

— Всё нормально, — коротко отвечает, не вдаваясь в подробности.

Забир всегда был таким, и за это я его уважал. Пока не залез в трусы моей женщине...

— Хорошо.

— Передай Камилле, что она может возвращаться в наш город. Пусть не волнуется, если думает, что ей кто-то причинит вред. Всё урегулировано, — намекаю на Равиля. — И пусть не переживает, я её пальцем не трону.

— Понял, — задумчиво отвечает Забир.

И я отключаю звонок. Рука непроизвольно тянется к сигаретам, но пачки нет в кармане. Чёрт.

Вот он, мой триумф. Равиль повержен. Его пешки убраны с доски. Я выиграл эту грязную войну. Но почему же тогда на душе так пусто? Почему вместо удовлетворения я чувствую лишь горький осадок и усталость?

Я смотрю на своё отражение в тёмном окне. Успешный бизнесмен, победитель, холодный, расчётливый манипулятор. Таким меня все знают. Таким я и должен быть.

Но где-то глубоко внутри прячется другой человек. Тот, кто готов был на всё, чтобы спасти женщину, которую любит. Даже если для этого пришлось стать для неё монстром. И даже если она будет ненавидеть его до конца своих дней.

Это цена. Цена власти. Цена жизни. Цена той необузданной, всепоглощающей любви, что живёт внутри меня.

Я отворачиваюсь от окна. Дела ещё не закончены. Нужно убрать последние следы. Обезвредить Равиля окончательно. И тогда… тогда, может быть, я смогу… Нет. Не сто́ит строить иллюзий.

Путь назад отрезан. Остаётся только идти вперёд. Даже если идти некуда.

Камилла

Прошло две недели. Я сижу в машине и смотрю в окно, пока такси везёт нас из аэропорта. Знакомые улицы, вывески и деревья в придорожной пыли вызывают волну ностальгии, от которой перехватывает дыхание.

— Ну вот мы и дома, доча, — отец, сидящий рядом, тихо произносит эти слова, глядя на родные места с нескрываемым облегчением.

— Дома, пап, — отвечаю я, и голос мой слегка дрожит. — Я так по всему этому соскучилась.

Но вместе с радостью в сердце сидит холодный, скользкий камень страха. Артур знает о нашем возвращении. Забир передал его слова, но я не могу поверить, что он просто так отпустит ситуацию. Я постоянно ловлю себя на том, что вглядываюсь в окна проезжающих машин, ожидая увидеть его.

Решение вернуться далось мне нелегко. Все эти дни в Болгарии я металась. Вид на жительство там был заманчивой возможностью начать всё с чистого листа. Но однажды вечером, увидев, как отец молча смотрит фотографии их старого дома, я поняла.

— Пап, ты хочешь вернуться домой? — спросила я тогда.

Он вздохнул.

— Здесь, конечно, хорошо, солнышко... Но там корни. И стены помогают.

А потом Забир сделал своё предложение.

— Камилла, я не буду давать пустых обещаний, — сказал он просто и ясно. — Но я обеспечу тебе стабильность и покой. В Болгарии или здесь, решай сама. Я буду рядом всегда и везде.

В Болгарии это казалось логичным шагом. А здесь, на родной земле, что-то внутри меня стало сомневаться.

Машина подъезжает к нашему дому. Забир, сидевший на переднем сиденье, оборачивается.

— Приехали, — говорит он, и в его голосе я слышу какую-то неуверенность, что для него необычно. — Давайте, я помогу с багажом.

Он помогает выгрузить вещи, а я беру отца под руку.

— Держись крепче, папа, здесь ступенька.

— Я сам, я сам, — бурчит отец, но мою поддержку не отталкивает.

Забир, поставив последний чемодан, обращается к отцу:

— Ренат Нафисович, я, пожалуй, пока не буду вас стеснять. Остановлюсь у друга, нужно решить вопрос с жильём.

— Да что ты, Забир, место всегда найдётся! — отец хлопает его по плечу.

— Спасибо, но мне неудобно. Это ненадолго.

Потом Забир смотрит на меня.

— Мы же договорились? Без лишнего пафоса, только свои в ЗАГСе.

Я киваю.

— Да, договорились.

Заходя в дом, я ощущаю приятный запах чистоты.

— Чистота, как в операционной, — улыбаюсь я отцу.

— А то, — он довольный результатом. — Васима, соседка, не подвела. Договорился с ней, чтобы к приезду всё блестело.

После длительного отсутствия нет ничего лучше, чем вернуться в уютный, подготовленный дом.

Мы собираемся на кухне, пьём чай. Забир, отпив из кружки, аккуратно её ставит.

— Ренат Нафисович, я хотел сказать... После того как мы распишемся, Камилла переедет ко мне. Я уже занимаюсь поиском квартиры.

Отец медленно кивает, его взгляд становится чуть отстранённым.