— Возьмёшь с собой Гульназ, — коротко и строго отвечает.

Мне приходится сжимать кулаки, сдерживая рвущиеся мнения по этому поводу.

О, Аллах, как мне всё это выдержать?

Я представляю, как сейчас все мои работники кондитерской будут на меня смотреть, когда мы заявимся всем составом. Какой же стыд мне приходится испытывать! Ненавижу!!!

Наконец, мы подъезжаем к кондитерской. Сердце начинает бешено колотиться. Не знаю, что меня ждёт внутри, но уверена, ничего хорошего. Когда машина останавливается, я выскакиваю из неё первой, словно ошпаренная кипятком. Мне просто необходимо поскорее оказаться подальше от Артура и его новой пассии. Врываюсь в кондитерскую, оглядываясь по сторонам в поисках хоть кого-нибудь знакомого лица. К счастью, вижу Арину, стоя́щую за прилавком. Подхожу к ней, стараясь скрыть волнение.

— Арина, привет! — говорю, улыбаясь как можно приветливее. — Как дела?

Арина удивлена, увидев меня. Но быстро берёт себя в руки и отвечает, — Камилла Ренатовна! Здравствуйте. Всё хорошо. А вы как?

— В общем и целом, сейчас сюда зайдёт новая хозяйка и знай, всё, что она тебе будет поручать, докладывай мне. Хорошо? Не знаю насколько, но пока я буду здесь работать и лучше по старинке со всеми вопросами ко мне или к Варе.

— Камилла Ренатовна, да я же только за! Какая радостная новость! А мы здесь как на иголках сидим и не знаем, что нас ожидает с новой начальницей, — девушка чуть ли не задыхаясь, тараторит каждое слово с таким щенячьим восторгом, что в груди начинает тянуть.

— Значит, передай остальным, хорошо. Всё остаётся в силе, просто кондитерская пока оккупирована посторонним человеком, и который нихрена не разбирается в этом деле. Всё, мне надо идти.

Девушка часто кивает. В её глазах вспыхивает блеск радости. Не успеваю я дойти до двери кабинета, как распахивается входная дверь и в кондитерскую заходят Артур и Гульназ. Замираю на месте, чувствуя, как внутри всё сжимается от неприязни. Гульназ оглядывается по сторонам, словно оценивая обстановку, а Артур просто молча идёт в мою сторону, неотрывно взирая на меня. Он сразу выделяется в моей кондитерской, высокий, широкоплечий и статный в строгом дорогом костюме. Раньше я была счастлива его появлению в моей обители, но сейчас испытываю совершенно другие чувства: стыд, страх и ярость.

— Гульназ, подожди здесь, — Артур проговаривает своей ненаглядной.

Всё моё тело напрягается, потому что он как танк направляется в мою сторону. И в его глазах горит, нет, не огон, там пожарище. Внутренне съёживаюсь, зная уже, что меня ждёт. Демонстративно хватает за локоть и заводит в мой, то есть в кабинет уже новой начальницы. И это на виду у многих моих сотрудников.

Бедная моя рука, сколько уже можно её хватать...

— Ты, похоже, плохо понимаешь мои слова, — закрывая за нами дверь, он нависает надо мной и сквозь зубы проговаривает.

— Хоть поясни, о чём ты, — задрав подбородок, спрашиваю его.

— Не делай из себя дурочку, Камилла. Язык твой — враг твой. И, похоже, настал момент, когда надо этот самый язычок укоротить. Не испытывай моё терпение, не зли меня. Или ты хочешь, чтобы эта кондитерская погрязла в болото? Я это быстро устрою. Будешь сидеть дома, а Гульназ сама, без твоей помощи...

— Ты не посмеешь! Здесь всё держится на мне. Все рецепты, все поставщики, вся организация — это я! Ты и твоя кукла ничего не сможете здесь сделать без меня! — выпаливаю в ответ, чувствуя, как поднимается волна гнева.

— Ошибаешься. Незаменимых нет. И я найду того, кто с удовольствием заменит тебя, если ты продолжишь в том же духе. Не забывай, Камилла, что теперь здесь хозяйка Гульназ. И ты будешь делать то, что я скажу. Или будешь в четырёх стенах. И свои кулинарные способности проявлять дома. Выбирай. — Его глаза стали тёмные-претёмные, что даже холодный пот пробегается по спине. — А теперь ступай и позови Гульназ. И постарайся не совершать глупостей.

Он отпускает мою руку и отворачивается к окну, давая понять, что разговор окончен.

Камилла

— За что ты так со мной? — мне с трудом даётся произнести эти слова, но всё, что он наговорил, никак не хочет укладываться в голове. К горлу подступает огромный ком обиды. Я всегда старалась не проявлять перед другими свою слабость, но сейчас мне даётся с трудом сдерживаться. Может, Артур решил таким образом пошутить надо мной, проверяя мои нервы на прочность? Или мои чувства?

Ну, также не бывает. Я вышла замуж за абсолютно другого человека, а передо мной словно другой Артур. Да, внешне очень похож, но внутри он совсем чужой и незнакомый. И как я раньше этого не замечала?

Он молчит, не торопясь с ответом. Смотрит в окно, словно там что-то интересное. Его спина напряжена, словно он борется с самим собой. А мне кажется, что Артур просто не хочет видеть моё лицо, возможно, ненавидит меня. Но мне сейчас всё равно. Я хочу услышать ответ. За что он так со мной? И за что так поступил с нашей жизнью? Ведь совсем недавно у нас всё было хорошо, мы были счастливы вместе. А теперь он смотрит на меня, как на врага, и готов уничтожить всё, что мне дорого.

— Веди себя подобающе и, соответственно, к тебе отношение будет другое, — грубо и без намёка на перемирие.

— Подобающе это как? Притворяться счастливой женой, зная, что у мужа есть другая? А ещё радоваться, что моя кондитерская теперь не моя, а этой самой любовницы? Кондитерская, которую я с низов начинала. Да, ты мне давал на первоначальный капитал, но дальше старалась вот этими самыми руками, — протягиваю руки, тряся ими, — чтобы заведение было на том уровне, на котором оно сейчас.

— Если бы не было с твоей стороны необдуманных поступков, всё было иначе.

— Ах, всё-таки я виновата? И значит, это моя вина, что ты решил привести в дом другую женщину?

— Не передёргивай.

— Тогда объясни мне! — чуть ли не кричу, и уже готова позорно перед ним разрыдаться.

— Хватит истерик, — низкий тембр Артура, прокатывается по моему кабинету.

— И всё, что ты можешь сказать? — разочарованно произношу, при этом морщась от подступающих слёз. Пытаюсь сдержать их, но они предательски начинают скатываться по щекам. Ненавижу себя за эту слабость, но ничего не могу с собой поделать. Внутри меня бушует ураган эмоций, которые вырываются наружу в виде этих прокля́тых слёз.

Артур поворачивается ко мне, и в его глазах мелькает что-то похожее на сочувствие, но тут же исчезает. Он подходит ближе и вытирает больши́м пальцем слезу с моей щеки. Этот жест вызывает у меня ещё большую бурю эмоций. Ведь ещё совсем недавно эти прикосновения дарили мне тепло и нежность, а сейчас они кажутся холодными и отстранёнными.

— Не надо плакать, Камилла. Всё будет хорошо. Просто делай то, что я прошу, и всё наладится, — говорит он, но в его голосе нет ни капли сочувствия. Это звучит как приказ.

Я отворачиваюсь от него, не желая видеть лицо мужа. Мне больно, обидно и страшно. Меня пугает неизвестность будущего. И тем более страшно, что человек, которого любила, стал чужим и враждебным по отношению ко мне.

— Мы находимся на разных планетах, Артур. Я не вижу смысла в нашем браке. И тебе лучше отпустить меня.

Сглатываю подступивший к горлу комок обиды и поворачиваюсь к двери. Выхожу из кабинета, стараясь не смотреть в глаза своим сотрудникам. Чувствую их сочувствующие взгляды, но ничего не могу с собой поделать. Хочется просто убежать, спрятаться и выплакаться. Но нельзя. Нельзя показывать свою слабость перед Артуром и его пассией. Нужно держаться, нужно быть сильной. Хотя бы ради своих работников, ради своего дела.

Подхожу к Гульназ и говорю ей, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно:

— Артур ждёт тебя в кабинете.

Она улыбается мне своей фальшивой улыбкой и проходит мимо, гордо подняв голову. А я остаюсь стоять на месте, чувствуя, как внутри меня нарастает злость и отчаяние. Но я не сдамся. Я буду бороться за свою кондитерскую, за свою жизнь. И пусть Артур и Гульназ не думают, что им удастся сломить меня.