— Артур Рашитович, — кивает она ему, затем переводит взгляд на меня. — Камилла Ренатовна, прошу, присаживайтесь.

Я молча сажусь в кресло. Артур остаётся стоять у стены, скрестив руки на груди. Его присутствие заполняет собой всю комнату, давит.

— Когда была последняя менструация? — спрашивает врач, глядя на меня поверх очков.

Я автоматически называю дату. Голос мой звучит глухо. Она что-то записывает в карту.

— Сейчас проведём УЗИ, чтобы подтвердить факт беременности и установить срок.

Меня проводят в соседнюю комнату. Я ложусь на кушетку, задираю платье. Холодный гель, датчик на коже... Я закрываю глаза, стараясь ни о чём не думать. Но перед глазами стоит лицо Забира: его боль, ярость и унижение.

Врач водит датчиком, внимательно глядя на экран. На её лице появляется лёгкая улыбка.

— Поздравляю, — говорит она мягко. — Беременность подтверждается. Срок —

Двенадцать недель. Вы ещё не делали скрининг? Если нет, то можете встать на учёт у нас и пройти.

Я не успеваю ответить. В кабинет шагает Артур. Он подходит к экрану и смотрит на маленькое пульсирующее пятнышко. Его лицо не меняется, но я вижу, как его горло содрогнулось. Амиров слышит учащённое, словно спешащее куда-то, сердцебиение нашего ребёнка.

Артур стоит несколько секунд, не двигаясь, глядя на экран. Вся его напряжённость, вся ярость куда-то уходят, сменяясь чем-то другим... Неуловимым.

— Всё, — резко говорит он, обрывая момент. Он поворачивается и выходит из кабинета, даже не взглянув на меня.

Врач помогает мне встать. Её взгляд полон понимания и лёгкой жалости.

— Всё будет хорошо, Камилла Ренатовна, — тихо говорит она.

Я ничего не отвечаю. Всё внутри меня опустошено.

Когда я выхожу в коридор, Артур стоит у окна, глядя куда-то вдаль. Он поворачивается, и на его лице снова застывшая маска.

— Теперь ты едешь со мной, — заявляет он. В голосе бывшего мужа не осталось ни намёка на ту мгновенную мягкость, что была в кабинете УЗИ.

Мы садимся в машину. Дверь захлопывается с глухим стуком, изолируя нас от внешнего мира. Тишина в салоне становится гнетущей, и я не выдерживаю.

— Ты думал, что я просто игрушка? — голос мой дрожит от ярости и обиды. — Что ты можешь распоряжаться мной, как вещью? Солгать мне, жениться на другой у меня на глазах, а потом просто явиться и забрать как ни в чём не бывало?

Он молчит, глядя в окно, но я вижу, как напряглись его плечи.

— Ты никогда меня не любил! — вырывается у меня, и это утверждение причиняет боль мне само́й. — Если бы любил, ты бы не смог так поступить! Не смог бы так легко отказаться от меня!

Амиров резко поворачивается ко мне. В его глазах вспыхивает знакомый огонь — дикий, неконтролируемый.

— Не любил? — его голос — низкий, рычащий шёпот. — Всю душу мне вывернула! Я, блядь, ночами не спал от мысли, что Равиль может дотянуться до тебя! Что он может тебя убрать, чтобы расчистить дорогу своей дочери! Я согласился на этот прокля́тый брак, чтобы защитить тебя! Отправил тебя с Забиром, чтобы ты была в безопасности, пока я уничтожал того ублюдка! Всё, что делал, всё было ради тебя! А ты... ты бросилась в постель к моему же охраннику!

— Мы разошлись! — кричу я в ответ. — У тебя была жена! Я была свободна! У меня было право начать новую жизнь! И ты не имеешь права меня в чём-то обвинять!

— Забир был твоей охраной, — повышая голос. — Я доверил ему твою безопасность. Никогда не собирался тебя отпускать. Я уничтожал угрозу, чтобы вернуть тебя. Чтобы мы снова были вместе.

— Почему ты не сказал мне ничего тогда? — голос срывается на шёпот. Ярость ушла, осталась только усталая боль. — Почему не признался, когда отправлял меня с Забиром в Швейцарию? Почему позволил мне думать, что ты меня предал?

Он откидывается на спинку сиденья и кажется, что вся ярость из него уходит, сменяясь тяжёлой, усталой горечью.

— Я не мог, — он говорит тихо, глядя в пространство перед собой. — Среди моих людей был предатель. Кто-то сливал Залине, а она передавала Равилю всю информацию. Один твой неверный взгляд, одно слово, и он бы всё понял. Он бы убил тебя, Камилла, даже там, в Болгарии. Мне пришлось сыграть эту роль до конца. Даже для тебя.

Я замолкаю. Его слова, как кусочки пазла, наконец складываются в чёткую, пугающую картину. Ложь, которая была правдой. Жестокость, которая была защитой. Я смотрю на его профиль, на глубокую складку между бровей, на усталые тени под глазами. Он не спал ночами. Он вёл свою войну. Один.

Тишина в салоне становится другой, не гнетущей, а тяжёлой, наполненной, невысказанным.

— Когда... — я начинаю и замолкаю, переводя дыхание. — Когда ты узнал о беременности?

Он медленно поворачивает голову ко мне. Его глаза встречаются с моими. Они больше не горят гневом, в них какая-то странная от эмоций нежность.

— Ночью, — его голос низкий и хриплый. — Я прилетел сегодня ночью и включил старый телефон. А там... твоё сообщение.

Артур смотрит прямо, не отводя взгляд. В этой тишине, под монотонный шум мотора, я осознаю: бывший муж приехал не ради того, чтобы разрушить свадьбу из ревности. А примчался, проигнорировав всё, потому что получил весть о ребёнке. О нашем ребёнке.

Отворачиваюсь к окну, чтобы Артур не увидел дрожи на моих губах. За стеклом плывёт дневной город, но я ни черта не вижу. Передо мной лишь пульсирующее пятнышко на экране УЗИ и звук того самого сердца, которое навсегда изменило всё.

— И что теперь будет?

Жду ответа от Артура на свой вопрос. Тишина затягивается, и я уже думаю, что он снова замкнётся в себе.

— Не знаю, — наконец говорит он, и в его голосе нет ни прежней уверенности, ни гнева. Только усталая откровенность. — Честно... не знаю. Время покажет.

Я смотрю на его руки, сжатые на коленях. Эти сильные, привыкшие всё контролировать руки сейчас кажутся уязвимыми. И я понимаю, мы оба не готовы. Не готовы простить. Не сегодня. Слишком свежи раны, слишком горька обида.

Но я тоже не готова рубить сплеча. Слишком много между нами: общая боль, общая история. И теперь общий ребёнок. Если суждено, мы медленно, по камешку, попробуем построить что-то заново. Если нет... Значит, наши дороги разойдутся. Но нас будет связывать тонкая, неразрывная ниточка — маленькое существо, чьё сердце уже стучит внутри меня.

Я прислушиваюсь к себе. К чувству под грудью обид и разочарований. Хочу ли я снова пройти этот путь с ним? С этим сложным, закрытым, ранившим меня человеком?

Я украдкой смотрю на него. Он уставился в окно, но его взгляд отсутствующий, он где-то далеко. И вдруг он поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. В его глазах ни гнев, ни требование. В них та же неуверенность, и та же усталая надежда, что и во мне. И в этот миг я понимаю: да. Я хочу попробовать. Не из чувства долга, а потому что где-то внутри меня живёт та женщина, которая всё ещё его любит.

Но я также вижу и тень в глазах Артура. Я оставила след боли в его сердце, когда позволила Забиру занять место рядом со мной. Артур тоже не сможет легко забыть эту ситуацию, как я не могу простить его ложь. Наше возможное будущее: не розовая мечта, а долгая и трудная дорога, где каждый шаг будет даваться с боем.

— Я... — начинаю я и замолкаю, не зная, как выразить эту смесь надежды и страха.

— Я тоже не знаю, — тихо говорит он, словно читая мои мысли. — Но... мы можем просто пожить. День за днём. Без обещаний и обязательств. Посмотрим, что из этого выйдет.

Я медленно киваю. Это не страстное примирение. Это хрупкое перемирие, заключённое на разорённом поле боя. Но это начало. Возможно, единственно возможное для нас начало.

— Хорошо, — выдыхаю я. — День за днём.

Машина поворачивает к нашему, то есть к его дому. Впереди неизвестность. И тихий стук маленького сердца, которое уже стало нашим общим будущим, каким бы оно ни было.

________

От автора: Опять много получилось и пришлось делить на две главы) Остаётся эпилог)