Гуго! Глупый наивный мальчишка, деревенский простачок. Он был смелым и преданным, и Вальтер обязан ему жизнью.

Крысолов оттолкнул кружку и сжал руку Зены. Он поднял на нее взгляд, в котором не было надежды, лишь ужасная пустота.

— Прости. Зря я спросил… зря рискнул…

Слезы потекли из глаз женщины.

— Он спас тебя, и я тоже была ему обязана.

У Вальтера сжалось сердце. Старая Ночь может забрать весь остальной мир, но пусть оставит их с Зеной. Он позволил себе страдать из-за того, что напрямую его не касалось, позволил себе отвлечься на чувство долга перед Гуго. Какая разница? Имела значение лишь женщина, которую он любил, — и ее безопасность.

— Зена, я…

Крысолову не дали договорить. Дверь таверны распахнулась вовнутрь, и в «Черную розу» ворвался отряд в грубых бригантинах с желтыми рукавами гундертшафта. Припозднившиеся посетители испуганно закричали и отступили перед угрожающего вида солдатами с мечами и алебардами.

Капитан Фелльгибель вошел вальяжно, словно волк, прогуливающийся среди овец. Когда он заметил Вальтера, на худом лице появилась мстительная улыбка. Он оглядел остальных присутствующих и нахмурился, не заметив рейкландца Альдингера.

— Господин капитан! — закричал Бремер, выходя из-за барной стойки. — Что привело гундертшафт в заведение господина Плесснера?

Бремер редко упоминал дворянина, на службе у которого находился и которому платил процент с выручки. Было яснее ясного, что сейчас трактирщик сильно напуган.

Фелльгибель поднял палец затянутой в перчатку руки и дал знак Бремеру молчать. Капитан повернулся и показал на чучело крысы.

— Уберите эту мерзость и сожгите, — сказал он своим людям.

Вальтер вскочил и бросился к Фелльгибелю.

— Вы этого не сделаете!

— А, шарлатан, — прошипел Фелльгибель. Он кивнул, и один из солдат ткнул Вальтера древком алебарды в живот, так что крысолов от боли согнулся пополам. Зена бросилась к нему, но стражник удержал ее по щелчку пальцев капитана.

— У вас тут людно, да?

Фелльгибель, издевательски ухмыляясь, смотрел, как в зал входят еще солдаты. Они вели под стражей человека с окровавленным лицом, в драном льняном плаще. Вальтер в ужасе узнал это одеяние. Он не видел лица человека, но был уверен, что арестант — чумной доктор, который приходил к Гуго. Вальтер запоздало вспомнил одинокого нищего, стоявшего на холоде. То явно был шпион Фелльгибеля, наблюдавший за таверной.

— Это заведение закрыто на карантин! — объявил Фелльгибель и достал из рукава пергаментный свиток. Он протянул прокламацию Бремеру. — Прибьешь это к двери и поставишь красный крест на каждый вход и выход. Здесь была чума. Никому не разрешается выходить в течение тридцати дней. Если кого-то из вас поймают на улице, то мои люди зарубят его без суда и следствия.

Фелльгибель остался глух к протестам и, молча улыбаясь, смотрел, как его люди убирают гигантскую крысу. Потом он обернулся и уставился на Вальтера.

— Ты пройдешь с нами в караульную. У меня… есть вопросы.

Зена вскрикнула от ужаса. Она попыталась вырваться.

— Это была моя идея! Моя! Я спрятала Гуго!

— Не ври ему, — кашлянул Вальтер. — Он знает, что это я. И ему нужен только я.

Направляясь к крысолову, Фелльгибель напоминал змею больше, чем когда бы то ни было.

— Очень благоразумно. — Капитан покосился на отбивающуюся служанку. — Нам нужен лишь крысолов. Оставьте ее.

Глаза капитана стражи стали еще холоднее, когда он зашипел на ухо Вальтеру:

— Она может остаться… пока что.

Альтдорф

Форхексен, 1111

Истерзанное тело упало на старый дубовый стол, ножки скрипнули и подогнулись. Возгласы ужаса и изумления пробежали по грязной комнатушке — подвалу свечной лавки, хозяин которой умер от чумы. Более других был потрясен Эрих фон Кранцбойлер. Он много раз прежде видел черты бледного лица мертвого — Конрейд, рейкскнехт, закончил свой последний бой.

— Где вы его нашли? — спросил капитан человека, который принес тело в укрытие. Это был грубоватого вида простолюдин с характерной солдатской походкой, один из участников Хлебного марша Энгеля. Тот неуверенно покосился на Майзеля, жителя Нульна, который в отсутствие Энгеля принял командование оставшимися без службы динстманнами. Майзель кивнул, и крестьянин, поборов подозрение, ответил дворянину:

— Он был в сточной канаве, на него напали крысы, но прикончил нож кайзеръягера.

Он сунул руку за пазуху грязной шерстяной туники и бросил на стол кинжал с символикой бойцов Крейссига на рукояти. Потом он достал из кармана другой предмет и протянул Майзелю, пусть тот и не умел читать.

— Вот это вот сжимал в руке — похоже, кто-то пытался отобрать.

Майзель передал обрывок письма через стол барону Торнигу. Волосатый мидденландец изучил размазанные чернила, пытаясь понять, что же здесь написано. Грязь из канавы почти стерла текст, но он был уверен, что это не письмо, которое заговорщики послали рейксмаршалу Бёкенфёрде. Потом он внезапно выругался. Внизу письма можно было различить подпись генерала.

— Это письмо от рейксмаршала! — воскликнул барон Торниг. Остальные бросились к нему, стремясь увидеть хотя бы фрагмент текста. Заговорщиков присутствовало немного — лишь Михаил Крецулеску и граф ван Заукельхоф. Князь Зигдан пытался вывезти сеньору Миреллу из Альтдорфа, принцесса Эрна вкушала брачное блаженство в качестве супруги Адольфа Крейссига.

Эрих вырвал клочок из костлявых пальцев Крецулеску и внимательно изучил линию отрыва, пытаясь понять, насколько большого куска не хватало. Судя по егерскому кинжалу, было ясно, кто завладел этим куском. Если они смогут понять…

— Два дня назад из Альтдорфа выехал отряд кайзеръягеров, — сказал барон Торниг. — Наверняка направлялись в Талабекланд — и, возможно, искали рейксмаршала Бёкенфёрде.

Эрих смял остаток письма и посмотрел на тело Конрейда.

— Придется предположить, что так и есть. В зависимости от того, что было написано в недостающем фрагменте письма, Крейссиг может точно знать, кто устроил заговор против Бориса.

— И что нам делать? — в панике спросил граф ван Заукельхоф.

Эрих обошел стол, думая, достаточно ли у него власти, чтобы принимать такое решение. В принципе призывать к оружию должен был князь Зигдан, и взять это на себя означало усомниться в положении и лидерских качествах князя. В то же время промедление дало бы Крейссигу возможность подавить восстание на корню.

— Придется сразу действовать по плану, — решил Эрих. — Пусть люди Альдо сообщат князю Зигдану и остальным. Майзель, собери столько участников Хлебного марша, сколько сможешь. Если будем ждать, это окажется на руку Крейссигу. Значит, ждать мы не будем. Сегодня вечером захватим имперский дворец!

Похоже, это напугало остальных заговорщиков. Они долго это все обсуждали — масштаб замысла, предстоящий штурм имперского дворца, но пока что как-то абстрактно. Теперь, когда стало ясно, что действовать надо здесь и сейчас, отвага изменила им.

Эрих показал на тело Конрейда. Сначала казнь архилектора Хартвига, потом убийство старого ветерана рейкскнехтов. Сколько нужно крови, чтобы остановить тирана?

— Идти на попятную поздно. Слишком многие принесли свои жизни и честь в жертву ради нашего дела. Мы не предадим их. А если этого недостаточно, подумайте вот о чем. Прямо сейчас Крейссиг читает вторую половину письма. Возможно, он читает ваши имена. Если мысли о спасении Империи от тирана мало, чтобы заставить вас действовать, то, может быть, это сделает страх за собственную жизнь!

Барон Торниг привалился к стене с блуждающим взглядом, тяжело дыша.

— Есть другой способ. Эрна сейчас с этим чудовищем. Если я ей велю, то она уничтожит любую угрозу со стороны Крейссига.

Эрих двинулся на барона и рывком поднял его на ноги.

— Мы не станем использовать вашу дочь как убийцу! Все мы преданы нашему делу! Мы не отступим!