— Их всего восемь! — взвизгнул он, выставив вперед лапу с растопыренными пятью пальцами. Учитывая уровень своих миньонов, Ситар понимал, что лишь немногие из них заметят несоответствие.

Первая стая скавенов бросилась на гномов и врезалась в по пояс голого рыжего гнома. Вместо того чтобы отступить перед стаей скавенов, гном бросился вперед, рубя их на части своим топором. Безумная ярость атаки этого единственного гнома сломила первую толпу скавенов, заставив выживших бежать к туннелям.

Ситар в отчаянии хлестнул хвостом. Интересно, подумал он, скольких еще подчиненных ему придется пристрелить, прежде чем они поймут, что им нельзя убегать?

Святилище Великого собора было заполнено огромной толпой, состоящей из элиты Альтдорфа и Рейкланда и зигмаритского духовенства. Столь велики были волнение и благоговение, вызванные вступлением Мандреда в город и возвращением Гхал Мараза в собор, что на этот раз не было сделано никакого различия между дворянами и простолюдинами, богатыми купцами и скромными монахами. Всех их пригласили в святилище, чтобы наблюдать за возвращением молота Зигмара его народу.

По пути в храм Крейссиг держался рядом с Мандредом. В конце концов, ему было на руку, чтобы его видели рядом со столь популярным героем. Неудобства, связанные с тем, что Гхал Мараз оказался во владении Мандреда, были аккуратно возложены на покойного императора Бориса, хотя точные детали оставались туманными. Крейссиг обсудит их с людьми, знающими правду, и найдет какой-нибудь взаимоприемлемый компромисс. Даже у таких идеалистов, как Хартвиг, есть своя цена. Сохранение Империи, стабильность государства — все это должно задеть архилектора за живое. Как только процессия вошла в храм, Крейссиг ускользнул. Он встал у задней двери, его телохранитель-кайзеркнехт проследил за тем, чтобы ему хорошо был виден центральный проход. Регент не хотел быть сейчас слишком близко к Мандреду, но определенно желал увидеть все, что должно произойти.

В конце прохода стоял алтарь, на котором предстояло заново освятить Гхал Мараз. За алтарем вместе со своими причетниками и слугами, а также архилектором фон Рейсархом стоял Верховный Теогонист Газулгрунд. Крейссиг улыбнулся, удостоверившись, что ясно видит ненавистного жреца. Да, он определенно ничего не пропустит.

Процессия Мандреда продолжила свое неспешное шествие к алтарю. Граф держал перед собой Гхал Мараз. Рядом с ним шел архилектор Хартвиг и покрытый шрамами рыцарь, о котором шпионы сообщили, что это великий магистр Витольф из рыцарей Белого Волка. Между жрецом и рыцарем шла потрясающе красивая женщина в меховом плаще. Шпионы Крейссига узнали о ней немного, но Бек рассказал ему все, что было нужно. Это была ведьма-волчица Хульда. То, что у Мандреда хватило наглости привезти сюда ведьму, было слишком хорошо, чтобы в это поверить. Как только с розы упадет весь цвет, Альтдорф сам увидит, что их могучий герой общается с ведьмами и Губительными Силами.

Крейссиг на мгновение отвел взгляд: над его головой зажужжала пчела. Ему потребовалась почти минута, чтобы прогнать раздражение. Когда он оглянулся, его злобная улыбка стала дьявольской. Процессия Мандреда почти достигла того места, где кайзеръягер поставил Бека. Мутант был переодет нищенствующим монахом, все его тело скрывали тяжелый капюшон и плотное одеяние. Он простоял там почти все утро, поджидая своего старого хозяина. Еще несколько ярдов, и процессия окажется достаточно близко, чтобы все в святилище поверили словам Крейссига о том, что Мандред дал мутанту сигнал атаковать Газулгрунда.

Однако, прежде чем группа Мандреда успела пройти последние несколько ярдов, Хульда покинула свое место в процессии, бросившись графу наперерез. Ее поза была напряженной и настороженной, голова моталась из стороны в сторону, словно она принюхивалась.

— Берегись! — крикнула она Мандреду. — Здесь измена!

В следующий момент произошло слишком много событий, чтобы Крейссиг мог осознать их в надлежащем порядке. Пространство вокруг алтаря быстро заполнилось толпой священнослужителей, поскольку воинственные священники и рыцари-храмовники бросились защищать Верховного Теогониста. Бек выскочил в проход, откинул капюшон и уставился своими паучьими глазами на волчицу-ведьму. Хартвиг и Витольф вцепились в Мандреда, пытаясь оттащить его назад.

Когтистая рука Бека метнулась и ударила принюхивающуюся ведьму в лицо. Удар отбросил женщину на скамьи с такой нечеловеческой силой, что ее инерция сбила с ног людей, среди которых она приземлилась. Мутант бросил взгляд в сторону алтаря, но понял, что не сможет добраться до Газулгрунда через кордон его защитников.

Вместо этого он шагнул к Мандреду.

— Если я не смогу убить мечту, — прорычал Бек, — то убью самого человека.

В подтверждение своих слов мутант вытащил меч, который он прятал под одеждой, держа его в одной из своих раздвоенных рук.

Мандред вырвался из рук Витольфа и Хартвига. Размахивая громадой Гхал Мараза, он шагнул к чудовищу, которое когда-то было его телохранителем.

— Ты убил достаточно мечтаний, Бек, — прорычал в ответ Мандред, и яд ненависти сочился из каждого его слова. — Пора и тебе умереть.

Эрих, раскрыв рот, глазел на огромную машину, собранную скавенами глубоко под улицами Альтдорфа. По форме она напоминала гигантскую металлическую тыкву. Медные ребра тянулись по бокам сооружения, а из его вершины выступало нечто вроде керамического гребня. Уродливые черные камни, светящиеся зеленоватым светом, были встроены в группы шестеренок и поршней, расположенных вокруг основания машины. Для чего предназначалось сооружение такого размера и сложности, рыцарь не мог даже предположить. Если Дхарин и другие золотоискатели были правы, они находились прямо под Великим собором. Рыцарь не слишком хорошо знал гномов, но он слышал, что их умение ориентироваться под землей даже в полной темноте было почти сверхъестественным.

Эрих мог не знать, для чего создана эта машина, но был согласен с гномами: чем бы она ни была, ее предназначение не предвещало ничего хорошего для города наверху. Вооружившись ручным топором, который дал ему Дхарин, Эрих вместе с гномами выскочил из туннеля и бросился на скавенов, прежде чем те успели сообразить, что на них напали. Резкий запах масла, смолы и ядовитых мазей объяснял легкость, с которой им удалась их засада. В нос ударило зловоние химикатов и соединений, с которыми работали крысолюды и которые их дезориентировали. Пока гномы атаковали, пока Эрих набрасывался со своим одолженным топором на пегого скавена в замасленном фартуке, рыцарь обнаружил, что существа совершенно сбиты с толку. Их скорость оставалась невероятной, но координация нарушилась. Было легко проскользнуть мимо царапающей лапы или щелкающей морды, чтобы полоснуть клинком по телу существа.

Импульс первой атаки быстро иссяк, так как многие крысолюды развернулись и бежали. Охваченный убийственной яростью Кургаз стремглав бросился за паразитами. Эрих двинулся было за ним, но его внимание привлек жуткого вида крысолюд, стоявший на деревянном помосте над огромной машиной. Глаза существа были похожи на алые лампы, челюсти — на массу металла, искрящегося и потрескивающего от электричества. Чудовище что-то рыкнуло скавенам внизу, подчеркнув важность своей команды, вытащив из-за пояса странное оружие и выпустив молнию в одного из убегающих крысолюдов.

Еще больше крысолюдов выскочило из-за борта машины. В отличие от первых монстров, на которых напали гномы и их спутник, эти существа были вооружены, сжимали в лапах множество молотков, гаечных ключей и лезвий. Кургаз, не колеблясь ни секунды, бросился прямо на чудовищ, с такой яростью размахивая топором, что вскоре оказался весь покрыт грязной черной кровью своих жертв. Крысолюд с металлическими клыками продолжал сверху вопить и отдавать приказы сородичам. Тварь снова выстрелила зеленой молнией из громоздкого оружия в лапах, но охваченное яростью чудовище и не подумало целиться в одного из своих врагов. Вместо этого крысолюд погубил очередного трусливого сородича.