Хульда подхватила ухо Вррмика, на этот раз ее рука еще явственней напоминала лапу оборотня. Мандред снова услышал шипящий звук, и ухо последовало за хвостом в отвратительный котел. И снова ему показалось, что он видит, как зловонный пар поднимается и разносится по карте. Еще один подвешенный камень задрожал, его веревка заскользила по деревянным полозьям, пока он не занял место рядом с первым камнем. Оба крошечных камня напряглись на концах своих привязей, указывая на точку на карте внизу.

— Хергиг, — искаженным голосом прорычала Хульда. — Во время следующего новолуния скавены нападут на Хергиг.

Мандред кивнул. Хергиг, столица Хохланда. В этом был дьявольский смысл. Хохланд находился в самом центре большинства провинций, присоединившихся к Мандреду. Если Вррмик нанесет удар там, он этим недвусмысленно продемонстрирует, что может ударить и по соседним провинциям.

Хергиг. Из Аверхейма предстоял долгий и трудный марш.

Альтдорф, 1124

Вооруженные солдаты шли узкими подземельями далеко внизу под Дворцом Правосудия. Покрытые слизью стены катакомб блестели в тусклом свете. Нечленораздельные стоны, лязг ржавых цепей, отчаянные крики о пощаде или смерти эхом разносились по сырому коридору, но они не пробудили в сердцах тюремщиков ни капли сочувствия. Вторжение убийц Газулгрунда сделало этих и без того суровых и жестоких людей еще более злобными. Кайзеръягеры удвоили охрану и усилили оборону, но тюремщики не могли избавиться от ощущения, что смерть может обрушиться на них без предупреждения в любой момент.

Крейссиг шел по коридору вслед за своими солдатами и тюремщиками. Ему нужна была конкретная камера и конкретный пленник: тот, кого он похоронил в самом темном углу катакомб.

Регент проклинал отчаяние, которое заставляло его прибегнуть к такой крайности, но ничего другого не оставалось. Фон Кранцбойлер сбежал, и кайзеръягеры до сих пор его не нашли. Если рыцарь доберется до графа Мандреда и раскроет предательство Крейссига, все его тщательно продуманные планы пойдут прахом.

К счастью, спешка, которая привела его в эту черную яму под Альтдорфом, работала на руку Крейссигу. Его шпионы доложили, что армия Мандреда снова двинулась в поход, направляясь к Альтдорфу. Их можно было ожидать почти в любой день. У фон Кранцбойлера не было времени добраться до Мандреда и предупредить его. Кайзеръягеры надежно перекрыли выходы из Альтдорфа, так что Крейссиг был уверен, что преступник все еще где-то в городе. Утрата Гхал Мараза много лет назад стала болезненным, но полезным уроком.

Добравшиеся до камеры тюремщики даже не пытались скрыть свой страх. Они замешкались перед дверью, среди них не нашлось ни одного, осмелившегося просто повернуть ключ. Крейссиг не терпел трусости у своих людей. Он сердито оттолкнул охранников и взял у главного тюремщика связку ключей. Повернув ключ в замке, который казался почти сплошным куском ржавчины, он толкнул дверь и сунул в камеру факел.

Свет, отбрасываемый тлеющим факелом, выхватил из тени оборванное существо, прикованное цепью к скользкой стене. Когда Крейссиг вошел внутрь, оно подняло голову. Командор кайзеръягеров изо всех сил старался сохранить самообладание, когда существо уставилось на него блестящими паучьими глазами, усеивавшими левую сторону того, что осталось от его лица. Правая сторона представляла собой бесформенное месиво плоти, словно сделанное из воска и оставленное слишком близко к огню. Все существо представляло собой пестрое лоскутное одеяло мутаций. Пальцы одной руки были твердыми и закостеневшими, больше всего напоминая шипы розы. Другая рука была разделена на две тонкие конечности в том месте, где раньше был локоть. Спина твари была искривлена, но все ее телосложение напоминало какого-то уродливого гиганта.

Глядя на это отвратительное существо, Крейссиг почувствовал искушение отступить. Но он не двинулся с места и обратился к созданию по имени, которым оно обладало, когда было человеком.

— Бек, — позвал он существо. — Как ты смотришь на возможность отомстить?

Мутанта поймал несколько месяцев назад один из сельских дворян. Внимание кайзеръягеров привлекло то, что на нем был амулет, сделанный из одного из черных камней, которые так желали заполучить скавены. Они привезли создание в Альтдорф. Под пытками в Драконьей Глотке мутант во всем признался. Он сказал, что его зовут Бек, что он — рыцарь из Мидденхейма, телохранитель графа Мандреда. Бек был предан своему хозяину, служил ему со всей самоотверженностью, по крайней мере, так утверждал мутант. Между хозяином и слугой произошла ссора, когда Бека уличили в убийстве любовницы Мандреда, сеньоры Миреллы. Бек намеревался расчистить поле боя, чтобы его хозяин мог претендовать на баронессу Карин из Нордланда, эти отношения сулили графу гораздо больше, чем обычный политический союз и территориальные выгоды. Мандред не разделил точку зрения телохранителя, и Бек был вынужден бежать, спасая свою жизнь.

Его поймали, когда он возвращался в Мидденланд. Мутация началась, когда он был в Аверланде, но резко усилилась после того, как он покинул армию Мандреда. Бек был убежден, что поразившее его уродство вызвано проклятием Хульды, ведьмы, которая втерлась в доверие к графу. Крейссиг в этом сомневался; ему доводилось видеть странное воздействие камней скавенов. Однако вера Бека в проклятие ведьмы была тем, что регент мог использовать.

Загремели цепи, мутант поднял голову. Паучьи глаза задвигались, устремив на Крейссига множественный взгляд.

— Месть, — прошипела тварь, почти неразборчиво проталкивая слово между торчащих клыков.

— Граф Мандред, твой старый хозяин, идет сюда, — сообщил Крейссиг мутанту.

Бек попытался броситься вперед, то, что осталось от его лица, исказилось от ярости. Крейссиг с ужасом отметил, что железные скобы, вделанные в стену, задрожали. Еще чуть-чуть, и мутант мог бы вырваться на свободу.

— Хорошо. — Крейссиг рассмеялся с большим легкомыслием, чем чувствовал на самом деле. — Я вижу, что мы едины во мнении.

Бек опустился на корточки, как задумавшийся хищник. Жуткое скопление глаз со зловещей напряженностью наблюдало за регентом.

— Я могу дать тебе шанс, если ты убедишь меня, что я могу тебе доверять.

Шансов было немного, но если бы Крейссиг смог заставить мутанта вести себя так, как ему нужно, он был бы доволен.

— Мандред, — прорычал Бек, и с острых зубов мутанта закапала пена.

Крейссиг кивнул.

— Да, ты сможешь его убить. Но я думаю, что твоя, наша месть нуждается в большем. Мандред мечтает стать императором. Мы можем вырвать у него эту мечту в тот момент, когда он протянет руку, чтобы взять ее. Ему придется жить со знанием того, что это едва не случилось. — Он указал на Бека. — Ты можешь сделать так, чтобы это произошло.

— Убить, — прорычал мутант, смакуя слово, словно имя любовницы.

— Убей его мечту и прокляни этого человека, — сказал Крейссиг. — То, что сделала с тобой его ведьма, хуже любой чистой смерти. Почему ты должен проявлять к Мандреду милосердие?

Паучьи глазки затуманились: Бек задумался над сказанным. Мутант поднял рассеченную пополам руку, изучая свое отвратительное уродство.

— Да, — признал он. — Хуже.

Крейссиг искренне улыбнулся. Его беспокоило, сколько разума и здравомыслия осталось в Беке после его ужасного превращения и внимания мучителей-кайзеръягеров. Он решил, что осталось достаточно, чтобы вспомнить о чаше злобы и ненависти и захотеть испить из нее до дна.

— Слушай меня, Бек, и я расскажу тебе, как ты можешь отомстить. Я расскажу тебе, как убить мечту Мандреда.

Гномы отвечали за свои слова. Им потребовалось меньше десяти минут, чтобы разрушить каменную стену, преграждавшую вход в дворцовую канализацию. Еще меньше времени им понадобилось, чтобы найти и обезвредить ловушку, которую кайзеръягеры вырыли и оставили в качестве сюрприза для незваных гостей. Обойдя западню, осторожные гномы восстановили ловушку, оставив ее в качестве сюрприза для возможных преследователей.