Старейшина Больдо Бочкин из Мутланда был более сдержан, чем делегаты от соседних земель. Возможно, с того момента как Черная чума ограничилась людьми, не сумев заразить полуросликов, скавены стали избегать вторжений через границы Мута. Это вызвало обособленное поведение полуросликов, большинство из них довольствовались тем, что оставались в своем мирном оазисе, в то время как вокруг бушевала война. В то же время удачная ситуация в Общине превратила ее в потенциальную житницу для армии Мандреда. Поставки продовольствия, о которых он сумел договориться, являлись гораздо более важными, чем любая военная поддержка, которую могли предложить полурослики. Несмотря на это, Мандред приветствовал сотню с лишним лучников, которые сформировали Мутландскую Добровольческую Крысоистребительную бригаду.

Талабекланд и Остланд оказались менее полезными. Теперь, когда соседний Штирланд был очищен от скавенов, им не терпелось вернуться на родину. Когда их границы стали защищенными, силы этих земель решили, что их участие в войне закончилось. Граф фон Дрекслер Талабхеймский даже утверждал, что войско Мандреда должно повернуть к Хохланду, изгнать скавенов из этой провинции и обезопасить весь север, прежде чем займется зараженным югом. Граф ван дер Дуйн, разумеется, продолжал настаивать на нанесении удара по норсам в Мариенбурге, даже несмотря на сообщения о том, что варвары отступили сами, их отряды были децимированы, когда Черная чума наконец добралась до их анклава.

Мандред выслушал все доводы. Он уже принял решение, до того как вошел в охотничий домик. Совет был здесь для того, чтобы отстаивать позиции своих земель, чтобы их голоса были услышаны. Мандред понимал, насколько важно, чтобы правители Остланда и Талабхейма почувствовали, что их мнение услышано, а их советам уделили должное внимание. На самом деле Мандред не был настолько самонадеян, чтобы не прислушаться к убедительным аргументам.

Но таких аргументов не последовало. Склонившись над столом, Мандред поблагодарил собравшихся генералов и дворян, сделал паузу, чтобы выслушать советы Ар-Ульрика и архилектора Хартвига, засвидетельствовал свое почтение Кургазу и союзникам-гномам.

Затем граф Мидденхеймский откинулся на спинку стула и объявил о своих намерениях.

— Нашествие скавенов на Аверхейм угрожает всему региону, — сказал он, главным образом обращаясь к штирландскому и сильванскому эмиссарам, а также к старейшине Бочкину. — Это ядро крысиной оккупации Аверланда, гнездо, из которого они грабят провинцию и порабощают ее жителей. — Он повернулся к Кургазу. — Было высказано мнение, что собравшиеся здесь полчища скавенов настолько велики, потому что крысолюды намереваются совершить нападение на Жуфбар и вступить в бой со своими давними врагами — гномами. Однако теперь, когда большая часть севера очищена от их скверны, вполне возможно, что крысолюды двинут эти армии в те самые земли, за освобождение которых мы пролили столько крови. — Он указал на вождей из Остланда и Талабекланда. — Не надейтесь, что скавены удовлетворятся простым удержанием Аверланда и остальной части юга. Даже не думайте, что они удовлетворятся возвращением Штирланда или захватом Сильвании. Если вы настолько трусливы, что позволяете своим собратьям томиться в рабстве у крысолюдов, вы не будете в безопасности. Пройдет месяц, год, скавены придут и по ваши земли, и некому будет подняться и помочь вам их защитить.

— Если ты умен, то нападешь, пока скавены сосредоточены в Аверхейме, — предложил Кургаз. — Я видел этот город, и я знаю, насколько он переполнен. Если крысолюды окажутся в ловушке в этих стенах, их численность будет работать против них.

— И паразиты не смогут позволить себе использовать все силы против атакующих. — Впервые с начала собрания к столу подошла волчица-ведьма Хульда. Ар-Ульрик бросил на нее суровый взгляд, но слишком многим сидевшим за столом командирам уже доводилось убеждаться в точности предсказаний ведьмы, так что они не возражали против ее присутствия.

Диковатая женщина окинула стол пронзительным взглядом.

— Скавенам еще предстоит прорвать оборону Авербурга. Старый квартал остается в руках людей и продолжает сопротивляться осаде подземников. Несколько раз аверландцам удавались вылазки из-за старых стен, и они сеяли среди крысолюдов хаос. Если атаковать Аверхейм снаружи, скавенам придется опасаться еще и нападения изнутри.

Графа фон Дрекслера это не убедило.

— Судя по тому, что я слышал, скавенов в Аверхейме гораздо больше, чем мы видели. Они многочисленнее, чем армия тварей, захватившая Карробург и Дитерсхафен или осаждавшая Вольфенбург. Потребуются огромные усилия, чтобы освободить город, и мы стоим перед очень реальной перспективой того, что, победив, наша армия окажется слишком слаба, чтобы оставаться боеспособной.

— Согласен, это может случиться, — кивнул Мандред. — Но если армия слишком слаба, чтобы сражаться со скавенами в Аверхейме, как она сможет остановить крысолюдов, когда они в конце концов покинут Аверхейм и ударят на север? — Он позволили вопросу повиснуть в воздухе, чтобы его слова запечатлелись в уме у каждого. — Нет, если мы не сможем разбить крыс здесь, то не сможем разбить их и позже, когда наши силы будут рассеяны, чтобы охранять наши родные земли. Если мы хотим победить, это должно произойти сейчас.

Направляясь от охотничьего домика к своей палатке, архилектор Хартвиг с удивлением обратил внимание на группу вооруженных всадников, ехавших через лагерь. На протяжении долгого марша армия пополняла свои ряды небольшими отрядами бойцов. Обычно это были члены свиты какого-нибудь мелкого сеньора, небольшие отряды наемников или скитающиеся динстманны, даже случайные разбойничьи шайки. Эти всадники заметно отличались от них.

Их было около трех дюжин, все они были облачены в тяжелые доспехи из пластинчатого металла, вычерненного до тусклого закопченного оттенка. Но поражали не черные доспехи, а неприятные маски всадников. Стальные забрала их шлемов были отлиты в виде ухмыляющихся черепов.

Задав вопрос проходившему мимо мидденхеймскому офицеру, Хартвиг выяснил, что эти люди называют себя Рыцарями Черной Розы. Они прибыли из Виссенланда, где вели беспощадную кампанию против скавенов под Пфейльдорфом. Их предводителем являлся некий Альдингер из Нульна, хотя акцент у него был рейкландский. Наблюдая за проезжавшей мимо мрачной процессией, Хартвиг был поражен тем, как они управлялись с лошадьми, как держали слегка наклоненными копья, упирая их древком в левое стремя. Словно рейкскнехты верховного магистра Шомберга на параде.

Пока Хартвиг наблюдал за рыцарями, один из всадников в доспехах отделился от строя и направился к нему. Почтительно наклонив копье в сторону жреца, воин обратился к нему четким и резким тоном:

— Вы — архилектор Вольфганг Хартвиг?

— Да, — кивнул Хартвиг. — Я говорю с верховным магистром Альдингером из ордена Рыцарей Черной Розы?

Это была всего лишь догадка, но рейкландский акцент в словах всадника позволил Хартвигу посчитать, что он близок к истине.

— Капитан Альдингер, — поправил его рыцарь. — Рыцари Черной Розы слишком бедны, чтобы иметь верховного магистра. С нас довольно и капитана. — Альдингер хитро блеснул глазами из-под стальной маски. — С нами прибыл еще один капитан, хотя он и не из нашего ордена. Он ждет вас в вашей палатке. Преподобный, я должен задать вам вопрос. Он там в безопасности? То, что он привез, в безопасности?

Хартвиг на мгновение замолчал. Важность, с которой Альдингер задал свой вопрос, серьезность его тона однозначно сказали ему, кто этот другой капитан и что он привез с собой.

— Его привел сюда Зигмар, — сказал Хартвиг. — Не думаю, что ему и тому, что он привез, сейчас что-то грозит.

Удовлетворенный ответом, Альдингер отсалютовал священнику, развернул коня и поскакал к своему отряду. Хартвиг некоторое время смотрел ему вслед, а затем поспешил вдоль рядов палаток и шатров к тому месту, где было воздвигнуто его собственное убежище.