С улицы снаружи донеслись сильный шум и звуки суматохи, которые заглушили ответное потрескивание искажающего пищателя. Ситар Фатум отвернулся от огромной машины, вся его поза излучала жажду убийства. Кому-то придется заплатить за это вмешательство! Если это люди, он сотрет их кости в порошок! Если это скавены, то пустит их шкуры на шарф… и сотрет их кости в порошок!

Бросив яростный взгляд на сопровождавших его колдунов-инженеров, свирепый военачальник направился к огромным дверям здания гильдии. Однако не успел он сделать и нескольких шагов, как у него начали дергаться уши и хвост. Шум беспорядка становился все громче и настойчивей. Технотиран различил грохот взрывов, свист искажающего огня из огнеметов и треск выстрелов джизелей.

Ситар Фатум развернулся и оскалил клыки на искажающий пищатель. Вероломные личинки блох! Скулили от нетерпения и скуки, жаловались, что жаждут напасть на людей. Все это было ложью! Они позволили Человеку-ужасу и его армии пройти мимо них и даже лапой не пошевелили, чтобы его остановить!

Людей не было в Зальценмунде, они атаковали Дитерсхафен!

— Уничтожьте это… эту глупость! — взревел Ситар на колдунов-инженеров.

Крысы-техники в замешательстве уставились на него. Но когда их жестокий повелитель вытащил из-за пояса огромный пистолет и послал в одного из них шипящий разряд искажающей молнии, они быстро определились с приоритетами. Вооружившись молотками и гаечными ключами, скавены бросились на не оправдавший надежд искажающий пищатель, терзая его со злобой голодных крыс.

Ситар Фатум пожалел о том, что так поспешно убил изобретателя коварного устройства, потому что больше всего ему хотелось убить его именно сейчас. Великолепное устройство, способное изменить весь скавенский мир! Орудие для предателей, чтобы совершать предательства издали, пищать свою ложь, не заботясь о необходимости скрыть обман в запахе и позе! Это предательство не удалось. Ситар слишком скрытен, чтобы полностью доверять кому бы то ни было и чему бы то ни было. Планы внутри планов — вот та философия, которая позволила процветать клану Скрайр. Пусть люди войдут в город; пусть прорубают себе путь поглубже во владения Фатума. Каждый шаг лишь приближает их к гибели.

Ситар потребовал Дитерсхафен для клана Скрайр с определенной целью. Верфи быстро переоборудовали для использования союзниками, корабельными крысами клана Скерви. И сейчас флотилия кораблей Скерви, оснащенная смертоносными машинами, которые мог предоставить один только клан Скрайр, стояла на якоре в заливе. Они следили за вражескими кораблями, флотилиями из моря Когтей, но было очень просто развернуть их и направить их орудия против Дитерсхафена. Эта мысль вызвала у военачальника очередной взрыв злобного хохота. Не только орудия кораблей Скерви можно было отвернуть от моря. Ухватившись за эту мысль и оставив подчиненных доламывать искажающий пищатель, Ситар поспешил прочь из зала гильдии, намереваясь добраться до укреплений, которые он подготовил на случай защиты Дитерсхафена.

Оборонительные сооружения, которые он теперь использует, чтобы разгромить город!

Кусака сверкнул в рубящем замахе, рассекая ключицу выскочившего из тумана скавенского алебардщика. Черная кровь хлынула из разрубленного тела крысолюда, существо рухнуло на мостовую и было растоптано копытами коня графа Мандреда.

— Не давать пощады! Не щадить! — выкрикнул Мандред, вонзая меч в грудь второго крысолюда.

Ударом сапога он сбросил с клинка дергающееся тело и сбил с ног группу несущихся на него скавенов. Граф пришпорил боевого скакуна и бросился на упавших тварей, ломая кости и круша черепа, прежде чем твари успели прийти в себя. В густой серой пелене окутавшего город тумана раздавались испуганные писки и звериные вопли.

Боги не могли даровать армии Мандреда более желанного благословения, чем туман. Нордландцы говорили, что никогда еще они не видели, чтобы Дыхание Штромфелса проникало так далеко в глубь материка и было столь густым. Видимость измерялась буквально футами, и все, что находилось за пределами этого расстояния, сводилось к неясным расплывчатым силуэтам. Влажная сырость тумана смущала чуткие носы скавенов. Впервые в войне с грызунами мидденхеймцы оказались на равных со своими врагами.

Почти на равных. Твари оставались нечеловечески быстрыми и проворными, способными на бешеные рывки, слишком стремительные, чтобы уследить за ними человеческим глазом. В то же время они были трусливыми, раболепными существами, начисто лишенными какой бы то ни было преданности чему-то большему, нежели их собственная шкура. Если крысолюды видели, что одолеть врага непросто, они не нападали.

С самого начала скавены были застигнуты врасплох. Под покровом тумана Кургаз Маленький Молот и его гномы подобрались к самым стенам Дитерсхафена, прокрались прямо к главным воротам города и, заложив взрывчатку, взорвали ворота. Громоподобный взрыв послужил боевым сигналом для армии Мандреда. Его кавалерия ворвалась в туман, тысячи лошадей хлынули на улицы Дитерсхафена лавиной из стали и плоти. Вслед за кавалерией шли пехотинцы и набранные крестьяне, некоторые из них взобрались на стены, чтобы очистить их от ошеломленных скавенских часовых, другие врывались в дома и лавки, чтобы избавить их от кишащих тварей. Туман, великий и славный туман, сделал продвижение людей быстрым и неумолимым. Скавены, чье острое чутье оказалось приглушено туманом, были дезорганизованы и сбиты с толку. Они встречали атакующих разрозненными стаями и беспорядочной толпой. На этот раз у них не было ни численного перевеса, ни жестокой дисциплины деспотичных лидеров — ничего из того, что могло бы заставить их продолжать сражаться. Вынырнув из тумана, они не имели ни малейшего представления о том, насколько многочисленны их враги. Зрение и обоняние притупились, они могли лишь прислушиваться к звукам битвы. И когда эти звуки превратились в яростный рев разъяренных людей и предсмертные стоны убиваемых скавенов, грызуны дрогнули и побежали, отступая тем же путем, которым пришли, блокируя дорогу тем, кто еще был способен вступить в битву с людьми.

Мандред вел на плотные массы крысолюдов атаку за атакой, и каждая оборачивалась великой резней. Белый чепрак его коня почернел от крови паразитов, плащ знаменосца был залит кровью умирающих скавенов, а борода графа слиплась от сгустков крови. Бойня длилась и длилась. Хруст боевых молотов, раскалывающих черепа и ломающих ребра, треск костей, дробящихся под железными конскими подковами, — все это слилось для него в бесконечный рев битвы. Неумолимые, словно прилив, рыцари Белого Волка следовали за своим повелителем по улицам Дитерсхафена.

Мандред чудом избежал катастрофы. Чересчур наседая на одну из разбитых стай скавенов, он убедился в братоубийственной жестокости этих монстров. Из тумана выкатился огромный язык зеленого пламени и пронесся через крысолюдов, сжигая их потоком расплавленного огня. Жар был так велик, что на мгновение сгорел даже сам туман. Прежде чем он наполз снова, Мандред разглядел в конце улицы нечто вроде фургона торговца пивом. Вокруг него суетились скавены, толкая фургон вверх по переулку. Впереди фургона шел мускулистый крысолюд с каким-то странным металлическим наконечником в лапах. Тварь была плотно закутана в одеяние из промасленной кожи. От наконечника к установленной в кузове фургона огромной бочке тянулись шланги.

Те, кто управлялся с огнеметом, не могли видеть людей сквозь туман и вместо этого целились в сторону панических воплей своих собратьев. Выпуская едкое пламя своего оружия на звук, они рассчитывали, что смогут уничтожить врага вместе с собственными отступающими войсками. Эта ужасающая тактика едва не увенчалась успехом. Мандред заставил себя выждать, пока туман вновь сомкнется, наблюдая за тем, как скавены лихорадочно толкают вперед свое жуткое орудие. Едва завеса тумана восстановилась, он развернул коня и помчался по боковой улице.

— Ко мне! Ко мне! — закричал он, и его клич подхватили Бек и знаменосец. Рыцари Белого Волка устремились за ними, а вслед отправили своих лошадей в галоп и динстманны.