Крейссиг ударил сапогом, вонзив шпору в глотку нападающему скавену. Звери, с которыми они сейчас столкнулись, оказались менее организованными и более неистовыми, чем те стаи мародеров, что они видели на холме. Регенту пришло в голову, что это могут быть беженцы из битвы, развернувшейся вокруг Великого собора, и что зигмариты каким-то образом смогли переломить ход событий.

Затем его взгляд привлекла яркая вспышка света. Крейссиг увидел врезавшуюся в храмовую стену сферу и в немом потрясении наблюдал, как высвобожденная энергия разъедает сами камни. Надежды, которые он питал мгновение назад, рухнули. Некоторые скавены, возможно, и покинули поле боя, но остальные всё еще атаковали, и они принесли с собой какое-то нечестивое оружие.

— Поспешим! — окликнула его из-за спины баронесса фон ден Линден.

Ее искусство верховой езды казалось чем-то сверхъестественным: она побуждала свою стройную кобылу совершать подвиги, на которые не отважился бы даже жеребец. Еще одно доказательство того, что баронесса владеет колдовством. Как ей казалось, это колдовство нельзя было больше скрывать.

Крейссиг нахмурился и направил своего коня дальше в кишащую толпу скавенов. Полдюжины зверей рухнули под напором рвущегося вперед жеребца, еще двое пали от его меча, а дорога перед ним все еще была запружена паразитами.

— Нам не прорваться! — выругался он.

Можно было попробовать пройти по другим улицам, но это означало бы отступление, возвращение к императорскому дворцу. При мысли о том, чтобы повернуться спиной к крысолюдам, у него кожа зудела между плеч, словно бы он уже чувствовал, как к нему прикасается скавенское копье.

Баронесса фон ден Линден покачала головой.

— Я спасу этот город, — поклялась она, и голос ее напоминал бритву.

И снова Крейссиг ощутил в воздухе смертельный холод магии. Глаза ведьмы превратились в озера янтарного света, темно-рыжие волосы развевались под действием призрачного ветра. Она вытянула руку, указывая на крысолюдов.

Голос ведьмы перерос в пронзительный вопль, в котором слышались звон разбиваемого стекла и скрежет закаленной стали. То был крик банши, вызывающий отвращение даже у людей, не обладающих достаточно тонким слухом. Для сверхчувствительных скавенов он был слуховой пыткой, бичом, заставляющим их визжать от боли. Измученные болью крысолюды, зажав лапами уши, развернулись и побежали, в отчаянном бегстве прорубая себе путь через сородичей…

Когда они выехали из дворца, Крейссиг ухитрился отстранить остальных видных вождей от попыток добраться до Великого собора, отправив герцога Видора координировать свою разрозненную армию, послав великого магистра Либера к реке и предупредив архилектора фон Рейсарха, чтобы тот держался в крепости, иначе крысолюды одним махом захватят всех храмовых иерархов. Однако перед требованием баронессы сопровождать отряд регент устоять не смог. Достаточно тяжело было заставить ее держаться в задних рядах. Он знал: если они преуспеют, Альтдорф будет обожать вождя как своего героя. Крейссиг станет таким героем.

Однако теперь он обнаружил, что ведьма отталкивает его. Баронесса фон ден Линден погнала свою кобылу по дороге, ее глаза всё еще горели колдовской силой. Монстры больше не пытались бежать им навстречу по улице, решив, что ведьма еще ужаснее того, от чего они бежали с площади.

На площади вокруг Великого собора царил хаос. Казалось, крысолюды кишат повсюду: одни пытались бежать, другие, как загнанные в угол крысы, на которых они так походили, затевали жестокие стычки. Площадь была усеяна трупами, камни залиты красной людской и черной скавенской кровью. На ступенях собора, сияя неземным нимбом, стоял Верховный Теогонист Газулгрунд, и голос его гремел, перекрывая шум битвы. На одном из углов площади дисциплинированный отряд скавенов в доспехах отражал неровные атаки крестьян и флагеллантов. В их усилиях им помогала пара жутких, изрыгающих пламя машин. На улице позади огнеметчиков Крейссиг заметил паланкин крысы-колдуна с искрящимися зубами. Глядя на эту изуродованную мерзость, ошибиться было невозможно. Позади колдуна возвышалось нечто похожее на чудовищных размеров катапульту. Пока он смотрел, длинный рычаг машины рванулся вперед, врезался в поперечную балку и швырнул в небо еще один зловеще светящийся шар.

Сфера устремилась к земле, и Крейссиг едва не ослеп от вспышки яркого голубого пламени. Шар над головой взорвался такой же вспышкой, осыпая головы облаченных в броню скавенов и громады огнеметов темными миазмами, в которых потрескивали зеленые молнии. На короткое мгновение скавены застыли в агонии и ужасе, пытаясь понять, что произошло.

Третья ослепительная вспышка, но на этот раз не такая бесшумная, как предыдущие. Искрящие миазмы, обрушившиеся на скавенов, шипели на их доспехах, сжигали тела и воспламеняли горючее топливо, питавшее огнеметы. Из деревянных бочек полыхнул зеленый огонь, опалив весь угол площади. Сотни скавенов превратились в тлеющие угли в огненной буре, огнеметы разлетелись обугленными осколками. Крейссиг перевел взгляд со скавенов на ровное свечение рядом с собой и в ужасе увидел фигуру баронессы фон ден Линден, словно окутанную мантией голубого огня. Волосы и платье ведьмы дико развевались, захваченные бурей, которая была так ограничена, что не касалась даже гривы лошади. Что бы она ни сотворила со светящейся сферой, теперь ее магию было не скрыть. Сотни охваченных благоговейным страхом простолюдинов и священнослужителей смотрели, как она спокойно направляет лошадь в сторону пожара. Выругавшись сквозь зубы, Крейссиг пришпорил боевого коня.

— Ты с ума сошла? — прорычал он, пытаясь перехватить ее поводья. — Все же увидят! Все узнают!

Ведьма отстранилась при его приближении и одарила Крейссига знакомой кокетливой улыбкой.

— Пусть видят, — сказала она. — Когда я спасу этот город, сам Верховный Теогонист не посмеет меня тронуть.

Толпа простолюдинов неслась через площадь в стремлении прийти на помощь своей чудесной спасительнице. Они жестоко расправились с немногими избежавшими уничтожения скавенами. Кто-то издал крик, который превратился в неистовый хор:

— Дама Зигмара!

Крейссигу оставалось лишь в изумлении смотреть, как баронесса подъезжает к огню. За стеной огня он видел скавенов, отчаянно пытавшихся перезарядить катапульту. Видел, как угрожающе орет на них колдун с искрящейся пастью. Грызун с кристальными глазами оглянулся и вздрогнул, заметив приближающуюся ведьму. Инстинкт самосохранения перевесил жажду победы. Он с громким визгом соскочил с паланкина и помчался по улице.

Управлявшим катапультой скавенам повезло меньше. Вскинув обе руки и направив ладони в сторону странной осадной машины, баронесса призвала заклинание разрушительной силы. Загружаемый в катапульту шар разлетелся вдребезги. Ослепительным сиянием вспыхнула буйная энергия. За первой вспышкой последовали другие, ровные и размеренные, как шаги. Детонация первой сферы зацепила остальные, поджигая их внутри деревянных ящиков.

Крейссигу осталось лишь восхищаться опустошением и полным уничтожением скавенов. Своей магией баронесса фон ден Линден сломала врагам хребет.

Пока он размышлял над тем, что это значит и к чему приведет хор криков толпы, Крейссига внезапно стащили с седла. Он рухнул наземь, больно растянувшись на боку.

Он ожидал почувствовать у горла клыки крысолюда, но вместо этого увидел, что над ним нависает человек в монашеской рясе с капюшоном.

— Вы привели сюда ведьму! — обвиняющим тоном заявил напавший. — Вы привели ее, чтобы одурачить людей своим колдовством! Но Солкана так легко не одурачить…

В этих полных ненависти интонациях Крейссиг узнал голос охотника на ведьм. Однажды фанатик уже пытался его убить. Тогда ему помешало пристрастие к ритуалам и своевременное вмешательство скавенов. На этот раз Крейссиг знал, что ничто не заставит руку убийцы дрогнуть.

Спасение пришло из самого неожиданного источника, какой Крейссиг только мог себе вообразить. Едва Ауэрнхаймер занес руку с мечом, чтобы нанести смертельный удар, его самого ударили сзади. Охотник на ведьм рухнул, затылок его раскололся, словно яйцо. Кусочки мозга солканита стекли по украшенной драгоценными камнями рукояти Торгрима. Верховный Теогонист Газулгрунд со странным выражением посмотрел на только что спасенного человека.