На миг ярость гномов обратилась на мародеров. Они имели несчастье быть застигнутыми в момент срезания колец с пальцев гнома-чемпиона, убитого Вррмиком. То, что гномы сотворили с падальщиками, было настолько ужасно, что военачальник, забывшись, расслабил свои железы. Его когти нервно сжались на рукояти Дракдража.

Убегая от гномов, Вррмик споткнулся о труп крысолюда, который умудрился предательски погибнуть таким образом, что стал препятствием для своего вождя. Вррмик сердито замахнулся украденным молотом на труп. Он был потрясен, когда голова убитого буквально взорвалась, превратившись в облако хрящей и крови. Его охватил благоговейный ужас, от которого из его стиснутых клыков вырвался безумный смешок.

В панике он почти позабыл о причине, по которой пошел на этот риск и принял личное участие в нападении.

Вскочив на ноги, Вррмик встретил атаковавших его гномов. Их было пятеро. Он с размаху ударил боевым молотом первого, смяв его стальной щит, словно заплесневелый лист, и швырнул гнома через всю пещеру с такой силой, что закованное в броню тело оставило в каменной стене выбоину глубиной в несколько дюймов. Другие гномы пытались сражаться, но ужасное сочетание Дракдража и усиленного искажающей травой Вррмика оказалось им не по силам. Они умирали один за другим.

Вррмик ликовал, наслаждаясь запахом крови и превращая своих врагов в месиво. Зачем прятаться за своими штурмовиками (хотя эти подлые мышиные блохолизы еще пожалеют о том, что оставили его), если он — настоящий полубог битвы! Он — воплощение Рогатой, обрушивающий смерть и разрушение на всех, кто окажется достаточно безумен, чтобы ему противостоять!

Последний гном повернулся и побежал. Даже упрямое мужество его народа не могло выдержать того смертоносного опустошения, которое производил Вррмик. Военачальник смотрел, как он бежит, раздумывая о том, позволить ли ему рассказать другим об увиденном или же разбить его в лепешку, как он сделал это с его товарищами. Вррмик задумался, сможет ли он достаточно легко взмахнуть Дракдражем, чтобы просто покалечить гнома. Это было бы лучшим вариантом.

Запах человека в воздухе заставил Вррмика заколебаться и позволить гному скрыться в рядах своих сородичей. Усы военачальника дрогнули, хитрость перевесила звериную жажду крови. Существовали дела поважнее, чем убийство нескольких гномов. О да, куда более важные дела!

Вррмик закинул тяжеленный Дракдраж на плечо и побежал назад к одной из шахт, наблюдая, как в Четвертой глубине скапливается все больше его чудовищных воинов. Большинство из них были простыми рабами, пищей для топоров, способом измотать врага. Вррмик не задумывался лишний раз, когда тратил их жизни, но сейчас продолжать борьбу не было смысла. Эта вылазка против гномов принесла то, что ожидал Серый Владыка Вектик. Пришло время воздать мерзкому тирану по заслугам.

Подняв изогнутый рог, когда-то украшавший голову серого провидца, Вррмик извлек из него скорбную ноту. По пещере прокатился навязчивый звук. Услышав этот звук, скавены отступили от своих врагов и с такой внезапностью обратились в бегство, устремившись вниз по шахтам и коридорам, что ошеломленные гномы и их союзники-люди никак не успели отреагировать.

Вррмик взмахнул Дракдражем и убил с дюжину своих приспешников, расчищая себе место в одном из туннелей. Ему не было нужды повторять кровавую демонстрацию: крысолюды спешно предоставили своему вождю необходимое пространство.

Вррмик наслаждался запахом их страха. Скоро перед ним точно так же будет трепетать вся Подземная Империя. Когда Вектик не вернется, в Скавенгниле произойдут перемены. Перемены, которые Вррмик в полной мере использует, заручившись поддержкой клана Чумы.

Бедный Вектик, подумал Вррмик. Пока человеческая армия находится внизу, в глубинах, он будет считать себя в безопасности и начнет атаку на Мидденхейм. Что будет делать деспот, когда эта армия внезапно набросится на него, зажав между врагами на поверхности и теми, что засели в крепости гномов?

Картина выглядела забавно, и Вррмик почти жалел, что не увидит ее собственными глазами.

В некоторых районах Мидденхейма бушевали пожары, густые клубы дыма вздымались в темное небо, столбы пламени поднимались вверх, окрашивая сумерки адским багровым светом. Пылали целые кварталы, подожженные как нападающими, так и защитниками, причем обе стороны использовали огонь, чтобы останавливать и сдерживать друг друга. Лачуги в районе Западных ворот превратились в ад, из похожих на лабиринт улиц мучительные крики пойманных в ловушку людей эхом разносились по всему городу.

Граф Гунтар с фатальной покорностью судьбе наблюдал за пожаром. Крысолюды все отлично спланировали. Они проникли за городские укрепления еще до того, как люди осознали грозящую им опасность. Их орды, казалось, были повсюду, они словно насмехались над толстыми стенами Мидденхейма и многочисленными оборонительными стратегиями. О каком ополчении может идти речь, когда скавены уже контролируют улицы, когда твари кишат на площадях? Они обирали поля и сады, крали урожай, который Мидденхейм с таким трудом выращивал в холодном горном воздухе. Они разоряли дома и лавки, грабили гостиницы и храмы. Куда бы ни посмотрел человек, он находил там скавена.

Граф Гунтар подумал о Крольбурге, и его мысли стали горькими. Недавно Мидденхейм наблюдал с безопасного горного склона, как горел трущобный городок у подножия Ульриксберга, и радовался, что избежал подобной катастрофы. Теперь настала очередь Крольбурга радоваться, смотреть вверх и содрогаться при виде огненного зарева высоко на горе.

— Ваше превосходительство, какие будут приказания?

Граф смотрел, но, казалось, не видел сидящего на огромном черном коне верховного магистра Витольфа. Опытные всадники, рыцари Белого Волка остались в городе, когда Мандред повел свою армию в недра Карак-Гражьякха. Теперь они составили ядро разномастных защитников, столпившихся вокруг Мидденпалаца. Стражники, храмовники, охотники, егеря, лесники и наемники — сборище оборванцев со всего Мидденхейма. Кажется, все, кто был в состоянии держать меч или натягивать тетиву лука, собрались во дворце, ожидая указаний графа Гунтара в надежде, что их благородный господин приведет их к победе.

К победе? Это была поистине горькая мысль. Как может Мидденхейм одержать победу над такой ордой? Какая может быть победа для графа Гунтара, если он знает, что его единственный сын лежит мертвый в темноте где-то у него под ногами?

Волк умирает на ногах, собака — на брюхе. Слова ульриканской пословицы зазвенели в голове графа, эхом отдаваясь у него в душе. Справившись с отчаянием, он мрачно ответил Витольфу:

— Мы едем навстречу своей гибели. Едем в горнило мести, в котел резни. Мы едем совершать кровавую жатву и убивать, убивать и умирать. Мы едем искать конец, который не опозорит нас в глазах Ульрика.

Мрачное оборванное войско последовало за своим графом, а он повел их прочь с окровавленных дворов Мидденпалаца мимо горящих особняков тевтогенской знати. Они шли по выжженным полям Кёнигсгартена: впереди — кавалерия, позади — пехота. Иногда из-под обломков, шатаясь, выбирались оборванные люди и присоединялись к мрачной процессии. Но чаще они натыкались на группки грабящих скавенов. Существа редко задерживались, чтобы сразиться со столь крупным отрядом, чаще они поджимали хвосты и убегали.

Все изменилось, когда граф и его последователи вышли на улицы района Восточных ворот. Здесь, среди разграбленных домов и разоренных лавок, скавены собрались огромной толпой, торжествующе и насмешливо чирикая и шипя на людей. Прячущиеся на чердаках и вскарабкавшиеся на шпили снайперы безнаказанно отстреливали жертв; большая дальность их стрельбы делала их неуязвимыми для стрелков-защитников Мидденхейма. Людям ничего другого не оставалось, лишь принять открытый бой.

Граф Гунтар оглянулся на свою армию, чувствуя, как сжимается сердце при виде сияющей в глазах людей надежды. Они, конечно же, знали, что борьба безнадежна и победы здесь не будет. И все же никто из них, от самого родовитого дворянина до самого низкого нищего, не смотрел на него обвиняюще, не требовал ответа за гибель, которая должна была постигнуть их всех. Даже в этот час они смотрели на него как на своего вождя.