— Граф Гунтар собирает воинов, — сообщил Рихтер, помогая кучке слуг забаррикадировать ведущую на веранду дверь. — Они пробились в подвалы и закрывают входы!

Мирелла слушала священника, но не понимала сказанного. Мысли ее витали далеко. Если скавены смогли добраться до города, если они уже одержали верх под землей…

— А как же Мандред? — задыхаясь, спросила она.

Брат Рихтер покачал головой.

— Граф считает, что это была ловушка, чтобы заманить армию под землю. Судя по всему, скавены этого ждали. Принц Мандред, должно быть, уже мертв.

— Кхазук! — взревел Кургаз, ткнув в лицо крысолюда набалдашником своего молота.

Туша отлетела назад, сбив с ног несколько скавенов, и гном громко расхохотался. Мандред перерезал глотку монстру, с которым сражался, едва не обезглавив тварь начисто.

— Отличный удар, дружище Маленький Молот!

Кургаз проломил череп очередному скавену, споткнувшемуся о труп предыдущей жертвы. Несколько других врагов от его яростного крика в испуге бросились прочь.

— Ерунда, — проворчал он. — Видел бы ты меня с настоящим оружием!

Мандреду не требовалось объяснений, чтобы понять, о чем говорит гном. Сложно было не заметить грозную мощь Дракдража. Искушение просто сидеть и смотреть, как брат Кургаза размахивает заколдованным молотом в толпе тварей, было почти непреодолимым. Это было все равно что увидеть в бою одного из божественных предков гномов. Мандред поневоле подумал о молоте Зигмара Гхал Маразе и его легендарной мощи. Интересно, куда рыцарь-разбойник уволок его после того, как украл у императора Бориса? Принц задумался, увидит ли когда-нибудь его в бою, как сейчас видит Дракдраж.

Гномы уже вступили в ожесточенный бой, когда мидденхеймцы достигли пещер и шахт того, что обитатели Карак-Гражьякха называли Четвертой глубиной. Скавены выползли из расходящихся от Четвертой глубины малых шахт и туннелей. Один на один крысолюды значительно уступали крепким гномам, их грубые доспехи и убогое оружие выглядели прискорбно примитивными рядом со стальными доспехами и острыми топорами противников. Однако гномы не могли сравниться с крысолюдами в скорости. Это преимущество позволяло скавенам толпами обрушиваться на врагов. Гномы походили на твердую скалу, устойчивую и неприступную, но скавены были подобны бушующему морю, набегающему со всех сторон и раз за разом бьющему по их обороне.

Легко было пасть духом, когда они добрались до места сражения и увидели, как кажущаяся бесконечной орда хлынула в Большой зал, проносясь через опрокинутые вагонетки и сбегая вниз по скелетообразным кранам. Одно дело — лишь слышать, что враг многочислен, но увидеть его воочию было страшно. Мандред ощутил, как у него самого екнуло сердце при виде этого отвратительного моря, бьющегося вокруг рассеянных по пещере небольших групп сражающихся гномов. Но все же вид этих отважных воинов, невозмутимых и упрямо сражающихся, несмотря на численное превосходство окружающего врага, впечатлял еще больше. Наблюдая за старым седым гномом, спокойно курящим трубку и перемалывающим крысолюдов топором, или слушая, как молодой бородач напевает кхазалидскую мелодию, орудуя своим молотом, Мандред чувствовал, как огонь пробегает по его венам. Такое мужество в подобных условиях было проявлением доблести, о которой ходили легенды. Ни один не мог отказаться от этого мужества, чтобы избегнуть смерти. Сколько бы времени он ни купил жалкой трусостью, это была бы уже не жизнь, а лишь пустое существование, полное стыда.

Мидденхеймцы все как один ворвались в Четвертую глубину, позабыв об усталости после долгого марша, окунувшись в грохот битвы. С криками «Волк и граф!» они обрушились на фланг орды скавенов. Крысолюды, уже связанные боем, были застигнуты врасплох и были вынуждены отступить перед людьми.

Если победа останется за ними, то, когда они вернутся на поверхность, их будут приветствовать как героев, они пройдут через Мидденхейм как Защитники порядка и света. Если они смогут отбросить скавенов, то прорвут осаду своих домов или даже не дадут ей начаться.

Ход битвы поворачивался против скавенов. Люди неуклонно гнали их назад, пробивались через пещеру, сменяя группу за группой сражающихся гномов. Крысолюды всё еще толпились в шахтах и проходах, но теперь сражаться приходилось лишь с небольшим количеством скавенов, а те всеми способами стремились избежать конфликта. Это зрелище успокоило Мандреда. Если его армия сможет воспользоваться моментом, они превратят сражение в бушующий поток, который сметет отвратительную орду.

— Скоро мы соединимся с твоим братом! — крикнул Мандред, кивнув Кургазу.

Гном отвернулся от растерзанных останков крысолюда в доспехах и нахмурился, пытаясь заглянуть через плечи окружавших его рыцарей и солдат.

— Поверю на слово, принц, — рыкнул он и бросился на очередного врага.

Бек рядом с принцем отбивался от бешеной атаки зубастого крысолюда, закутанного в рваный плащ и держащего по ножу в каждой лапе. Мерзкое создание напомнило Мандреду о крысах из канализации, которые бесчинствовали в хосписе Нейста. Вонзив меч твари в спину, он не испытал угрызений совести. Еще многие умрут, прежде чем будет отомщена София.

— Благодарю, ваша светлость, — выдохнул Бек, задыхаясь от тяжелой борьбы.

Едва переведя дух, он снова устремился вперед, сбив с ног крысолюда за спиной Мандреда. Грызун упал в лужу выпущенных кишок.

Битва отхлынула от принца. На мгновение он смог окинуть взглядом пещеру и оценить нанесенный скавенам урон. Едва ощутив величие их свершений, Мандред увидел нечто, от чего его замутило.

Брат Кургаза, этот великий чемпион со своим легендарным боевым молотом, был осажден толпой закованных в броню крысолюдов. В лапах у заросших черным мехом зверей были огромные алебарды. Дракдраж сокрушил одного, но в это время другой ударил Мирко сзади под колено. Кольчуга гнома сдержала удар, но воин все равно пошатнулся. На мгновение сверкающие руны на рукояти его молота замерцали.

В этот момент огромный белый скавен в черных доспехах бросился на Мирко, сжимая в обеих лапах по мечу. Массивный крысолюд опустил оба клинка с такой силой, что они пробили кольчугу между шеей и плечами. Чудовище навалилось всем весом на клинки, вгоняя их все глубже, пока из плеч Мирко не остались торчать одни лишь рукояти.

Чемпион гномов рухнул, и Дракдраж выпал из его рук. Один из черношерстных скавенов сунулся было схватить молот, но не успел он до него дотянуться, как белошерстный военачальник бросился вперед и разорвал ему клыками горло. Закованные в броню скавены сплотились, готовые противостоять стремящимся отомстить за Мирко гномам, и заслонили от Мандреда военачальника скавенов.

Очередная волна крысолюдов устремилась к войскам Мандреда, оттесняя их от роты Мирко. Кургаз, как одержимый, с руганью и безрассудной яростью бросался на чудовищ. Он услышал крики товарищей Мирко и понял, что его брат мертв.

Мандред удвоил усилия, воюя за каждую пядь земли. Когда скавены начали отступать, падая под мечами и копьями мидденхеймцев, принц впился взглядом в белую крысу, страшась увидеть в лапах существа пылающий Дракдраж.

— Ваша светлость! Ваша светлость!

Крик издавал взмокший от пота человек в льняной тунике и шерстяных штанах. Он протиснулся сквозь толпу позади принца. При виде странного одеяния Мандред только головой покачал. Человек не походил ни на одного из его солдат, и было непонятно, откуда он взялся.

— Ваша светлость! — снова выкрикнул мужчина, и крик его взвился над толпой.

Он прокричал еще что-то, но слова заглушал шум битвы. Однако что-то в этих словах, очевидно, впечатлило Бека. Рыцарь подался к Мандреду, отбиваясь от врагов принца, чтобы тот мог освободиться. Мандред отшатнулся, с ужасом прислушавшись к словам. Он не ошибся: этот человек был не из их войска. Он был посланцем с поверхности. Из Мидденхейма.

— Мы погибли, — выкрикнул гонец. — Наверху атакуют скавены!

Донесение вонзилось в сердце принца подобно ледяному кинжалу. Скавены на поверхности! Скавены в Мидденхейме!