— Что происходит? Почему ты...

— Просто пообещай, что будешь осторожна и не останешься там, где тебя никто не увидит, не будешь рисковать.

— Обещаю. — Слова слетают с губ сами собой, но я внимательно смотрю на его лицо, пытаясь понять. — Но ты меня пугаешь. Что происходит?

— Ничего такого, о чём тебе стоило бы беспокоиться. — Но по тому, как он это говорит, я понимаю, что он лжёт. — Просто... будь осторожна. Пожалуйста.

Он никогда раньше не говорил мне «пожалуйста». Только не так, с нотками отчаяния в голосе.

— Хорошо, — тихо говорю я. — Я буду осторожна.

Он кивает, но не выглядит уверенным.

— Охрана заедет за тобой в семь.

— Где ты будешь?

— На задании. Мне нужно кое-что уладить сегодня вечером.

Задание. Вот в чём дело. Что-то настолько опасное, что он беспокоится, как бы я не подверглась опасности, пока он занят в другом месте. От осознания этого у меня сжимается сердце. Он защищает меня. Назначает охрану, даёт мне инструкции, следит за моей безопасностью, пока он совершает те жестокие поступки, которые ему приказывает мой отец. Это его ответственность, его долг.

Но мне кажется, что это нечто большее.

— Береги себя. — Эти слова удивляют меня, когда я их произношу. — Что бы ты ни делал сегодня вечером... береги себя.

Он долго смотрит на меня, и на его лице тоже мелькает удивление.

— И ты тоже, — наконец говорит он.

Затем он уходит, и входная дверь захлопывается за ним. Я сижу на кухне, прижав руку к животу, и пытаюсь избавиться от ощущения, что вот-вот случится что-то ужасное.

Ромео и Саванна забирают меня в семь тридцать. Охрана следует за нами в отдельной машине, незаметно и профессионально. Я их почти не замечаю, и, думаю, в этом и был смысл.

— Ты прекрасно выглядишь, — говорит Саванна, когда я сажусь рядом с ней на заднее сиденье. На ней лимонно-жёлтое платье, а волосы уложены крупными локонами, что делает её настоящей южной красавицей. — Это платье просто потрясающее.

Я смотрю на тёмно-синий шёлк. Это элегантное и дорогое платье, идеально подходящее для благотворительного вечера, скромное, но идеально сшитое и очень дорогое.

— Спасибо. — Я разглаживаю ткань на своём едва заметном бугорке. Платье хорошо скрывает его.

— Как ты себя чувствуешь? — Спрашивает Ромео, оглядываясь.

— Хорошо. — Я заставляю себя улыбнуться. — Готова сыграть счастливую жену и будущую мать.

На его лице отражается беспокойство, но он никак это не комментирует. Дорога до отеля занимает двадцать минут, и я провожу их, мысленно готовясь к предстоящему выступлению.

Улыбка. Ведение светской беседы. Принимать поздравления по случаю свадьбы. В подходящие моменты смеяться. Время от времени дотрагиваться до живота, чтобы напомнить людям, что я беременна, что этот брак законный, что всё именно так, как и должно быть. За последние несколько недель у меня это стало получаться лучше. Носить маску стало легче… Теперь это почти естественно.

Мой телефон вибрирует.

ЛУКА: Будь в безопасности и на виду. Звони, если что-то понадобится.

Я быстро печатаю в ответ:

ДЖУЛИЯ: Хорошо. Будь осторожен.

Он не отвечает, но я и не ждала ответа. Наверное, он уже в гуще событий, и это его так взбудоражило. В поле зрения появляется отель — величественное здание на окраине Манхэттена, заведение такого типа, где благотворительные вечера собирают миллионы за одну ночь.

— Готова? — Спрашивает Саванна, нежно касаясь моей руки.

— Готова, — отвечаю я.

И я готова. Я уже делала это раньше. Я могу сделать это снова. Мне просто нужно пережить следующие несколько часов.

Бальный зал великолепно украшен для этого мероприятия. Хрустальные люстры отбрасывают тёплый свет на сотни гостей в вечерних нарядах, а в углу играет струнный квартет. Официанты разносят шампанское и закуски. Всё элегантно, дорого и прекрасно организовано. Я пробираюсь сквозь толпу вместе с Ромео и Саванной, улыбаюсь, киваю и принимаю поздравления.

— Джулия, ты выглядишь просто сияющей!

— Брак тебе к лицу.

— Когда у тебя роды? Ты, должно быть, так взволнована.

Я отвечаю на каждый вопрос так, будто это проще простого: да, я прекрасно себя чувствую. Да, мы с Лукой очень счастливы. Да, мы в восторге от того, что у нас будет ребёнок.

Я замечаю своих охранников на периферии: один у входа, другой у бара, они наблюдают и готовы действовать. Не знаю, что они собираются делать, но их присутствие странным образом успокаивает.

— Потанцуй со мной, — говорит Ромео, протягивая мне руку. Я беру его, и он ведёт меня на танцпол. Квартет играет что-то медленное и элегантное. Ромео — хороший танцор, уверенный в себе и опытный, он с лёгкостью ведёт меня по сцене.

— У тебя всё хорошо, — тихо говорит он. — Лучше, чем я ожидал.

— У меня была тренировка. — Я оглядываю комнату, замечая лица, наблюдающие за нами. — Все всегда наблюдают. Так было всю мою жизнь.

— Так и есть. — Выражение его лица серьёзное. — Но ты справляешься с этим. Ты сильнее, чем думаешь, Джулия.

Эти слова удивляют меня. После свадьбы Ромео держался отстранённо, поддерживал, но был осторожен, как будто не знал, как вести себя в этой ситуации.

— Спасибо, — тихо говорю я.

— Лука беспокоится о тебе сегодня вечером.

— Он приставил ко мне охрану. — Я стараюсь, чтобы мой голос звучал легко и непринуждённо. — Кажется, это чересчур для благотворительного вечера.

— У него есть на то свои причины. — Ромео сжимает зубы. — Доверься ему. Оставайся там, где тебя будут видеть. Не уходи никуда одна.

— Такие же инструкции дал мне Лука, с той же настойчивостью. Что происходит? — Спрашиваю я. — Что за задание он…

— Тебе не о чем беспокоиться. — Но его взгляд говорит об обратном. — Просто будь осторожна. Пожалуйста.

Песня заканчивается, и Ромео отпускает меня, в последний раз сжав мою руку.

— Держись поближе к Саванне.

Я хмурюсь.

— Хорошо.

Я возвращаюсь к Саванне за наш столик, и вечер продолжается. Я веду светскую беседу с коллегами отца и улыбаюсь их жёнам. Принимаю комплименты по поводу своего платья, замужества, беременности. И постепенно начинаю расслабляться.

Ничего не кажется мне неправильным или опасным. Это просто очередной благотворительный вечер, очередное представление, очередная ночь, когда я играю отведённую мне роль. Кое-что из этого мне даже нравится.

Музыка прекрасна, еда превосходна, и, кажется, я наконец-то добралась до той части беременности, когда снова могу получать от этого удовольствие. Саванна рассказывает мне истории о попытках Ромео прижиться в обществе, и я смеюсь. Вечер проходит неплохо, и это облегчение после нескольких недель напряжения и эмоционального опустошения.

Через некоторое время я извиняюсь и говорю, что мне нужно в уборную.

— Я пойду с тобой, — предлагает Саванна, вставая.

— Я сама справлюсь. — Я с улыбкой машу ей рукой. — Я скоро вернусь.

Винс и Томмас, двое моих охранников, следуют за мной по пятам, держась на почтительном расстоянии. Туалет находится в конце коридора, в стороне от главного прохода, — элегантный и уединённый, вдали от шума вечеринки. Я толкаю дверь и захожу внутрь.

Помещение пустое, только мраморные столешницы, золотые светильники и зеркала от пола до потолка по другую сторону кабинок. Я подхожу к раковине и достаю клатч, чтобы проверить помаду. Я открываю его, поднимаю глаза... и вижу в зеркале за своей спиной чужое лицо.

Алессандро стоит за одной из дверей кабинок, и он не один.

По обе стороны от него четверо вооружённых мужчин. Все происходит так быстро, что я даже не успеваю закричать.

Дверь за моей спиной открывается — Винс и Томмас заходят, чтобы проверить, что там, услышав шум, и люди Алессандро тут же набрасываются на них. Это происходит жестоко и бесшумно, с такой холодной эффективностью, что у меня подкашиваются ноги от страха и шока.

Рука зажимает Винсу рот. К его горлу приставляют нож. Он падает без единого звука. Томмас тянется за пистолетом, но не успевает. Один из людей Алессандро бьёт его головой о мраморную стену. Раздаётся отвратительный хруст, и Томмас обмякает.