— Я не хотела, чтобы так вышло, — говорю я, и мой голос так дрожит, что я едва могу выговаривать слова. — Я просто… хотела быть с тем, кого выбрала сама. С тем, кого хотела до того, как меня выдали замуж за Алессандро. До того, как я навсегда упустила бы свой шанс. Я даже не знала, что ты будешь здесь. Но ты был здесь, и это было похоже на судьбу… на…
— Ты пришла сюда не ради меня, — смеётся он. — Но я оказался здесь и попал в твои сети.
— Я хотела тебя! Я хотела тебя больше всего на свете, и я никогда не думала, что смогу заполучить тебя. А потом ты оказалась здесь, и я смогла, и...
— Если бы ты на самом деле любила меня, — говорит он, и горечь в его голосе ранит сильнее, чем любой гнев, — ты бы доверила мне правду. Вместо этого ты относилась ко мне как к мишени, манипулировала мной, чтобы я дал тебе то, что ты хотела.
— Это не...
— Но в этом есть смысл, не так ли? — Он не кричит. Его голос тихий и сдержанный, и от этого почему-то становится ещё хуже. — Я всегда работал на Сиресов. Почему бы тебе не использовать и меня? Я всего лишь ещё один сотрудник. Ещё один инструмент, который семья может использовать по своему усмотрению.
У меня такое чувство, будто он меня ударил.
— Нет. Лука, нет. Это было не то, что ты думаешь...
— Тогда что же это было? — Он наклоняется ближе, и я вижу, как в его глазах вспыхивает что-то опасное. Я никогда раньше не видела, чтобы он смотрел на меня с такой злобой. — Скажи мне, Джулия. Чего ты добивалась? Ты думала, я буду тебе благодарен? Ты думала, я буду тебе благодарен за то, что ты втянула меня в отношения, на которые я не соглашался? За то, что я стал соучастником лишения тебя девственности, сам того не зная? За то, что ты сказала, что не забеременеешь, и я кончил в тебя? За то, что я сделал то, чего никогда не делал ни с одной женщиной, полагая, что знаю, что делаю?
— Беременность была случайной. — У меня так сильно трясутся руки, что приходится прижимать их к стене, чтобы они не дрожали. — Я думал, что это будет всего на одну ночь, и этого будет недостаточно. Я этого не планировала. Я не хотела...
— Но ведь это могла быть хорошая случайность, правда? — Теперь в его голосе насмешка, жестокость. — Это то, что ты собиралась сказать. Что, возможно, это и в самом деле прекрасно. Теперь тебе не обязательно выходить замуж за Алессандро, и теперь ты получаешь именно то, чего хотела.
— Я хотела тебя. — По моим щекам снова текут слёзы, горячие и отчаянные. — Это всё, чего я когда-либо хотела. Только тебя.
— Ты хотела кого-то, кого можно контролировать. — Он до сих пор не тронул меня, но я чувствую исходящее от него едва сдерживаемое насилие, чувствую, что он вот-вот полностью потеряет контроль. — Кого-то, кем можно манипулировать, чтобы он дал тебе возможность сбежать. Кого-то, у кого не будет выбора, кроме как жениться на тебе, когда ты забеременеешь.
— Это неправда...
— Нет? — Он наклоняет голову, изучая меня так, словно никогда раньше не видел и не узнает. — Ты точно знала, что делаешь. Ты знала, что беременность вынудит меня к этому. Это вынудило бы твоего отца вмешаться. Это дало бы тебе возможность расторгнуть брак, которого ты не хотела.
— Я не думала, что забеременею! — Мой голос срывается на этих словах. — Этого не должно было случиться...
— Но случилось. — Его взгляд холоден и отстранён. — И теперь ты стоишь здесь, плачешь и умоляешь, пытаясь заставить меня почувствовать себя виноватым за то, что я злюсь из-за того, что ты разрушила всю мою жизнь.
— Я не разрушала...
— Да, разрушила.
— Я не думала...
— Нет. Ты не думал. Ты просто хотела получить желаемое, и тебе было всё равно, кем придётся пожертвовать ради этого.
Я рыдаю, всё моё тело сотрясается от рыданий.
— Пожалуйста. Лука, пожалуйста. Я люблю тебя. Это единственное, что абсолютно, стопроцентно правда.
— Я тебе не верю. — Он повторяет это снова, и на этот раз его слова звучат как смертный приговор. — Потому что, если бы ты меня любила, ты бы мне доверяла. Ты бы сказала мне правду. Ты бы дала мне выбор.
— Я не могла...
— Могла. Просто ты не хотела рисковать, потому что я мог сказать «нет». Поэтому ты лишила меня возможности выбирать. Ты приняла решение за нас обоих.
— А что мне было делать? — Слова звучат отчаянно, умоляюще. — Ты бы сказал «нет». Ты бы ушёл...
— Да. — Это слово звучит жестоко в своей откровенности. — Я бы сказал «нет». Потому что ты сестра Ромео и дочь дона, и прикоснуться к тебе, значит предать всё, на чём я строил свою жизнь. Но это должен был быть мой выбор. Не твой.
— Прости. — Я тянусь к нему, но он отступает, увеличивая расстояние между нами. — Мне так жаль. Я не хотела, чтобы всё так вышло. Я просто... я так сильно тебя хотела и не знала, как ещё... я так боялась тебя потерять...
— Что ж, поздравляю. — Он широко разводит руками в насмешливом жесте. — Ты получила именно то, чего боялась. Я действительно тебя ненавижу. Ненавижу то, что ты сделала. Я ненавижу, что ты лишила меня выбора. Я ненавижу, что ты сделала меня соучастником предательства людей, которых я люблю. Я ненавижу, что каждое мгновение, которое мы провели вместе, было построено на лжи.
— То, что я чувствую к тебе, не ложь...
— Мне всё равно, что ты чувствуешь. Мне плевать на твои объяснения, оправдания или отчаянные попытки всё уладить. Потому что это не нормально. Это никогда не будет нормальным.
Я плачу так сильно, что едва могу разглядеть его сквозь слёзы.
— Что с ребёнком? Нам нужно поговорить о...
— Нам не о чем говорить. — Он качает головой и отступает на шаг. — Тебе нужно уйти. Мне нужно придумать, как с этим справиться. Как сказать Ромео.
— Нет, — в панике я повышаю голос. — Ты не можешь сказать Ромео. Он...
— Что он сделает? — Лука оборачивается и смотрит на меня, и в его глазах я вижу нечто такое, что по-настоящему пугает меня. Что-то холодное, опасное и абсолютно беспощадное. — Он убьёт меня? Ты это хотела сказать?
— Да. — Я делаю шаг к нему, протягивая руки. — Он убьёт тебя. Ты же знаешь, что убьёт. Ты не можешь...
— Может быть, так было бы лучше. — Слова звучат так, словно они предназначены для того, чтобы причинить боль. — Может быть, это было бы лучше, чем жить с тем, что ты со мной сделала.
Я пошатываюсь и прижимаю руку к груди, словно могу сдержать своё сердце только усилием воли.
— Ты же не хочешь сказать, что...
— А почему нет? — Он смотрит на меня, как на незнакомку. — Ты всё разрушила, Джулия. Мои отношения с Ромео. Моё положение в семье. Мою способность доверять кому бы то ни было снова. Возможно, смерть была бы предпочтительнее, чем жизнь с этим.
— Пожалуйста. — Я умоляю сейчас, совершенно бесстыдная в своём отчаянии. — Пожалуйста, не говори ему. Мы можем разобраться с этим. Мы можем...
— Нет никаких «мы». Нас никогда не было. — Он открывает дверь. — И чем скорее ты это поймёшь, тем лучше.
— Лука...
— Уходи. — Это слово звучит как приказ. — Иди домой. Возвращайся в дом своего отца. Возвращайся к подготовке свадьбы с Алессандро. Мне всё равно. Просто уйди с моих глаз.
— А как же ребёнок? — Вопрос звучит сдавленно, отчаянно. Он останавливается и смотрит на меня, и на мгновение мне кажется, что он колеблется.
— Я не знаю, — говорит он наконец. — Я не знаю, что будет с ребёнком. Я не знаю, как быть отцом ребёнка, на мать которого я даже не могу смотреть.
— Я... — Он собирается сказать Ромео. Эта мысль окатывает меня ледяной водой, выводя из оцепенения. Он расскажет Ромео, и Ромео убьёт его, и это будет моя вина. Во всём этом буду виновата я.
Я хватаю свои вещи и, спотыкаясь, выхожу из комнаты, пробираюсь через клуб мимо людей, которые танцуют, пьют и живут своей жизнью, как будто конец света не наступил. Вышибала у входа обеспокоенно смотрит на меня, но я прохожу мимо него и выхожу на ночной воздух.
Что я наделала?
Я всё разрушила. Я лишилась единственного хорошего, что было в моей жизни, единственного человека, с которым я чувствовала себя живой, и разрушила наши отношения своей ложью, манипуляциями и отчаянным желанием заполучить что-то своё.
