— Не придирайся, — поправляю я, отодвигая скрипящие воротины. — Подумай лучше, какой здесь для нас потенциал.

— Потенциал для съемок фильма ужасов?

Идем по аллее. Под ногами хрустит битый кирпич. Особняк выглядит… ну, так себе: выбитые окна, облупившаяся штукатурка. Но когда я переступаю порог, внутри что-то щелкает. Пространство чистое, пустое, без следов чьей-либо магии. Но моя энергия — та, что от социальных связей, — отзывается сразу. Причем я не вижу нитей — людей тут сейчас нет, — но чувствую, как восприятие обостряется. Как будто стены этого места помнят ссоры, переговоры, предательства. Интересное ощущение.

— Чувствуешь? — спрашиваю я.

— Чую плесень и разложение. И еще чью-то мочу. Спасибо Волковой за щедрость.

Входим внутрь. Прихожая завалена мусором. Пахнет сыростью. Елена осматривается.

— И что, будем тут жить? Без света и воды? Я владелец фотостудии, ну максимум управляющая, а не волшебница. Уборку расписывай на пять лет.

— Сначала укрепление, потом комфорт, — говорю я, подходя к окну. Отсюда виден заросший парк и разваливающаяся ограда.

Снаружи — грубый смех и звук мотора. «Чтением» вижу, как сюда тянутся три тупые, агрессивные нити.

— Ждем гостей.

Дверь с грохотом распахивается. На пороге — трое крепких парней в камуфляже. У одного в руках монтировка.

— Эй, бомжи! — кричит он. — Наша территория! Убирайтесь, пока целы!

Елена вздыхает.

— Местные. Облюбовали это место. Стоило предвидеть.

Я делаю шаг вперед.

— По какому праву?

— По праву сильного, дедок! — хамит второй. — Мы тут тусуемся. Наш сквот. Вали отсюда.

Сканирую их нити. Лидер держится на показной уверенности, но под ней — опасение потерять авторитет перед своими. Второй — тупой исполнитель, его нить тусклая, привязана к лидеру. Третий, молодой, — неуверенный, хочет выглядеть крутым, но нить дрожит. Классика.

— Я владелец. Предлагаю уйти. Сейчас.

Парень с монтировкой смеется.

— Владелец? А документы покажешь, нищеброд?

Он делает резкий шаг ко мне, занося монтировку. Я не отступаю.

— Интересно, — говорю я, глядя мимо него на молодого. — Он и тут за тебя решения принимает? Решил, что ты недотепа, и сам все вопросы решает? Или ты уже научился слово вставить, пока он за тебя думает?

Молодой краснеет. Его нить вздрагивает от задетого самолюбия. Главный бросает на него раздраженный взгляд.

— Ты че, лох, слушаешь его? — гаркает он.

— А ты. — Перевожу взгляд на второго. — А ты сам как думаешь? Он тебя за человека держит или просто как таскательную силу использует? Ты ж не просто так тут стоишь, у тебя тоже голова на плечах есть. Или ты считаешь, что без него не справишься?

Второй хмурится. Его нить, до этого ровно привязанная к лидеру, начинает пульсировать. Он не глупый, просто привык подчиняться.

— А ты. — Снова смотрю на главного. — Ты вообще уверен, что они за тебя пойдут, если что? Глянь на них. Один уже сомневается, второй вообще не пойми зачем приперся. Еще пара слов, и ты останешься один.

Главный бледнеет. Его нить уверенности дергается, по ней пробегают красные всполохи. Молодой и второй переглядываются. Видят, что лидер не бьет меня за такие слова, а просто стоит и краснеет.

Он еще секунду стоит, сжимая монтировку. В его нитях ярость и унижение мешаются в один тугой клубок. Он делает шаг ко мне, замахивается…

— Кхм.

Лена за моей спиной спокойно достает пистолет. Щелчок предохранителя в тишине звучит как выстрел.

Лидер замирает. Монтировка медленно опускается. Он сглатывает, смотрит на меня, на Лену, снова на меня.

— Ладно… Но мы еще вернемся! — бросает он и, развернувшись, выходит, с силой хлопая дверью.

Тишина. Я выдыхаю.

— И это твой дар? Заставлять гопников чувствовать себя неловко?

— Социальная инженерия, — пожимаю плечами. — В чем фишка — драться не пришлось.

— Ага. — Лена убирает пистолет в кобуру. — Просто ствол показать — тоже инженерия. Социально-напоминательная.

Я усмехаюсь. Она права. Иногда слова работают, иногда нет. Но когда за спиной стоит кто-то с пистолетом — слова звучат убедительнее.

Она хмыкает, поводя рукой вдоль помещения.

— Короче. С чего начнем? С щетки или экзорцизма?

— С подвала. Нужно оценить масштаб.

Спускаемся вниз. Подвал хуже, чем первый этаж. Завалы, паутина. Воздух холодный. А вот ощущение густого фона социальных связей сильнее всего. Решаю провести эксперимент. Встаю посреди комнаты, закрываю глаза. Пытаюсь создать щит. Обычно это требует какой-никакой концентрации, хотя бы пару секунд. Здесь щит возникает почти мгновенно, плотный, упругий.

— Что с тобой? — спрашивает Елена.

— Тренируюсь. Пытаюсь понять, можно ли мой Дар заряжать от помойки, как телефон от розетки. Мне кажется, можно, и надо бы мне копать в эту сторону. Только розетка старая, и меня чуть не бьет током.

— Поздравляю. А теперь помоги сдвинуть шкаф.

Начинаем разгребать завалы. Адский труд. Под хламом — сокровища: сломанный граммофон, пустые бутылки, бумаги, бумаги… Великий Хранитель Аратель перетаскивает барахло в подвале. Если бы враги видели…

Сдвигая тяжелый шкаф, я натыкаюсь ногой на полу на что-то твердое. Ровная, гладкая поверхность.

— Елена, глянь.

Отодвигаем шкаф окончательно. Под ним — люк из темного дерева. Без ручки, лишь щель.

— Тайная комната? В помойке с сюрпризом. Надеюсь, не склад пустых бутылок.

— Помоги открыть, — говорю я.

Мы упираемся и с трудом сдвигаем тяжелую деревянную плиту.

Спускаемся. Комната маленькая, без окон. Воздух сухой. Стол, стул. На столе — стопка кожаных тетрадей. Рядом — прибор, похожий на компас, и перьевая ручка.

Открываю верхнюю тетрадь. Бумага пожелтела, почерк четкий.

Переворачиваю страницу. Графики, схемы, формулы. Изучение «социального эфира», «резонанса воли». Автор — некий маг Кассиан. И судя по этим записям, он, как и я, был аномалией. Вот фартовый я на таких товарищей! Или Варвара мне специально именно такое местечко подогнала?

Нахожу закладку. Последняя запись, почерк кое-какой.

Предложение обрывается. На следующей странице — темно-коричневое пятно, похожее на кровь.

Опускаю тетрадь. Смотрю на Елену. Ее лицо серьезно.

— Еще один, — тихо говорит она. — Еще один, кто пытался бороться.

Кладу руку на стопку тетрадей. Почерк хоть и корявый, но упрямый.

— Теперь у нас есть не только крепость. Есть и предупреждение.

Беру первую тетрадь в рюкзак. Работенки поприбавилось: изучить каждую схему, каждый расчет Кассиана. Разобраться, как его эта, «Теургия Согласия», или как там он ее называет, работает. И, конечно, адаптировать самые нужные его наработки под себя. По крайней мере, кому как не мне доводить эту работу и работу таких как он до конца.

Возвращаемся на первый этаж. Елена достает бутылку воды, отпивает.

— Что дальше, о великий владелец помойки? Будем пытаться тут сами с уборкой или все-таки вызываем подмогу?

— Подмогу, — говорю я, доставая телефон. — Пора перевозить Петрова. И разобраться, зачем Волкова подарила мне это… это.

Набираю номер Волковой. Она отвечает почти мгновенно.

— Серпов. Докладывай.

— Княжна, мое почтение. Поместье принял. Спасибо за… щедрый подарок. Есть вопрос. Зачем? Вы, княжна, передали мне уже миллиард безопасных квартир.

— Это все временные укрытия, для конкретных операций. «Черный Воронок» пусть будет твоей базой, личной. Он конфискован у одного должника, которого ликвидировали Морозовы. Юридически чисто. Мне нужен сильный союзник. Восстанавливай его. Это твоя новая работа. Также это тебе плата за информацию о Семенове, и теперь уже обо всем их проекте.